Автореферат (1138853), страница 4
Текст из файла (страница 4)
В контексте социальногопознания классическое мировоззрение также выразилось в двух противоречащихдруг другу направлениях мысли – бихевиоризма и интроспекционизма. Первоеакцентировало внимание на поведении, второе – на сознании. Интроспекционизмполучает дальнейшее развитие только в парадигме понимания. В целом, полагаетавтор, стиль мышления классической эпохи можно охарактеризовать как жесткодетерминистскийинатуралистический,редуцирующийсоциальноекбиологическому. Мышление понимается здесь исключительно как ассоциация. Врамках парадигмы объяснения возникает модель «человека реагирующего»,положенная затем в основу позитивистской правовой теории и действующая вопределенных границах применимости до сих пор.
Автор заключает, что подобнотому, как под объяснением понимается подведение высказывания о событии,явлении, процессе под дедуктивно выведенное утверждение: гипотезу, теорию,закон природы, – так и под правовым регулированием понимается подчинение,подведение социального поведения под действие дедуктивно сформулированныхправовых норм.
При этом предполагается, что человеческое поведение зависит отмотивирующих его стимулов – вознаграждения и наказания по принципу«раздражитель – реакция – подкрепление реакции» рефлексолога И.П. Павлова идругих бихевиористов.Вподпараграфе«Парадигмапониманияинеклассическаярациональность» автор раскрывает суть данного способа мышления в связи спризнанием специфичности социальной среды человека, ее несводимостью кэмпирическим объектам, включенности в нее идеальных, духовных компонентов.Нет никакого человека и явления социальности без идеалов, даже если этиидеалы разрушительны и направлены на самоуничтожение – утверждает диссертант.В исследовании обозначены историческое, социальное, физическое и культурное apriori, задающие «горизонт понимания», «перспективу видения» субъекта познания(индивида или социальной целостности).
В рамках данной парадигмы формируетсямодель «человека символического», продуцирующего знаки, смыслы, ценности.Социальная среда индивида есть прежде всего символическая среда, априорноконституирующая его «жизненный мир». И если объяснить – значит подвести подзакон или под общую истину тот или иной факт, то понять – значит подвести подценность, идеал, норму то или иное обстоятельство, поведение или ситуацию.
Вцелом, убежден диссертант, стиль мышления неклассической эпохи можно было быохарактеризовать как вероятностно-статистический или плюралистический.Автор приходит к выводу, что мышление в рамках данной парадигмыпонимается как самостоятельная субстанция, некая интроспекция, воздействующаяна реальность, придающая форму окружающему пространству. Для такогомышления характерна субъективистская интерпретация реальности на основеличных априорных идеалов, вплоть до приписывания этой реальностинеобходимого образа и наделения ее субъективным смысловым значением, невсегда согласующимся с объективным положением дел. Понимание становитсясемантической интерпретацией, как бы приписывающей реальности то или иноезначение. Модель «человека символического» в рамках парадигмы пониманияберется за отправную точку социологическим направлением правоведения, котороестремится вскрывать смыслы правового бытия через интересы, потребности, целииндивидов на предмет соответствия идеальной, интуитивной категориисправедливости и позитивному закону.В подпараграфе «Парадигма преобразования и постнеклассическаярациональность» автор показывает относительную новизну данного методапознания как для науки в целом, так и для юриспруденции, говорит, что осмыслениеданной парадигмы находится в процессе развития.Методологическая идея состоит в том, что чтобы объяснить какое-либоявление, а соответственно, и понять, надо попытаться его изменить.
Основной методпознания – это метод преобразования, мысленного и практическогоконструирования социальной и природной реальности. Автор показывает, чтоданный подход стремится к преодолению крайностей методологии объяснения ипонимания. Поведение не является совокупностью рефлекторных реакций навнешний раздражитель, как предполагают классическое естествознание иассоциативная психология, базирующиеся на парадигме объяснения.
Также исознание не является исключительно субъективной реальностью, продуцирующейсимволический универсум, как предполагает интроспективная психология,неклассический идеал рациональности с его абсолютизацией субъективногофактора, базирующиеся на парадигме понимания. Диссертант стремится доказать,что сознание не дано субъекту непосредственно как самоизолированная реальность,но интегрировано в ту систему деятельности, в которых он себя «обнаруживает», иможет быть познано лишь через систему отношений с внешним миром, черездеятельность субъекта в самом широком смысле этого слова. Автор приводитаргументы, что дальнейшее развитие и упрочение данного способа мышленияпроходит красной нитью через всю философию и социологию науки середины иконца XX века, порождая представление о мышлении как технологии.Постнеклассическое мышление не является более процессом познания-отображения,но является процессом взаимодействия с познаваемым предметом, где субъектстремится уже не просто получить мысленный дубликат предмета, либо создатьсимволический, искусственный образ предмета, но реализовать свой проект этогопредмета, реализовать свою цель, ценность в этом предмете, преобразовать его изпредмета в образ и из образа в предмет.
В целом, по мнению диссертанта, стильпреобразующего мышления можно назвать кибернетическим. Автор убежден, что вюридической науке непосредственным отражением данного образца мышлениявыступает правотворчество, которое не является чисто познавательнойдеятельностью, притязающей на воспроизведение действительности «как она есть»,не является только объяснением и пониманием, но выступает как технонаука, какформа моделирования, проектирования социальной и природной реальностисогласно поставленным целям.В § 1.2. «Критический анализ основных воззрений на метод мышленияюриста» автор проводит комплексный анализ точек зрения на теориююридического мышления2.В результате диссертант приходит к выводу, что фактически современнаяпроблематика юридического мышления вращается в русле известного споранормативистов и сторонников широкого подхода к праву. Первые ограничиваютполе юридического мышления толкованием объективно действительной нормыправа (Г.
Кельзен, С.С. Алексеев, Д.Ю. Шапсугов и др.), а вторые настаивают на егобезусловной связи не только с нормой, но и с эмоционально-мотивационнойдеятельностью субъекта познания и влиянием контекста правоотношений (А.И.Овчинников, А.В. Поляков, В.М. Розин, А.Ю. Мамычев, А.В. Юшко, Т.В. Авакян идр.).
И, соответственно, на методологическом уровне позитивисты продолжаютпридерживаться убеждения, что юриспруденция скорее тяготеет к гносеологииобъяснения, тогда как сторонники социологии, феноменологии, герменевтики иэкзистенциализма в праве настаивают на квалификации юриспруденции как«понимающей» науки. В итоге первые под мышлением подразумевают некийтехнический аппарат, действующий автоматически, как вычислительная машина,которая понимает только то, что прописано в норме и выдает один-единственныйрезультат, заранее запрограммированный в ее содержании; вторые же фактическиотождествляют мышление с правосознанием, не выделяя его специфики как именномыслительной функции. Автор проводит разграничение между юридическиммышлением и правосознанием, с одной стороны, и правопониманием – с другой.
Справосознанием мышление соотносится как целое и часть, и суть такого различиясводится к возможности дифференциации мышления как рациональнойпознавательной функции и эмоций, чувств, ощущений как рецепторных иоценочных функций в психическом аппарате человека. С правопониманиемюридическое мышление соотносится также как часть и целое, только наоборот, ведь2В настоящей работе автор специально не разводит понятия «правовое мышление» и«юридическое мышление», считая их идентичными.«понимание» само по себе является всего лишь одной из логических операциймышления. Понимание того или иного объекта несет на себе отпечаток связи соценочной функцией эмоций, оно субъективно, зависит от контекста своеговозникновения и всегда глубоко предпосылочно.
Поэтому, констатирует автор,правопониманий бывает множество.Автор показывает, что на уровне проблемы классификации юридическогомышления полемика имеет аналогичный характер и заключается в прочноутвердившемся взгляде, согласно которому существует два способа или образаюридического мышления, вытекающих из принадлежности к англосаксонской иликонтинентальной правовой системе и именуемых, соответственно, прецедентным идоктринальным (классификация принадлежит Р.
Давиду). Автор стремится доказатьнеточность такой классификации, поскольку она не позволяет четко разграничитьправоприменительное и законодательное мышление, кроме того, на самом деленевозможно представить себе в реальности прецедент, не привязанный ни к какойидеологии, равно как и доктрину, свободную от пробелов и не допускающую хотябы вынужденно никаких прецедентов.В работе выдвигается предположение о необходимости в наукеклассификации юридического мышления на три вида (классификация принадлежитК. Шмитту). А именно: мышление о правиле (нормативизм), мышление о решении(децизионизм), мышление об идеале (естественноправовая теория), – каждое изкоторых представляет собой последующий более высокий интервал абстракции,включающий предыдущий и существующий в определенных границахприменимости.
Все это указывает, в том числе, на дифференцированный характерюридической реальности, в которой каждому виду юридического мышлениясоответствует свой образ права.В качестве критериев выделения данных видов мышления, что аналогичноописанию трех разных познавательных позиций, или когнитивных систем отсчета,автор, следуя интервальному воззрению, выделяет объект познания и условияпознания (кто познает, как (с помощью каких методов) познает, для чего познает).В главе 2 «Мышление о правиле как отражение методологии объяснения»диссертантом осуществляется анализ гносеологии нормативизма, юридическогопозитивизма и выделяются критерии отнесения данного вида мышления всамостоятельную категорию познавательной деятельности в юридической сфере.Автор показывает, что объектом мышления о правиле признается тольконорма, а человеческое поведение – лишь постольку, поскольку оно определяется вправовых нормах как условие или как последствие ее действия, т.е.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
