Русская литература в Иране - цикл «Персидские мотивы» С.А. Есенина (проблема перевода и историко-литературной интерпретации) (1101600), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Не забудем, что нашему читателю неизвестно, есть ли эти растения вРоссии, мог ли Есенин писать эти строки, не побывав в Персии.8Гусейнов Ч. Самая большая скорость – скорость жизни. «Азер-Медия», М., 2003, с. 89.Хашаяра Дейхими (1955, Тебриз), выдающийся иранский переводчик.‫ِﻨﯿﻦ ﺑﻪ اﯾﺮان ﻧﺰدﯾﮏ ﺷﺪ)ﻣﺼﺎﺣﺒﻪ ﺑﺎ ﲪﯿﺪرﺿﺎ‬‫ ﭼﻪﮔﻮﻧﻪ ﯾﺴ‬.‫ ﺧﺸﺎﯾﺎر دﯾﻬﯿﻤﯽ‬10.2008 ،‫ ﲥﺮان‬// .(‫آﺗﺶﺑﺮآب‬Хашаяр Дейхими. Как Есенин приближается к Персии (интервью с Хамидреза Аташбараб). //«Кучак».

– Тегеран, 2008.914В стихотворении «Золото холодное луны…» встречаем другой неологизмцикла – «ошафранит». У шафрана, как уже было подробно рассказано, очень яркийцвет и особенный аромат, он является очень редким и дорогим растением. На этойоснове Есенин, создавая свой неологизм, придает шафрану еще и оттенок блаженства.При переводе следует помнить, что все эти оттенки есть у слова ‘шафран’ вперсидском языке. Но поскольку шафран именно для русского читателя – явлениеэкзотическое, он даже может считаться неким персидским символом, то созданиепохожей новой формы в переводе не только не поможет, но и, скорее всего, введет взаблуждение персидского читателя. Вообще неплохо взять здесь слово «нур» (перс.‫ﻧﻮر‬, noor) в значении «свет» и создать такую же необычную форму, которая впереводе звучит как «ты лишь в сердце с врагом помирись, чтобы светило блаженствонад тобой».

Таким образом мы и передаем смысл и оттенки яркого света, и фразаприобретает именно нужное значение: «Как только в сердце с врагом помиришься,тебя всего окружит необычный яркий блаженный свет».Персидский читатель, несомненно, любит есенинскую Персию. Для него стольже дорога идеальная Персия этого «ласкового уруса с его глазами, задумчивопростыми», он жалеет о том мгновении, когда он и Есенин «ароматы, что хмельны, какбрага», пили в последний раз:Я сегодня пью в последний разАроматы, что хмельны, как брага.И твой голос, дорогая Шага,В этот трудный расставанья часСлушаю в последний раз.При анализе стихотворения «Быть поэтом – это значит то же…», мы вновьобращаемся к истории создания цикла: Есенин написал его вместе с четырнадцатым впервые пять дней августа 1925 года.

Поэтому персидский читатель в одиннадцатомстихотворении гораздо меньше, чем в предыдущих стихах, чувствует отношение кПерсии, разве только через далекие непрямые намеки, размышления о пророке ипочтении к вину и поэтам. Отсюда и интересный вопрос: почему эти непрямые намекитак привлекают к себе внимание персов? О значении этих двух символов («Магомет» и«вино») в персидской культуре и об их соотношении в русской культуре подробнорассказывается в этой главе.При анализе стихотворения «Руки милой – пара лебедей…» мы пыталисьпоказать важность духовных аспектов проблематики лирики поэта. При переводе15таких метафорических выражений, как «вылюбить до дна», бывает, что нашипереводчики берут и дословно переводят каждое слово, чтобы избежать разрушенияформы, найденной писателем на языке оригинала, и в результате появляется новая, нов большинстве случаев непонятная для восприятия форма. «Вылюбить до дна» – этоближе к «опустошить любовью».

Как известно, в священных писаниях душапредставляется как сосуд, который наполняется чем-то. Этот сосуд – как некоепространство. В исламе душа воспринимается как находящаяся в плену у тела, ее надоосвободить, поэтому в переводе эта метафора может быть представлена так: «Еслидушу свою освободить полностью от плена любви» (перс.‫اﮔﺮ ﺟﺎﻧﺖ را ﺑﻪﲤﺎﻣﯽ‬‫)از ﺑﻨﺪ ﻋﺸﻖ آزاد ﮐﻨﯽ‬.В работе показано, что тема дружбы-любви является лейтмотивной в цикле.Она раскрывается в традиционной манере персидской классики: сказка о розе исоловье чередуется с рассказом о дружбе поэта и ребенка. Раньше мы в предыдущихразделах уже отмечали, что такие слова, как луна (или месяц), соловей, заря, роза, –характерные эмблемы любовной лирики. Из них наиболее частотной является роза.Однако в целом для поэзии Есенина, который называл себя «последним поэтомдеревни», слово «роза» нехарактерно. Ведь природа, которую он описывает, – этоприрода среднерусской полосы, это сельский пейзаж, и розам здесь взяться неоткуда.А вот в «Персидских мотивах» это очень частотный образ, можно даже сказать,символ.

Упоминание о розе встречается в пятнадцати стихотворениях цикла околодвадцати раз. Для объяснения этого явления мы вновь обращаемся к истории созданияцикла.Впервые Есенин познакомился с Востоком на улицах Ташкента в 1921 году.Цветы, персидские и узбекские ткани, и снова цветы. «Поэт бродил, очарованный этимневиданным зрелищем. Смотрел на ночную жизнь города, входил в чайхану, пил, как ивсе, освежающий чай, сидя на узбекском ковре, и слушал незнакомую ему гортаннуюречь»11. Это была та реальная обстановка, которая помогла поэту вообразить себя вПерсии. Но реальные розы, которые он мог видеть в Ташкенте, Тифлисе, Батуме,сливаются с розой – поэтическим образом восточной поэзии. В «Персидских мотивах»упоминаются имена Хайяма, Саади, Фирдоуси.

Из воспоминаний Н.К. Вержбицкого121112Белоусов В.Г. Персидские мотивы. – М., 1968. С.13.Вержбицкий Н. Встречи с Есениным // Заря Востока. – Тбилиси, 1961.16известно, что Есенин читал книгу Корша13. Именно у тех персидских поэтов, чьи стихивключены в эту книгу, роза упоминается очень часто. Даже название одной из книгСаади – «Гулистан» – переводится как «Розовый сад».По воспоминаниям о Есенине мы знаем, что у П.И. Чагина, которомупосвящены «Персидские мотивы», была дочь, шестилетняя девочка Роза. Ее голосчасто звенит в квартире, где живет теперь поэт. Она серьезна не по годам, мечтаетстать актрисой, просит звать ее Гелией Николаевной в честь некой понравившейся ейартистки.

По воспоминаниям о Есенине самой Розы Чагиной становится ясно, чтостихотворение «Голубая да веселая страна…» Есенин посвятил именно ей. Такпоявилось в этом стихотворении новое женское имя: Гелия.В конце второй главы диссертант приходит к выводу, что пятнадцатоестихотворение в большей степени, чем предыдущие стихи цикла, вобрало в себяэлементы персидской образности: традиционные образы-символы соловей, роза, мореи голубой цвет (главный в иранской облицовке изразцом).

Есенин, возможно, случайновыбирает здесь одно из самых поэтичных персидских имен: Гелия. Иранскаяаудитория определенно считает это стихотворение одним из самых «персидских»стихов цикла.14Третья глава диссертации «Образ Востока в лирическом цикле“Персидские мотивы”» состоит из двух разделов.В первом разделе главы «Образ природы “Персидских мотивов”» показано, что флористические мотивы представляют собой один из важнейшихаспектов образа природы в творчестве С.А. Есенина и благодаря его богатой словеснопоэтическойпалитреэтимобразамсвойственноширокоефункционально-семантическое разнообразие.

Как справедливо отмечает И.И. Степанченко, «эволюцияесенинского идиостиля сопровождается функциональным усложнением природнойпарадигмы – от пейзажной функции через пересечение с другими парадигмами <…> ксимволической13функции»15.ОсобенноинтереснаяфлористическаясимволикаВержбицкий один из знакомых Есенина по Тифлису вспоминал: «...подвернулся мне томик —„Персидские лирики X—XV веков“ в переводе академика Корша.

Я взял его домой почитать. А потомон оказался в руках Есенина, который уже не хотел расставаться с ним. Что-то глубоко очаровало поэтав этих стихах. Он ходил по комнате и декламировал Омара Хайяма» - Белоусов В. Персидские мотивы.М., 1968., с. 14.،‫ ﲥﺮان‬// .‫ِﻨﯿﻦ‬‫ ﺑﺮداﺷﺖﻫﺎی اﯾﺮاﻧﯽ از در ﻣﺎﯾﻪﻫﺎی اﯾﺮاﻧﯽ ﯾﺴ‬.‫ رﺿﺎ دﻫﻘﺎن‬14.2009Реза Дехган.

«Персидские мотивы» в восприятии персов. // «Негахе но». – Тегеран, 2009.15Степанченко И.И. Поэтический язык Сергея Есенина (анализ лексики). Харьков, 1991. С. 64.17встречается в лирическом цикле «Персидские мотивы», где не совсем типичные дляпоэтического мира Есенина флористические образы не только усиливают восточныйколорит стихотворений, но и соответствуют символическим смыслам этих образов вперсидской поэзии.Наиважнейшим образом растительного мира «Персидских мотивов» являетсяроза, упомянутая в цикле 21 раз, - это самое частотное слово после местоимений ислужебных частей речи.

Роза в европейской поэзии, как известно, является символомлюбви и женской красоты, но она в есенинском цикле, как и в персидской поэзии,предстает многозначным образом. У персидских поэтов она употребляется в качествеметафоры красивой, но неверной возлюбленной. Дальше в этом разделе диссертацииследуют примеры из персидской поэзии и их анализ.Другим флористическим образом «Персидских мотивов» является кипарис.Кипарис во многих мифах разных народов, например, у китайцев, имеет райское,сакральное начало. Он и в авестийских источниках назван райским деревом, и егопосадку относили к самому Заратустре. Кипарис в христианстве также высокооценивается (как крестное дерево; отсюда и «кипарисовые крестики»).

Характеристики

Список файлов диссертации