Рецепция испанской литературы в России первой трети ХХ в. (К. Бальмонт, Б. Ярхо) (1101524), страница 6
Текст из файла (страница 6)
Подтермином «концепция» он понимал «эмоцию или идею, объединяющуюбольшинство или все элементы произведения или общее доминирующее чувство(эмоциональная концепция) или доминирующую мысль (идейная концепция)»35.Он ставил себе целью ввести работу по определению ведущей идеи или эмоциипроизведения в строгие методологические рамки, для того чтобы в результатевыяснять реальные, а не фиктивные идейные доминанты.В предварительном виде путь к этому был намечен в предисловии к «Песнио Сиде».
Ярхо стремился дать суммарное представление об идейной иэмоциональной концепции «Песни»: очертить те моменты, из которыхскладывается ее своеобразное, названное им «трезво-реалистическим»,жизнеощущение. При этом материалом для сравнения Ярхо избирает «Песнь о32Cantar de mío Cid: Texto, gramática y vocabolario. Ed.
Menéndez Pidal R. [t.] I—III. Madrid,1908—1911.33Такие, как, например, приверженность разным теориям возникновения эпоса.34Ярхо Б. И. Введение // Песнь о Роланде. М., 1934. С. 7—97.35Ярхо Б. И. Методология точного литературоведения // Ярхо Б. И. Методология точноголитературоведения: Избранные труды по теории литературы. М., 2006. С.
46.18Роланде», сопоставление с которой видится ему лучшим способом адекватногоанализа испанского эпоса (тоже вслед за Пидалем).Общепринято представление, согласно которому идейное и тематическоесвоеобразие «Сида» заключено в его особой, «смягченной» героичности, резковыделяющей испанский эпос из числа своих собратьев. Герой «Песни» остаетсячеловеком со всеми своими человеческими, будничными заботами; несмотря наизображенную борьбу христиан с маврами, поэма лишена воинствующейрелигиозности «Песни о Роланде», в ней совсем нет враждебности к иноверцам,нет мистики и нет идеи крестового похода. Следствие всего этого —постулируемая всеми исследователями и, в частности, Менендесом Пидалем,антиаристократическая направленность поэмы.Знакомый с такой оценкой памятника, Ярхо поставил перед собой задачу спомощью лексического анализа подтвердить и уточнить ее.
Так родилось одно изсамых, пожалуй, любопытных наблюдений ученого над текстом «Сида».Для того чтобы строго определить идейную направленность «Песни»,ученый решил выбрать и проанализировать все места текста, в которых в видесентенций сформулированы абстрактные идеи. Из обнаруженных им шестисентенций, пять выражали «экономические» воззрения автора. Ученый былвынужден констатировать, что в «Песни о Сиде» «все движется и д е е йн а ж и в ы».В этих выводах Ярхо мерещится призрак вульгарного социологизма: весьпафос поэмы он свел к идее обогащения и связал с ней все замеченныепредшественниками особенности поэтики. В действительности Ярхо никогда немыслил в категориях каких бы то ни было «измов», его волновала доказательностьи аргументированность собственных идей и не занимала идеологическая окраскаполученных выводов.
Даже не соглашаясь с предложенной Ярхо трактовкойпоэмы и отказываясь считать экономическую проблематику ключевой для еепоэтики, нельзя отрицать, что с помощью своей методики Ярхо удалосьоригинально описать идейное и тематическое своеобразие «Сида» и дажеприблизиться к пониманию природы этого своеобразия.Прежде чем говорить о разделе вступления, посвященном стилю «Сида»,необходимо разъяснить, что под этим словом понимал ученый.
Стиль для него —синоним «стилистики», которая, в свою очередь, понимается не как широкаясовокупность форм (сочетания вроде «барочный стиль»), а как совокупностьнеобычных выражений, то есть то, что прежде называли термином «риторика», асам Ярхо также предлагал называть слогом36. Иначе говоря, раздел «Стиль» впредисловии к запланированному изданию «Песни» посвящен слогу памятника.36См.: Ярхо Б.
И. Указ соч. С. 77—78.19Ярхо в своем разборе исходит из того, что испанский эпос во многом близокфранцузскому, а искусство испанских эпических певцов-хугларов имеет многообщего с искусством французских жонглеров. Поэтому анализ его построен каксопоставление «Песни о Сиде» и «Песни о Роланде», ведь сходным в них являетсяне только ассонансный стих, но и ряд стилевых формул.Раздел предисловия о стиле состоит из двух параграфов, первый из которыхназван «Фигурация», второй — «Стилистическая композиция».Термин «фигурация», к которому прибегает Ярхо, не очень ясный на первыйвзгляд, обретает совершенно определенный смысл: так Ярхо называетсовокупность звуковых, синтаксических и семантических фигур текста, то естьтого, что усиливает его красочность. Ярхо оперирует названиями более чем 20фигур речи (включая тропы) с легкостью, утраченной большинством современныхисследователей (если термины синекдоха, парономасия и исоколон еще можноуслышать и прочесть в специальной литературе, то эпизевскис и антиметабола,кажется, живут только в словарях).
Так или иначе, проведенный Ярхо анализфигурации «Песни о Сиде» показал общую скудность стилистических украшений.Проведенный Ярхо скрупулезный подсчет фигур речи в «Сиде» и«Роланде», сам по себе дающий огромный материал для понимания языка эпоса иего устройства, демонстрирует основной принцип методологии точноголитературоведения Ярхо. Для Ярхо утверждение о «чувстве цвета» или «вычурномстиле» тогда лишь имеет ценность, когда подкрепляется количественныманализом тех или иных параметров произведения, как сравнительно легкоформализуемых, так и сложных, но в принципе доступных формализации. Длянаучного мышления Ярхо недостаточно простой констатации: важно не наличие втексте тех или иных признаков, а их отношение друг к другу и прочим текстам.В полном согласии с этими принципами, Ярхо подсчитывает и определяетдолю каждой стилистической фигуры в тексте. Впоследствии все отмеченныеЯрхо особенности древнего эпоса определили соответствующие приемы егоперевода.Особенно интересны размышления Ярхо о природе стиха испанского эпосаи версификационных особенностях испанских романсов.«Стих „Песни о моем Сиде“ представляет собой до сих пор окончательнонеразрешенную проблему», — пишет М.
Л. Гаспаров в «Очерке историиевропейского стиха»37. Действительно, дискуссия вокруг стиха испанского эпосане утихла и сегодня. Как следствие, авторитетный испанский стиховед ДомингесКапаррос, согласно сложившейся негласной традиции испанского стиховедения, всвоей монографии, посвященной испанскому стиху, обходит этот спорный вопрос37Гаспаров М. Л. Очерк истории европейского стиха. М., 2003.
С. 114.20стороной, предлагая читателю лишь общую характеристику стиха поэмы скратким безоценочным пересказом основных точек зрения на него38.Споры о природе стиха «Сида» ведутся уже более двухсот лет. Одну из егоинтерпретаций предложил Ярхо (впоследствии раздел «Стих» из предисловия к«Сиду» ученый оформил в самостоятельную статью «Старо-испанский эпическийстих», которая также не была опубликована). Широкая аудитория могла составитьпредставление об этой работе и ее главном выводе только по скупому, в одинабзац, пересказу, который дал Смирнов в тексте «Приложений» к тому «Сида»39.Таким образом, взгляд Ярхо на старый испанских стих так и не стал достояниемнауки.
Он, между тем, представляет немалый интерес как оригинальный иплодотворный подход к неразрешенной проблеме.Как уже говорилось выше, научное изучение «Песни о Сиде» в Испаниисвязано с именем крупнейшего испанского ученого Рамона Менендеса Пидаля,который в трехтомном издании поэмы, вышедшем в 10-х годах прошлогостолетия, предложил впоследствии канонизированную редакцию эпоса ипроанализировал памятник с точки зрения грамматики и словаря.До работы Пидаля существовало несколько интерпретаций стиха поэмы, мыне будем останавливаться на всех, упомянем лишь одну, самую влиятельную. Ееавтор — замечательный исследователь, пионер в области изучения народнойиспанской поэзии Мила-и-Фонтанальс — определил стих «Сида» какнеправильный стих без определенной меры.Менендес Пидаль, отталкиваясь от этого мнения, первым обсчитал стихипоэмы и предложил свою теорию. По мнению Пидаля стих поэмы — этос и л л а б и ч е с к а я с и с т е м а , в которой, тем не менее, нет строгоопределенного количества слогов, а есть колебание в определенных рамках (этирамки невероятно широки — от 10 до 20 слогов!) с преобладанием 13, 14 и 12сложников.Лучше прочих обоснованная, теория Пидаля не удовлетворила испанскихученых — большинство осталось на позициях ранее высказанной, но совершеннонеудовлетворительной теории.А к 1920-м гг.
уже совершенно устоялось описание, объединяющее,насколько это возможно, мнение Мила-и-Фонтанальса и Менендеса Пидаля. Стихпоэмы описывали с помощью цифр, полученных Пидалем, но характеризовали егосогласно Мила. За эпическим стихом в испанской традиции закрепилось сразучетыре наименования: аметричный (verso amétrico), колеблющийся (versofluctuante), неурегулированный (verso irregular) или анизосиллабичный (verso38Domínguez Caparrós J. Métrica española. Madrid, 2006. Pp.
165—167.Смирнов А. А. «Песнь о Сиде» как литературный памятник // Песнь о Сиде:Староиспанский героический эпос / Перевод текстов Б. И. Ярхо и Ю. Б. Корнеева; Изд.подгот. А. А. Смирнов. М.—Л., 1959. С. 221.3921anisosilábico) — как антоним изосилабичного, то есть просто неравносложный стих.В разное время учеными высказывались предположения о тонической природе стихапоэмы, но эти точки зрения не были достаточно обоснованны и не нашли отклика.Когда Ярхо углубился в изучение «Песни о моем Сиде», сложившеесяположение дел его нисколько не удовлетворило. Проведя собственные подсчеты ипроанализировав данные предшественников, Ярхо определяет размер «Сида» как4-ударный тактовик (мы модернизируем его формулировку в терминахМ.
Л. Гаспарова). Современная испанистика, в первую очередь англоязычная, какоказалось, способна только подтвердить обнаруженные Ярхо закономерности.Попутно нами указано на инициирующую роль Ярхо в изучении русскоготонического стиха, поскольку без работы Ярхо по испанскому стиху не было быработ М. Л. Гаспарова по русской тонике.Выявление характерных особенностей переводческой манеры Ярхо,определяемой как сугубо буквалистская, — основная тема раздела 3.4.
«Перевод„Песни о моем Сиде“». Показано, что в переводе «Сида» Ярхо продолжаетпереводческую стратегию, которой он придерживается и при переводе «Песни оРоланде», то есть стратегию воссоздания архаического эффекта при восприятиидревнего эпоса. Также продемонстрировано, как теоретические выводы Ярхо,сделанные при изучении поэтики памятника, повлияли на облик выполненного имперевода. В этом контексте особенное внимание уделено версификационнымособенностям перевода. С этой точки зрения очень интересны и переводыиспанских романсов, где виртуозно воспроизводятся даже сомнительныедостоинства подлинника (однотипные глагольные рифмы в поздних романсах,вторично созданных на основе текстов исторических хроник).Отдельно нами рассмотрена редактура перевода, выполненнаяА. А.
Смирновым и Ю. Б. Корнеевым. Правка заключается в замене всехстаринных, редких, ставших неупотребительными и непонятными оборотов речи,— славянизмов, архаизмов, терминов профессионального или сугубо книжногоязыка и т. д. — и модернизации имен собственных. Это замены по принципу:воссядем — сядем, длани — руки, десница — правая рука, супостаты — враги,скуфейка — шапка, стяг — флаг, сулица — копье и т. д.
Примерно 30% строкперевода Ярхо подверглись редактуре, в результате чего были последовательностерты следы творческой манеры переводчика. Ведь перечисленные черты —следствие сознательной установки Ярхо на архаизацию и отдаление текста отчитателя. Разнообразие используемых стилистических и даже языковых регистровдля него принципиально, хотя он никогда не выражал прямо свои представления опереводе. Адресат перевода Ярхо — «филологически ориентированный», егоперевод приближает не текст к читателю, а читателя к тексту.Главным результатом третьей главы можно назвать сделанный нами вывод отом, что книга о «Сиде», подготовленная Ярхо, — это уникальный22литературоведческий опыт, в котором научное исследование и перевод органичнои неразрывно связаны.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
