Рыцарский стихотворный роман во Франции (1101622), страница 5

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 5)

Он встречается и водноименном лэ, а также в романах «Рыцарь с мечом» и «Первое продолжение Персеваля».Рауль де Уденк использует его в пародийном ключе, хотя, как и в эпизоде с Годструа,пародия направлена отнюдь не на Гавейна, и даже не на мир рыцарства. Можно говоритьскорее о пародии, не имеющей конкретного объекта для насмешки, эта пародия – результатсвоеобразного переосмысления традиционных мотивов и образов рыцарской литературы.Путь, который выпадает на долю Гавейна, казалось бы, тоже прост, но сначала емупредстоит пройти через ряд испытаний, в итоге чего он вынужден вернуться ко двору короляАртура. Эти испытания отчасти как будто воспроизводят основное приключение Гавейна, нонеизменно в пародийном ключе. И все испытания связаны со смертью и убийством:убийство из мести, убийство из любви, смерть любви в сердце Гавейна. А когда Гавейноказывается в замке Годструа, он как будто совершает паломничество к собственной могиле,хотя в данном случае речь не идет о смерти героя, а лишь о желании его убить.

Пышнаягробница, уготованная дамой Годструа ветреному возлюбленному, реализует один извозможных путей. И тогда дальнейшее путешествие Гавейна «куда глаза глядят», плаваниена волшебном корабле подобно путешествию в страну мертвых. В связи с этим вспомним ианглийский роман XIV в. «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь», в котором Гавейн едет засобственной смертью, как он полагает, отправляясь на встречу с рыцарем Гибельнойчасовни. Возможно, что такая тесная связь Гавейна с загробным миром объясняется егоархаическим прошлым: в сущности, это не только самый известный, но и один из самыхдревних персонажей Артуровского цикла.В данном случае мы также можем сравнить путь Гавейна с путем других рыцарей,прошедших через страдания, «смерть» и перерождение. Но при этом можно сказать, что вромане Рауля де Уденка «сила тяжести» испытаний поровну распределяется между главнымгероем и его «двойниками»: Кеем и Гаретом.

Первый, как и во многих других романах,стремится опередить главного героя и терпит позорную неудачу. Второй страдает отжестокости дамы Годструа вместо своего брата. Более того, бесчисленное множестворыцарей погибают из-за ненависти Черного Рыцаря к Гавейну, которого он не можетопознать.18Племянник короля Артура встречает персонажей, которые хотят его смерти, но витоге спасается от нее не только благодаря своим воинским навыкам, но и за счет того, чтововремя скрывает свое имя. Здесь уместно вспомнить Ланселота, который прошел свой путькак «Рыцарь телеги», упорно не называя имени, когда его об этом спрашивали. Тристантакже неоднократно прибегает к «перевоплощению», чтобы скрыть свою подлиннуюсущность и тем вернее добиться цели.

Таким образом, мы видим, что утрата именинеизменно приводит к появлению персонажа в новом качестве.В качестве противников Гавейна выступают Зависть (Черный Рыцарь), Ревность (дамаГодструа) и Измена (Иден), но герой побеждает этих «антикуртуазных» героев, то есть,таким образом, утверждает куртуазные идеалы. По замыслу автора, именно Гавейн стоит настраже последних, хотя его поведение во время странствий далеко не всегда является такимуж куртуазным. Таким образом, герой романа индивидуализирован и одновременнопредставляет из себя собирательный образ, подтверждая тем самым свою отличность отгероя эпического. Как нам кажется, внешний конфликт в данном случае остаетсяхарактерным, но не обязательным элементом романа: это, скорее, «предлог» для внутреннихпоисков героя и обретения им самоидентичности.

Покинув двор Артура, Гавейн начинаетсвои странствия инкогнито, но конечная точка его пути в данном случае определена с самогоначала: герой так ли иначе приходит к утверждению самотождественности, восстановиводновременно гармонию в куртуазно-рыцарском универсуме.Во втором разделе мы анализируем эпизод «Безумие Тристана», в котором так жеподнимаетсяпроблемасамоидентификациии«самопоиска»–тоесть,конфликтообразующих элементов романа. Несмотря на то, что этот важный эпизод –появление переодетого Тристана при дворе Марка – дошел до нас в качестве отдельнойрукописи, мы ни в коем случае не рассматриваем рассказ о нем как самостоятельноепроизведение, но, напротив, анализируем его скорее в контексте «Романа о Тристане».Оксфордская рукопись написана в соответствии с куртуазным каноном любви:рыцарь томится в разлуке с возлюбленной, его одолевают мрачные мысли и он чувствует,что умрет от любви, если не увидится со своей дамой.

Враги, преследующие влюбленного,упоминаются и автором этого текста, но в данном случае герой противостоит не завистникамили сопернику, а почти аллегорическим Унынию и Тоске. Тогда он идет на хитрость,тщательно продумывая план действий: переодеться, прикинувшись бедным странником,чтобы не обратить на себя внимания и не быть узнанным. Эта сцена напоминает эпизод с19переодеванием Тристана и переправой через болото в «Романе о Тристане». Никем неузнанный, Тристан прибывает к берегам Англии.

И там доводит до конца свой хитроумныйзамысел: он решает прикинуться помешанным и симулировать сумасшествие, feindre mei fol,faire folie.Совсем иной предстает ситуация в бернской рукописи: из монолога Тристанастановится понятно, что он не столько собирается прикинуться сумасшедшим, чтобыувидеться с возлюбленной, сколько действительно таковым становится – от любви к ней.Казалось бы, он говорит о намерении переодеться в сумасшедшего, но в отличие от Тристанав оксфордской рукописи, ему не нужно переодеваться или мазать лицо: его облик меняетсяна протяжении долгого пути, и, преображаясь, он становится сумасшедшим. Безумие, вкоторое повергает Тристана любовь, меняет его внешность до такой степени, что ни король,ни придворные не узнают его.

Это дает ему возможность открыто говорить с Изольдой освоей любви, но – от лица сумасшедшего бродяги. Однако в своей смелости Тристан заходитгораздо дальше, чем можно предположить: он предлагает другим узнать Тристана, увидетьего за личиной бродяги. Его разговор с королем и Изольдой мы сравниваем с беседойГавейна и дамы Годструа: оба рыцаря фактически выдают себя с головой, так что ихсобеседникам достаточно лишь внимательнее взглянуть на них и прислушаться к их словам.Но Тристан как Гавейн, остается неузнанным.Содержание его речей различно в двух рукописях. Если в оксфордском варианте онпродолжает «играть роль» и сознательно дурачится, развлекая короля, то в бернском ондействительно как будто сходит с ума и говорит о своей любви с Изольдой в присутствиикороля и придворных.

Впоследствии мы узнаем, что в первом случае он меняет голос, желаяиспытать Изольду, и тогда понятно становится поведение окружающих.Возникает вопрос, почему в бернском варианте одна Бранжьена практически сразу жеузнает Тристана. Если вернуться к семиотической трактовке персонажа и принять героя какединство означающего и означаемого, то тут мы также столкнемся с нарушением знаковогоединства. Для тех, кто знает Тристана – Марка, Изольды, Бранжьены - означаемое перестаетсоответствовать означающему, потому что Тристан переодевается, изменяя свою внешностьдо неузнаваемости.

То же самое происходит с Эреком, Ланселотом, Ивейном – с той, однако,разницей, что они скрывают свое имя для обретения себя и успешного завершения пути,ведущего к славе. Гавейн, напротив, скрывает свое имя ради безопасности, ради того, чтобыостаться собой – как и сам Тристан. В «Безумии Тристана» герой сознательно переодевается,20становясь «кем-то другим», однако если в оксфордской рукописи он от начала до концаиграет «в другого», в бернской он постепенно теряет контроль над собой и над ситуацией.Поэтому соединение означаемого и означающего происходит независимо от его воли.Бранжьена в разговоре с ним замечает, что он хорошо сложен и красив собой, и понимает,что он не тот, за кого себя выдает. Она не просто видит, но и слышит, соотнося облик того,кто говорит, с содержанием слов, которые могла бы от него ожидать.

Так, подозревая, чтобродяга никто иной, как Тристан, Бранжьена подсознательно ожидает от последнегокуртуазных речей и признаний в любви к королеве. И поэтому, услышав то, чтосоответствует ее представлениям, она узнает в госте Тристана, несмотря на его измененнуювнешность.В оксфордском варианте происходит другое. Желая увидеться с Изольдой, Тристанпереоделся в нищего, постригся, вымазал лицо, изменил голос и воспользовался своимновым статусом юродивого, а значит, неприкосновенного, чтобы привлечь вниманиеИзольды. Он с самого начала может раскрыть ей свою тайну, но, играя на несоответствиимежду двумя составляющими - означаемым и означающим, сначала желает испытать своювозлюбленную и только потом открывается ей.По сути, читателю предлагаются два варианта прочтения одной и той же истории.

Вбернском варианте Тристан, желая сменить обличье, действительно становится «кем-тодругим», и при этом не известно, что первично: желание или уже собственно метаморфоза. Воксфордской рукописи герой сознательно прибегает к хитрости, и его цель заключается втом, чтобы возлюбленная узнала куртуазного рыцаря в некуртуазном обличье. И тогданемалую роль начинает играть, как и в «Эреке и Эниде», испытание героини. Так что, содной стороны, Тристан теряет себя не потому, что сам забывает о том, кто он, а потому, чтоокружающие не в силах его «идентифицировать».

Характеристики

Список файлов диссертации