Диссертация (1101387), страница 94
Текст из файла (страница 94)
То, что царь – «не совсем человек» 1578, кажется фрейлине Арнгейм иподтверждается описанием его внешности: «…страшнее всех было лицо царя –широкое, круглое, с немного косым разрезом больших, выпуклых, точновыпученных, глаз, с торчащими кверху острыми усиками, – лицо огромнойхищной кошки или тигра» 1579. В последней части трилогии «Христос иАнтихрист» Мережковский описывает эпизод, в котором живая мартышкакорчила смешные рожицы и как будто передразнивала судорогу в лице Петра.«И страшно было, – заключает автор, – сходство шутовских кривляний в этихдвух лицах – маленькой зверушки и великого царя» 1580.
Спустя несколько главмы узнаем о том, что у царевича Алексея был учитель-немец МартынМережковский Д.С. Вечные спутники // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 17. С. 101.Мережковский Д.С. Антихрист (Петр и Алексей) // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914.
Т. 4. С. 72.1577Там же. С. 76.1578Там же. С. 132.1579Там же. С. 117 – 118.1580Там же. С. 233.15751576428МартыновичНейбауер,которогорусскиедразнили«Мартынушкой–мартышкою». Бывало, он так надоест царскому сыну, что снится ночью в видеученой мартышки: «И чудится Алеше сходство этой обезьяньей морды сискаженным судорогой лицом – не царя, не батюшки, а того, другого,страшного двойника его, оборотня. И мохнатая лапа тянется к Алеше и хватаетего за руку, и тащит» 1581. Даже Екатерина, жена Петра I, во сне видит сердитогозверя с короной на голове 1582.
В голосе самодержца не раз слышится «глухоерычание зверя» 1583, и внутренние ощущения царя говорят сами за себя («Иногдаопускались у него руки в отчаянии. Он чувствовал страшное бессилие. Одинпротив всех. Как большой зверь, заеденный насмерть комарами дамошками» 1584; «…вдруг дикая, страшная, лютая жалость вгрызлась ему всердце, как зверь» 1585). По данным характеристикам двойниками Петраявляются Павел I («Зверем был вчера, зверем будет и сегодня» 1586, – судит онем Константин, которому вторит Пален: «…самодержец безумный – есть лина свете страшилище оному равное? Как хищный зверь, что вырвался из клеткии на всех кидается» 1587) и Аракчеев («Помяните слово мое, господа: умерПавел, жив Аракчеев – умер зверь, жив зверь!» 1588 – пророчествует Бенигсен).В приведенных примерах за метафорой «зверя» стоит сходство героев соЗверем из «Апокалипсиса», Антихристом.
Не случайно Алексей «узнает взвериной морде лицо человечье – широкоскулое, пучеглазое, с усами торчком,как у “Кота-котабрыса”», в котором угадывается Петр, «узнает того, о комсказано: “Поклонились Зверю, говоря: кто подобен Зверю сему и кто можетсразиться с ним?” (Апок. 13:4. – А.Х.)» 1589. Проклиная отца, царевич бросаетТам же. С. 251.Там же. Т. 5. С. 81.1583Там же. Т. 4. С. 230.1584Там же. Т.
5. С. 89.1585Там же. С. 146.1586Мережковский Д.С. Павел I // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 6. С. 5.1587Там же. С. 80.1588Там же. С. 149.1589Мережковский Д.С. Антихрист (Петр и Алексей) // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 5. С. 129.15811582429ему: «Злодей, убийца, зверь, антихрист!..» 1590 Рассказ о военных поселенияхдругого «зверя» – Аракчеева – вспоминает в «Александре I» Тарасов:«…солдаты сносят целые селенья, разрушают церкви, срывают кладбища ивоющих старух стаскивают с могил замертво, а старики шепчут друг другу наухо: “светопреставление, антихрист пришел!”» 1591. В то же время в образе«зверя» содержится семантика жертвы. Примером может служить царевичАлексей, которому говорит Евфросинья: «Батюшка – зверь большой, а ты –малый: зверь зверушку и съест» 1592. В письме к резиденту Веселовскому в ВенуП.А.
Толстой, отправленный за сбежавшим царевичем, сообщает: «Сего часу немогу больше писать, понеже еду к нашему зверю…» 1593 Опасаясь вернуться нис чем, Толстой «думал не о потере царской милости, андреевской ленты,графского титула, – как истинный охотник, все на свете забыв, думал он толькоо том, что зверь уйдет» 1594. Двойником Алексея является еще один«затравленный зверь» – Софья, императорская дочь. В одной из сцен романа«Александр I» Голицын кормит ее предписанной врачами молочной овсянкой.«Софья, – читаем дальше, – только из его рук соглашалась глотать ее, каклекарство, по ложечке.
Старая няня, Василиса Прокофьевна, вдали у двери,пригорюнившись, глядела на “кормление зверя”, как называла больная свойутренний завтрак» 1595. Сложнее дело обстоит с образом Александра I. С однойстороны, он безусловный двойник болеющей Софьи («…неодолимый стыд,отвращение, нежелание выставлять горе свое на показ людям; чувство почтиживотное, которое заставляет больного зверя уходить в берлогу, чтобы никтоне видел, как он умирает» 1596) и «затравленного» Алексея («В обморочнотемном свете дня лицо его казалось мертвенно-бледным. Теперь, больше чемкогда-либо, в нем было то, что заметила Софья, – кроткое, тихое, тяжкое,Там же.
С. 221.Мережковский Д.С. Александр I // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 7. С. 106.1592Мережковский Д.С. Антихрист (Петр и Алексей) // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 5. С. 58.1593Там же. С. 48.1594Там же. С. 49.1595Мережковский Д.С. Александр I // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 7. С. 21.1596Там же. С. 83.15901591430подъяремное: “теленочек беленький”, агнец безгласный, жертва, которую ведутна заклание 1597…» 1598). С другой стороны, став императором, Александр Iвошел в «царство Зверя». «Вступая на престол, он, – поясняет свою мысльМережковский уже в другом тексте, – вступил в заколдованный круг, изкоторого нет выхода» 1599.
В одноименном романе Александр I повторяет заавтором: «Тут место проклятое… станешь на него и провалишься;проваливались все до меня, и я провалюсь» 1600. Если принимать во вниманиеслова Мережковского о том, что «самодержавие – от Антихриста», тоАлександр I становится таким же «зверем»-двойником Петра I, как Павел I, а всравнении героя с «теленком» и «агнецом» следует видеть отсылку ко второмуЗверю из «Апокалипсиса», который выходил из земли и «имел два рога,подобные агнчим» (Апок. 13:11) и который «заставлял всю землю и живущихна ней поклоняться первому Зверю» (Апок.
13:12), «зверю»-Аракчееву,возросшее могущество которого при Александре – не столько художественный,сколько исторический факт.Другой случай – когда двойниками у Мережковского являютсяперсонажи, образующие ключевые для ППСС-2 антиномические пары «отцы –дети», «деятели – созерцатели», «рационалисты – иррационалисты», в которыхдвойничество подтверждает не только потенциальную, но и реальную близостьмежду героями, стремящуюся порой к тождественности или, по излюбленномувыражению писателя, к синтезу. В качестве примеров для каждой такой парыукажем на сходство Петра I и Алексея («Алексей молчал, опустив глаза.
Лицоего казалось теперь такою же мертвою маской, как лицо Петра. Маска противмаски – и в обеих внезапное, странное, как будто призрачное, сходство – вЭта фраза отсылает нас к словам гр. Голицына, сказанным кн. Нарышкину в тот момент, когда послекончины Павла I заговорщики ведут Александра в Зимний дворец: «Не на престол, будто, а на плаху ведут»(Мережковский Д.С. Павел I // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 6. С. 149).1598Мережковский Д.С. Александр I // Мережковский Д.С.
ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 7. С. 167. К этому можнодобавить, что Александра с Алексеем роднит у Мережковского народная любовь (см. слова Палена: «Не от себяговорю, а от сената, войска, дворянства – от всего народа российского, коего желание единственное – видетьАлександра императором» (Мережковский Д.С. Павел I // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914.
Т. 6. С.30).1599Мережковский Д.С. Революция и религия // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 13. С. 46.1600Мережковский Д.С. Александр I // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 7. С. 182.1597431противоположностях подобье» 1601; «Они молча смотрели друг другу в глазаодинаковым взором. И в этих лицах, столь разных, было сходство. Ониотражали и углубляли друг друга, как зеркала, до бесконечности» 1602;«…царевич Алексей Петрович, – комментирует писатель в другом тексте, –необходимый трагический двойник Петра…» 1603); Павла I и Александра I («А-а!Я и забыл, – говорит Павел, глядя на портрет в медальоне, – что мы тут вдвоем:на одной половинке – я, на другой – он. Ровесники. Обоим лет по двенадцати. Ипохожи-то как! Две капли воды.
Не разберешь, где я, где он. Точно близнец, альдвойник. Ну да и не диво – ведь сын родной, первенец, плоть и кровь моя,мальчик мой милый!.. Александр, Александр!» 1604; «…усмехнулся государь так,– сказано в “Александре I”, – что мороз пробежал по спине у Голицына:вспомнилась ему усмешка императора Павла, когда он сходил с ума» 1605);Л. Толстого и Достоевского («Как пророк русского и всемирного освобождения(ср. с номинацией Достоевского – “пророк русской революции”. – А.Х.), покаживо человечество, будет жив Толстой» 1606); Хлестакова и Чичикова («Они –два полюса единой силы; они – братья-близнецы, дети русского среднегосословия и русского XIX века, самого серединного, буржуазного из всех веков;и сущность обоих – вечная середина, “ни то, ни се” – совершеннаяпошлость» 1607); Раскольникова и Макиавелли («…самый язык петербургскогонигилиста напоминает язык секретаря флорентийской республики режущейостротой, холодом и ясностью диалектики, “отточенной, как бритва”» 1608);Мережковский Д.С.
Антихрист (Петр и Алексей) // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 4. С. 228 –229.1602Там же. Т. 5. С. 112.1603Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 12. С. 21.1604Мережковский Д.С. Павел I // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 6. С.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
