Рыцарский стихотворный роман во Франции (1101622), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Таким образом, емубудет непросто примирить эти две грани своего «я», не пренебрегая своими обязанностямини с той, ни с другой стороны. Подобное «раздвоение» и приводит к внутреннейдисгармонии его личности и, в конечном счете, спровоцирует возникновение конфликта. Изза нарушения внутреннего равновесия рождается конфликт: принадлежность к братствуКруглого Стола ощущается им сильнее, и на какое-то время берет верх над другой сторонойего «я».

Поэтому Ивейн не возвращается в замок дамы де Ландюк в назначенный день. Иречь здесь идет не столько о недостатке любви или о конфликте между рыцарским долгом илюбовью к даме. Ивейн, не переставая любить жену, нарушает данное слово и вынужденпройти путь рыцаря сначала. Бесчестный поступок ставит под угрозу самотождественностьгероя: его внутренняя цельность нарушается, и все его дальнейшие усилия посвященыобретению самоидентичности. Оправившись от безумия, он совершает все новые и новыеподвиги от имени Рыцаря со львом и «заново завоевывает рыцарскую славу», зановообретает свое славное имя (подобно героям двух предыдущих романов).Кретьен де Труа символически описывает внутренний конфликт при помощикуртуазной метафоры: начиная с того момента, как Ивейн попадает в замок, его «я» какбудто разделяется – сердце и тело начинают жить отдельной жизнью.

Тело готовоосвободиться из плена, но сердце, напротив, не желает освобождения и пребывает вдобровольном плену. И когда Ивейн просит даму отпустить его, он подчеркивает, что,возможно, ему будет трудно вернуться в назначенный срок, потому что возможности тела исердца различны: сердце будет стремиться к возлюбленной, а тело окажется в плену, стесняяволю последнего. Таким образом, конфликту в душе героя сопутствует символическое10эксплицитное «разделение» - разлад между сердцем и телом - разлад, который неизменнохарактеризует внутреннее состояние героя лирических произведений и абсолютно чуждэпическому герою.Внутренняя «деконструкция» героя сопровождается потерей разума, а затем имени.Это состояние, близкое к смерти в случае Эрека и Ланселота, родственное помешательству вслучае Ивейна, становится кульминационной точкой разлада, царящего в душе героя.Самосовершенствование рыцаря происходит по пути усложнения образа: герой не простодоказывает, что он действительно тот самый Ивейн, - он выходит из этого испытания нетолько более опытным, но и обогащенным новыми чертами.

Помимо того, что рыцарьдоказывает свою самотождественность, он неизменно обретает что-то новое.В четвертом разделе главы мы подводим своего рода итог всего вышесказанного и, вчастности, выделяем некоторые закономерности, характеризующие «самопоиск» героев вовсех трех произведениях.

Так, мы отмечаем, что обретение внутренней гармонии неизменносвязано с физическими испытаниями, прежде всего, – с турнирами и поединками. Чем болеетяжелым и кровавым будет битва, чем выше цена, которую приходится заплатить за победу,тем больше почестей ожидает победившего. Кроме того, на пути самообретения герои трехроманов неизменно проходят через символическую смерть и воскресение в новом качестве.Эрек так ослабевает от ран, что падает замертво, и некоторое время все присутствующие, втом числе Энида, уверяются в его гибели. Ланселот получает тяжелые ранения в поединке сМелеаганом, а потом едва не гибнет из-за жестокости Гиньевры.

Ивейна охватывает безумие,равнозначное социальной смерти героя. Путешествие в царство смерти или в глубиныбезумия, разумеется, является эпическим наследием куртуазного романа, равно как иподробные описания поединков и тех жестокостей, с которыми борется герой романа.Однако рыцарь вступает на путь, ведущий к страданиям и возможной смерти, по инымпричинам, нежели эпический герой. Далеко не всегда это путешествие связано сконкретными целями и зачастую становится символическим путем утверждения куртуазныхидеалов. Более того, это еще и путь вторичного становления героя, проверки насамотождественность, связанной с соединением различных составляющих его личности.Рыцарь должен оправдать и вновь обрести свое имя, чтобы выступить на стороне идеаловсвоего универсума.Итак, мы видим, что конфликт в этих романах действительно проявляется на двухуровнях – внешнем и внутреннем, но развивается он, если так можно выразиться, не11последовательно, а параллельно.

Нарушению равновесия в мире рыцарства соответствуетутрата внутренней целостности индивидуальным, однако, олицетворяющим универсальныедобродетели, героем. И для того, чтобы восстановить гармонию, ему приходится пройтипуть рыцаря как бы «с нуля», не под своим именем. Снискав известность и славу в качественикому неизвестного рыцаря и даже иногда символически переродившись, он можетдоказать свою самотождественность, вновь обрести себя и одновременно восстановитьравновесие во всем мире куртуазного рыцарства.И в эпосе, и в романе герой выступает как «индивидуальный носительсверхиндивидуальных ценностей», и там, и там, он проходит своего рода «самопроверку»Однако разница заключается в характере испытания и в его роли на уровне конфликтапроизведения.

Эпический герой также совершает ряд подвигов, тем самым, утверждая свойгероический статус, но эти подвиги не самоценны в том смысле, что они значимыисключительно с точки зрения «общего, государственного блага». В рыцарском романе этотэпический конфликт усложняется за счет поисков своего «я», потери и обретении своейгероической личности, утраты имени, мнимой смерти, носящей символический характер, ивоскрешения.Во второй главе мы сопоставляем «Роман о Тристане» и «Клижес». Анализируя«Роман о Тристане», мы опираемся не на один конкретный текст, но на целое собраниерукописей, которые дополняют друг друга: версии Беруля и Тома, и норвежскую сагу.Сравнивая «Роман о Тристане» с произведениями Кретьена де Труа, мы видим, что первыйстроится совершенно иным образом. В «Эреке и Эниде», «Рыцаре телеги» и «Рыцаре сольвом» действие начинается с нарушения гармонии или с вызова, брошенного рыцарскомубратству Круглого Стола.

Напротив, в «Романе о Тристане» нет вызова в том виде, в которомон присутствует у трувера из Труа.Более того, «Роман о Тристане» начинается с истории трагической любви Ривалена иБланшефлор – родителей Тристана, которая накладывает отпечаток и на судьбу главногогероя: неведение относительно своего происхождения и истинного положения как будтопредвосхищает постоянную утрату героем своего имени.

В дальнейшем мы видим, чтонарушение гармонии, лежащее в основе конфликта, происходит по вине самого Тристана, оноказывается одновременно и виновником конфликта, и тем, кто должен преодолеть его. Вроманах Кретьена де Труа к восстановлению гармонии ведет череда подвигов, благодаря12которым герой преодолевает внутренний раскол и восстанавливает равновесие в мирерыцарства. Но в «Романе о Тристане» все подвиги Тристана после убийства Морхольта,связаны не с ликвидацией конфликта, а, парадоксальным образом, напротив, с егообострением.Кроме того, персонаж Тристана значительно усложняется по сравнению с типичным«рыцарским характером» за счет сильного влияния эпоса и непрестанной «игры» с потерей иобретением имени и индивидуальности. Первые подвиги Тристана напоминают героическиесвершения эпического героя: он освобождает народ от уплаты позорной дани и сражается сдраконом.

И до того, как Тристан и Изольда выпивают любовный напиток, все способствуеттому, чтобы воспринимать Тристана скорее как героя сказочно-эпического. Он выделяетсяиз ряда романных героев и характером испытаний, которые он преодолевает. В отличие отпути Эрека, или Ивейна, или даже Ланселота, путь Тристан к самообретению связан не сратными подвигами, а с преодолением разлуки, с «поисками» возлюбленной. С нимисвязаны и все те метаморфозы, к которым прибегает герой, чтобы увидеться с ней.

Изольдаодновременно остается и той, ради кого герой вынужден менять (терять) имя (онпритворяется менестрелем, торговцем, нищим, сумасшедшим, чтобы добиться свидания сней), и той, рядом с кем он обретает себя. Поэтому когда Тристан женится на ИзольдеБелорукой («двойник» главной героини) и предает возлюбленную, конфликт романастановится неразрешимым.Возникает вопрос, как любовь к Изольде соотносится с вассальным и родственнымдолгом Тристана по отношению к Марку и возникает ли в романе тот конфликт междулюбовью и долгом, о котором часто говорят в критике.

На наш взгляд нет. Сами герои непризнают своей вины и ссылаются на власть напитка, однако когда впоследствии истекаетровно три года с того момента, как они отведали его, и действие волшебства заканчивается,раскаяние героев выглядит весьма своеобразно. Тристан и Изольда сожалеют о своем образежизни, но скорее потому, что этот образ жизни не пристал ни куртуазному рыцарю, ниблагородной даме, тем более королеве. При этом стоит подчеркнуть: они раскаиваются втом, что по своей вине оказались в такой ситуации, были исключены из общества, но нераскаиваются в своей любви (в связи с этим мы анализируем все те эпизоды, в которыхТристан и Изольда прибегают к различным уловкам и без стеснения обманывают Марка, атакже беседу с отшельником Огрином).13Таким образом, мы видим сюжетно-структурное отличие между «Романом оТристане» и романами Кретьена. Однако за ним скрывается внутреннее сходство,проявляющееся на уровне конфликта.

Речь идет о «самопоиске» героя и о тех этапах,которые ему приходится преодолеть на этом пути. «Самопоиск» неизменно связан спереодеванием и узнаванием или не узнаванием героя, смертью и воскресением, потерей иобретением имени. Подобно героям Кретьена де Труа, Тристан предстает как персонаж«деформированный», «деконструированный», чье имя и физическая составляющая не всегдасовпадают в рамках одного знака. Отсутствие вызова, брошенного куртуазному миру, ивнешнего эпического конфликта, связанного с установлением в нем гармонии и обретениемрадости, указывает на них как на факультативный жанровый элемент.

Характеристики

Список файлов диссертации