Рецепция испанской литературы в России первой трети ХХ в. (К. Бальмонт, Б. Ярхо) (1101524), страница 5
Текст из файла (страница 5)
2006. № 96. P.167—179; Rull E. Articulación dramática de la métrica en el auto Psiquis y Cupido (para Toledo) //El Siglo de Oro en escena : Homenaje a Marc Vitse. Toulouse, 2006. P. 933—945.14очередь большим числом добавленных наречий и прилагательных, при этомстрогость передачи существительных и глаголов намного выше вольности (69% к40% и 59% к 30% соответственно).
Также в разделе приведены примеры типичныхлексических замен и добавлений, которые демонстрируют, как бальмонтовскаяконцепция поэзии Кальдерона определяет лексический облик его перевода.Подраздел 2.5.2. «Испанские народные песни». В этом подразделеизложена история работы Бальмонта над переводами испанской песенной поэзии,выявлены источники, которые он использовал, проанализированы разныередакции переводов песен, проведен их детальный метрический анализ.Этот перевод значительно отличается от переложений драм Кальдерона,демонстрируя пристальное внимание к форме оригинала. Сохраняя строфическуюи отчасти ритмическую структуру подлинника, Бальмонт не позволяет себевольности и в отношении лексического состава: в переводе утраты, замены идобавления минимальны, а вторая редакция переводов свидетельствует осознательной работе Бальмонта над приближением текста к оригиналу.
Крометого, параллельно с исключительным вниманием к вербальной точности,переводчик стремится воспроизвести синтаксическую структуру подлинника,получая в переводе текст, больше похожий на подстрочник.В некоторых строфах, включенных поэтом в «Любовь и ненависть»,перевод настолько следует за оригиналом, что отступает от нормативногословоупотребления.
См., напр. (дальше выделение полужирным наше. — В. П.):<...> Porque sucede<...> Ибо так уж выходит,Que el amor es muy niñoЧто любовь есть очень ребенок,Y hablar no puede.И не может она говорить.(Declaración, 1726)(ЛиН, Признания, 20)Также мы касаемся проблемы композиции сборника «Любовь и ненависть»и показываем, что через строгий отбор и выстроенную композицию Бальмонтсоздает в некотором роде самостоятельное и цельное произведение. Стоитотметить, что структура сборника «Любовь и ненависть» позволяет поставитьвопрос о «книге переводов» как об особом поэтическом высказывании в контекстетворчества Бальмонта.Подраздел 2.5.3.
«Испанские романтики: „Вызов Дьявола“ ХосеСоррильи». Крупнейшие поэты испанского романтизма — Хосе де Эспронседа иХосе Соррилья-и-Мораль попали в круг литературных интересов Бальмонтаблагодаря своим разработкам сюжета о Дон-Жуане. Многое из переводовЭспронседы было напечатано, как при жизни Бальмонта, так и после. О том, чтоБальмонт работал над переводами из Соррильи, стало известно только в последниегоды. Хранящаяся в РГАЛИ машинопись, датированная 1920 г., содержит полныйперевод предания «Благому судье — наилучший свидетель» («A buen juez, mejor15testigo»), который был частично опубликован в 2011 г.31, а также перевод болееполусотни стихов лиро-эпической обработки сюжета о Дон-Жуане — легенды«Вызов Дьявола» («El desafío del Diablo»).Мы провели детальный метрический анализ перевода и применили методоценки его лексической точности.
Картина в случае «Вызова Дьявола» заметноотличается от того, что мы видели в переводах из Кальдерона. Бальмонт «утратил»столько же («показатель точности» составляет 57%), но «показатель вольности»для этого перевода ниже — 36%. Такое изменение показателей может объяснятьсякак спецификой подлинника, так и влиянием переводческой техникиМ. Л. Лозинского, выступившего редактором бальмонтовских переводов из Хоседе Эспронседы в 1919 г. «Вольность» около 30% — средний показатель дляпереводов Лозинского.Таким образом, во второй главе диссертации нами был описан весь комплекссвязей Бальмонта с испанской литературой.
Проанализированный материалпозволил продемонстрировать общую специфику и многочисленные аспектырецепции испанской литературы в творчестве поэта-символиста, а также далвозможность строже очертить культурные ориентиры Бальмонта.Глава третья «Б. И. Ярхо — переводчик и исследователь испанскойлитературы» посвящена вкладу Бориса Исааковича Ярхо в испанистику ипредставляет собой разбор неопубликованной книги выдающегося ученого,которую он в конце 1920-х — начале 1930-х гг.
готовил для издательства«Academia». Ее можно было бы назвать «Песнь о моем Сиде в переводе Б. И. Ярхо,с предисловием и комментариями переводчика». Когда в 1937 г. издательствобыло слито с Госиздатом, полностью законченная книга, не успевшая выйти,оказалась в архиве. Двухтомная по задумке, она включала в себя полный перевод«Песни о Сиде» (первый том), переводы народных и ученых романсов, отрывковиз испанских исторических хроник, где излагалось сказание о Сиде (второй том), иобширный научный аппарат: подробные комментарии и вступительные статьи длякаждого тома, посвященные истории памятника, его стилю, поэтике и стиху.Представленные в третьей главе результаты представляют по своей сутиэтап подготовки издания книги Б.
И. Ярхо. По этой причине она включает в себянесколько разных по жанру разделов.Введение представляет собой биографический очерк жизни и научнойдеятельности Ярхо. Мы вписываем исследование «Сида» и его перевод в наследиеученого, определяем истоки его интереса к испанскому эпосу и те принципы,которыми он руководствовался при его переводе и изучении.«Песнь о моем Сиде» не случайно стала предметом изучения Ярхо.
При всейнеобычайной широте его научных интересов три области литературы всегда31В составе работы: Азадовский К. Указ. соч. С. 16—21.16занимали его сильнее прочих — это фольклор, драма и эпос. На протяжениижизниученыйпродолжалсопоставительноеизучениеевропейскогосредневекового эпоса, которое базировалось на принципах, сформулированныхЯрхо на исходе жизни, в его «научном завещании» — «Методологии точноголитературоведения».
Ученый настаивал на тотальной квантификациифилологического знания: любой вопрос синхронической или диахроническойпоэтики как древних, так и новых литератур, к какому бы уровню художественнойформы он ни относился — к фонике, стилистике или тематике, — Ярхо бралсяразрешить с помощью теоретико-вероятностного аппарата. Он был убежден, чтособственно литературоведческому толкованию подлежат только те данные,которые получены путем объективного статистического исследования.В разделе 3.2. «Судьба книги Б. И. Ярхо о „Песни о моем Сиде“» изложенаистория книги Ярхо и ее судьба после смерти автора.
Основываясь на материалахпереписки Ярхо с братом Григорием Исааковичем, мы разбираем историюсудебной тяжбы переводчика с издательством (перевод не был оплачен допринятия положительного судебного решения), а также сосредотачиваемся наколлизии вокруг посмертной публикации перевода в 1959 г. в серии«Литературные памятники», когда текст «Сида» был впервые издан в переработкезнаменитого советского медиевиста А. А. Смирнова и его ученика, переводчикаЮ. Б.
Корнеева. Как мы уже отметили выше, публикаторы не толькоотредактировали перевод эпоса, как указано в книге, но использовали другиематериалы Ярхо: его комментарий к поэме, части вступительных статей, указательимен собственных (все это без указания истинного автора). Прояснениеобстоятельств этой истории сопряжено с разбором сохранившегося письмаСмирнова к Б. Ярхо (1932 г.) и переписки Григория Исааковича Ярхо (1886—1954;брат Б. И. Ярхо) со Смирновым в 1953 г., уже после смерти Бориса Исааковича(1942 г.), где обсуждается возможность публикации «Сида».Следующий раздел 3.3.
«Исследование Б. И. Ярхо в свете современнойнауки» представляет собой развернутый комментарий к обширномуфилологическому предисловию Ярхо к «Сиду» в свете новейших достиженийиспанистики и методологических идей самого Ярхо. Ведь по прошествии 80 летиздание книги Ярхо невозможно без обстоятельного «комментария ккомментарию», позволяющего органически соединить расширение и уточнениесправочного аппарата, библиографические, текстологические и биографическиеразыскания,историко-научноеисследованиеисобственнонаучноесоисследование.Нами последовательно проанализированы разделы написанного Ярховступления, посвященные: сложению «Песни» (подраздел 3.3.1.), его поэтике(подраздел 3.3.2.), стилю (подраздел 3.3.3.) и стиху (подраздел 3.3.4.).17Первый раздел предисловия в наименьшей степени является плодоминдивидуальной работы Ярхо с «Песнью о Сиде».
Историю сложения эпосаученый излагает, опираясь на образцовое трехтомное издание памятника,подготовленное Менендесом Пидалем32. В том, что касается датировки «Сида»,его авторства и места сложения Ярхо целиком следует за испанским ученым.Редакторы последующих комментированных изданий памятника не всегда ине во всем соглашаются с Пидалем, есть расхождения разного порядка: кактекстологические, так и «идеологические»33. Некоторые проблемы остаютсяпредметом научных дискуссий и признаются неразрешенными или даженеразрешимыми. Но, несмотря на все позднейшие дополнения, в большинствевопросов мнение Пидаля до сих пор остается самым авторитетным.
Поэтому теположения книги Ярхо, которые заимствованы из работ испанского классика, исегодня могут быть признаны отвечающими современному состоянию науки. Повидимому, за единственным исключением: предложенная Пидалем датировкасохранившегося манускрипта и его гипотеза о времени сложения «Песни»впоследствии были опровергнуты. Следовательно, в этих вопросах утвержденияЯрхо нуждаются в корректировке.В разделе «Поэтика», описывая основные характеристики испанского эпоса,Ярхо попутно размышлял над основными литературоведческими понятиями,такими как жанр, сюжет, топика, мотив. Мы проясняем его рассуждения, приводяпараллели из «Методологии точного литературоведения» и других работ Ярхо, вчастности, о «Песни о Роланде»34.Ключевым для поэтики Ярхо считал учение о концепции произведения.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
