Диссертация (1138854), страница 24
Текст из файла (страница 24)
Когда юрист, применяя нормуправа, не может удовлетворительно объяснить, почему в данном случаеприменяется именно эта норма, он прибегает к конечному аргументу “такположено по закону”, т.е. просто ссылается на факт позитивации этойнормы.Юридико-позитивистскийнекритицизмвотношениинормыпринципиален, на нем зиждутся все юридические структуры, критерии и113процедуры. Они, несомненно, установлены, и этого довольно, чтобы былправопорядок»134.§ 2.2. М ЕСТОИ Р ОЛЬ НОРМАТИВИСТСКОГО МЫШЛЕН ИЯВ СИСТЕМЕ ЮРИДИЧЕСКО Й РЕАЛЬНОСТИСегодня всем известно, что объективистская программа позитивизма небылареализованарациональностивсталполноймере.логическийПоследнимпозитивизм,оплотомкоторыйобъективнойисчерпалсвойпотенциал уже к середине прошлого века. Однако на практике позитивизм, т.е.объективистскаяфилософия,аннулирующаязначениеконкретногоисторического субъекта, действует весьма успешно, причем в самых различныхсферах.
Наиболее распространенной областью применения философии фактаявляется естествознание. Юриспруденция, так или иначе, также до сих порпокоится на постулатах традиционного позитивизма, причем это касается какправовой системы романо-германского типа, так и англосаксонского. То естьфактически юриспруденция сегодня остается наукой неопределенного статуса,поскольку невозможно ее целиком и полностью отнести ни к естествознанию,ни к социально-гуманитарному циклу наук.
Надо заметить при этом, что хотяюриспруденция изначально вышла из парадигмы естествознания, она, тем неменее, не стоит на месте и сегодня испытывает на себе серьезное влияниегерменевтики и прогрессивных идей постпозитивистов. В целом же онаиспытывает методологический кризис135.Утверждение позитивистов о том, что норма права может бытьобъективно действительной, оказывается бесплодным, поскольку даже здравогосмысла достаточно, чтобы убедиться в том, что без мышления юриста и других134Мальцев Г.
В. Познание права ... С. 43.См.: Тарасов Н. Н. МетодологическиеЕкатеринбург : Изд-во Гуманитар. ун-та, 2001.135проблемыюридическойнауки.114участников отношения, т.е. без субъективного преломления через их сознание,норма права не может существовать в реальности, а значит не может не бытьценностно и морально нагруженной136.Юридическая обязанность подчиняться не может быть выведена толькоиз формальности закона. Ведь, в самом деле, человек не просто машинальноесущество, реактивный инструмент, который ничего не решает. Человекобладает сознанием и волей, гипотетически он наделен свободой выбора, апотому от него всегда можно ожидать протеста, бунта, простого несогласия.Право должно нести некое моральное содержание, некие идеальные,ценностные элементы, которые придают ему авторитетность, обеспечиваютпризнание.Невозможнопредставитьсебеправопорядок,построенныйисключительно на принципе принуждения.
Действенным и наличествующимфактом является принцип убеждения. А потому надо изучать не только нормусаму по себе, как будто бы она существует вне и независимо от всякогосознания, имеет, так сказать, внемировое местопребывание, а норму вовзаимосвязи с сознанием, мышлением и тем отношением, которое она создает ирегулирует. В связи с этим вопрос о юридическом мышлении может и долженставиться во взаимосвязи с поведением его носителя, профессиональнойдеятельностью, юридической практикой, эмпирическим опытом, личностнымзнанием и т.д. В самом деле, достижения психологии показывают, что«мышление есть особо сложная форма поведения»137, когда мысль стремится136Вместе с тем есть и противоположные взгляды в науке.
Так. Н.Н. Вопленко,разграничивая право и мораль, пишет: «Поэтому право – это не особая форма общественногосознания, а система официально закрепленных в данном обществе нормативов свободы исправедливости». Цит. по: Вопленко Н. Н. Право в системе социальных норм : учеб. пособие.Волгоград : Изд-во ВолГУ, 2003.
С. 41.137«Давно установлен в психологии поучительный факт, что всякое представление одвижении вызывает это движение. В самом деле, если предложить любому нормальномучеловеку пройтись по доске, лежащей на полу в комнате, вероятно, никто не затруднился бысогласиться на такое предложение и проделать опыт без малейшего риска неудачи. Но стоиттолько вообразить, что та же доска перекинута с шестого этажа одного дома на шестой этаждругого или где-нибудь над пропастью в горах, и число благополучных переходов по этойдоске упадет до минимума. Разница в обоих случаях объясняется тем, что во втором случае упроходящего будет совершенно живое и отчетливое представление о глубине, овозможности падения, которое действительно и реализуется в девяти случаях из десяти.
На115быть реализованной в действительности. Его суть заключается в том, что оно«активно» сама по себе, содержит потенциал самопроизвольного порождениясамостоятельного ряда явлений через поведение его носителя, таким образом,оно «привносит» себя в мир эмпирического опыта. Отсюда, связка «мысль –поведение» оказывается репрезентативной, ведь через мышление юриста,заложенную в него теоретическую схему, можно буквально «видеть» и«создавать» социальную реальность согласно этой схеме при известныхограничениях. Иначе говоря, через мышление юриста, паттерны и механизмыего действия, можно программировать его поведение, а значит, иметь в рукахинструментальную возможность «творить» реальность и управлять ею.Юридическое мышление посредством изучения его структуры, основныхвнутренних доминант и внешних детерминант позволяет нам увидетьконкретного юриста как «правовое существо, бытующее в сетке координатправовой реальности» (В.П.
Малахов), а не абстрактного правоприменителяили законотворца.Уже Г.В. Лейбниц по поводу знаменитой аксиомы эмпиризма, согласнокоторой «нет ничего в мышлении, чего бы не было раньше в ощущении»,высказал: «да, ничего нет, однако, кроме самого мышления», что поставило подсомнение аксиоматичность тезиса эмпиризма. Позитивизм не учитывалособенности субъекта познания и структуру познавательной способности, и вэтом его ошибка. Однако исторической несправедливостью было бы умалитьэтом же основано психологическое значение перил на мостах, переброшенных через реки,которое тоже не раз разъяснено психологами. В самом деле, едва ли кому случалось видеть,чтобы перила на мостах спасали людей от падения, так сказать, физической силой своегоприсутствия, т.е.
чтобы человек, идущий по мосту, действительно пошатнулся, а перилавернули его в устойчивое состояние. Обычно люди идут рядом с перилами, почти касаясь ихплечом и нисколько не наклоняясь в их сторону. Стоит, однако, убрать перила или открытьдвижение по недостроенному мосту, как непременно будут несчастные случаи. А самоеглавное, никто не отважится так близко идти по краю моста. Действие перил в данном случаечисто психологическое. Они элиминируют из сознания мысль или представление о падениии тем самым дают верное направление нашему движению.
Это явление того же порядка, чтои головокружение, и желание броситься вниз, когда глядим с большой высоты, т.е.стремление реализовать ту мысль, то представление, которое сейчас особенно отчетливо исильно завладевает сознанием» (Выготский Л. С. Педагогическая психология. М. : АСТ :Астрель, 2010. С. 190–191, 186 и сл.).116значение позитивистской доктрины. На наш взгляд, сильно преувеличеныследующие критические высказывания Г.В. Мальцева по этому поводу, несовсем верно трактующего ценность данного направления, отдавая дань,скорее, общей моде принижения позитивизма, чем объективной его оценке.
Он,вчастности,пишет:«Избравуказанныйфилософскимпозитивизмомантиметафизический курс, положительная юридическая наука в первуюочередь осудила и отвергла естественно-правовые учения с присущими имразнообразными способами интерпретации права от религиозно-нравственныхдополитико-идеологических.Некоторыенаправленияюридическогопозитивизма пошли по этому пути так далеко, что правоведение оказалосьизолированным от философии, идеологии, социальных наук, а анализ права –оторваннымотдуховнойкультуры,важнейшихмировоззренческихинравственных проблем жизни.
Эта тенденция не привела к полному и скоромуистощению позитивистской правовой мысли лишь потому, что вопрекиантиметафизической догме многие юристы-позитивисты находили все жевозможность работать с неэмпирическим материалом, смягчая жесткостьпозитивистскойметодологии.Подобнофилософскому,юридическийпозитивизм отказывается оперировать знаниями, которые не могут бытьверифицированными, т.е. научными методами, проверенными на истинность.Хотя далеко не все юристы-позитивисты придерживались узкоэмпирическойтрактовки верификации, которую в свое время отстаивал логическийпозитивизм (Р. Карнап и др.), многое из того, что не могло подтвердить своюистинность чистым (прежде всего от метафизики) опытным путем, оказалось запределами правовой науки.
Потери тут были огромные. Утрачен сам предметправа, плохо укладывающийся в рамки “чистого опыта”. Да и самаюридическая наука, поскольку она мало похожа на математику, лишилась вглазах отдельных представителей юридического позитивизма статуса иавторитета науки, превратилась в некий своеобразный конгломерат знаний,117который одни называют юридической техникой, юридической инженерией,другие – искусством, третьи – чистым учением о праве и т.д.»138Суть предлагаемой автором альтернативы можно свести к известнойтрадиции различения права и закона, к тому, что многие законы могут бытьнеправом, что право, отождествляемое с законом, низводится до инструментавластителей и однажды грядет век, когда «…понимание права будетсовершенно иным по сравнению с тем, которое сегодня владеет нашими умами.Оно будет основано на интеграции общественного и естественнонаучногознания, на существенном переосмыслении привычных для нас представлений освязяхобщества,природы,космоса,биологическогоисоциального,материального и духовного, рационального и иррационального»139.Разумеется, подобные высказывания присущи многим советским ироссийским ученым-правоведам, не только проф.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
