Диссертация (1101387), страница 88
Текст из файла (страница 88)
Все дело в том, что за конкретнымиобразнымивоплощениямиданнойпарыуМережковскогокроетсяпротивопоставление Ветхого и Нового Завета, Отчей и Сыновней ипостаси 1443.В этом смысле наличие реальных родственных отношений между героями нестоль важно, как обладание царским титулом, вызывающим не толькобиблейскую ассоциацию «Бог-Отец», но и «Бог-Царь». Антиномия двухЗаветов,сложившаяся,помнениюМережковского,висторическомхристианстве, художественно выражается в противостоянии отца и сына.Несмотря на то что большая часть примеров будет взята нами из прозы, принцип антиномий носит уМережковского тотальный характер.
Применительно к поэтическому наследию писателя И.В. Гречаникубедительно доказала, что «излюбленным приемом, на котором строится стихотворение, является антитеза,рождающаяся из понятий, совсем не обязательно противостоящих друг другу вне контекста» (Гречаник И.В.Религиозно-философские и стилевые тенденции в лирике первой трети ХХ века: Д. Мережковский, А. Блок,Н. Клюев: дис. ... канд. филол. наук. Армавир, 1998. С. 173).1442Мережковский Д.С.
Александр I // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 6. С. 212. Параллель междузаговорщиками и детьми проводится в романе неоднократно. Г.С. Батенков оказался «в этом собрании, каквзрослый между детьми» (Там же. С. 249). «Русский человек, – говорит Рылеев с намеком на будущихреволюционеров, – как тридцать лет стукнет, ни к черту не годен. Только дети и могут сделать у насреволюцию» (Там же. С.
257). «Милые дети! – думал Голицын. – Кто знает? Может быть, так и надо? Вечнаясвобода – вечное детство?..» (Там же. С. 258).1443Интертекстуальные связи между Библией и произведениями Мережковского не изучены в достаточноймере. В одной из недавних работ по этой теме встречается очень верная, но пока еще не получившая развитиемысль: «Помимо прямой соотнесенности с библейскими сюжетами в символистской историческойбеллетристике Мережковского явственно присутствуют библейские мотивы, реминисценции, мифологемы;библейский пласт обнаруживается также на уровне речевой организации произведения, в плоскости решенийцветовой гаммы» (Черников И.Н. Библия в поэтической системе символистских исторических текстовД.С.
Мережковского // Сибирский филол. журн. Новосибирск, 2010. № 4. С. 75).1441403Вспомним, что «молился Петр мимо Сына Отцу, который жертвует Сыном» 1444.Незадолго до этого эпизода читатель наблюдал сцену, когда «он (Петр. – А.Х.)заревел, как раненый зверь, бросился на сына, схватил его за горло, повалил иначал душить, топтать ногами, бить палкою, все с тем же нечеловеческимревом» 1445. Перед нами – не что иное, как материализованная метафораупомянутого жертвоприношения 1446. Еще пример – размышления Александра Iо расправе с членами Тайного общества: «…казнь их будет не казнь, а убийстводетей.
Отцеубийством начал, детоубийством кончит» 1447. Изображая конфликт,указывая на «непереступаемые мистические пределы христианства» 1448,Мережковскийподводиткметафизическомувыводу:«ПервыйЗавет,откровение Отца – тезис; Второй Завет, откровение Сына – антитезис;совершенный синтез Первого и Второго Завета в Третьем, последнеесоединение Отца и Сына в Духе не могло произойти прежде, чем не раскрыласьсовершенная противоположность Отчей и Сыновней Ипостаси» 1449. Иначеговоря, только в Духе, полагает писатель, совершится «последнее, сознательноесоединение» 1450 Отца с Сыном и подтвердятся слова Христа из Писания: «Я иОтец – одно» (Иоан. 10:30).Другая пара – «деятели – созерцатели» – не менее важное звено в системесемантическихперекличек.СоответствующимихарактеристикамиуМережковского наделены как исторические, так и литературные личности.
Вотлишь некоторые примеры: Леонардо да Винчи и Петр I («В обоих лицах, –припомнившихся Тихону, – было что-то общее, как бы противоположноподобное: в одном – великое созерцание, в другом – великое действиеМережковский Д.С. Антихрист (Петр и Алексей) // Мережковский Д.С.
ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 5. С. 241.Там же. С. 214.1446Существует традиция прочтения этой сцены в «неомифологическом» ключе: «Так, чтобы стал ясен смыслхудожественного замысла романа “Петр и Алексей” Д.С. Мережковского, необходимо разглядеть в коллизияхкровавой борьбы Петра I с сыном новозаветную коллизию Отца-демиурга и Сына – жертвенного агнца»(Лотман Ю.М., Минц З.Г., Мелетинский Е.М. Литература и мифы // Мифы народов мира. Энциклопедия.
В 2 т.Т. 2. М., 1988. С. 64).1447Мережковский Д.С. Александр I // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 6. С. 212 – 213.1448Мережковский Д.С. Революция и религия // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 13. С. 80.1449Мережковский Д.С. Последний святой // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 13. С. 154.1450Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский // Мережковский Д.С. ПСС.
В 24 т. М., 1914. Т. 12. С. 117.14441445404разума» 1451); Хлестаков и Чичиков («Хлестаков – созерцатель; Чичиков –деятель» 1452);А. ФрансиЖ. Жорес(«Да,подумаля,–признаетсяМережковский, – игра во все, усмешка на все, сомнение во всем – вотпоследняя мудрость мещанства. Созерцание соответствует действию, Франс –Жоресу» 1453); Пушкин и Лермонтов («Пушкин – дневное, Лермонтов – ночноесветило русской поэзии.
Вся она между ними колеблется, как между двумяполюсами – созерцанием и действием» 1454); Гете и Наполеон («Встреча их неслучайна; они должны были встретиться, – великое созерцание с великимдействием» 1455).Противопоставление созерцательного и действенного начал, как это частобываетуМережковского,носитнестолькоэмпирический,сколькометафизический характер.
В открытом письме Н.А. Бердяеву писательпредлагает свой путь «от нового религиозного сознания к новому религиозномудействию» 1456. «Такова природа религии, – поясняет Мережковский уже вдругом тексте, – что она влечет к действию» 1457. Симпатию авторазаслуживают, с одной стороны, революционно настроенные личности (вдеятельность которых писателем может быть привнесен религиозный смысл).Это Б.В. Савинков и его сподвижники либо Пестель из романа «Александр I»,для которого в отличие от «романтиков, словесников, мечтателей» «понять –значит решить, сказать – значит сделать» 1458. С другой стороны, среди героев,близких Мережковскому, есть те, кто только мечтает о действии. Прежде всегоцаревич Алексей («Коли, даст Бог, на царстве буду – все сделаю, чтобоблегчить народ» 1459) и размышляющий в том же русле еще не ставшийМережковский Д.С.
Антихрист (Петр и Алексей) // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 5. С. 185.Мережковский Д.С. Гоголь // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т.15. С. 205.1453Мережковский Д.С. Цветы мещанства // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 16. С. 73.1454Мережковский Д.С. М.Ю. Лермонтов.
Поэт сверхчеловечества // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914.Т. 16. С. 160.1455Мережковский Д.С. Вечные спутники // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 17. С. 140.1456Мережковский Д.С. О новом религиозном действии. (Открытое письмо Н.А. Бердяеву) //Мережковский Д.С. ПСС.
В 24 т. М., 1914. Т. 14. С. 187.1457Мережковский Д.С. Реформация или революция? // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 16. С. 85.1458Мережковский Д.С. Александр I // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 7. С. 11.1459Мережковский Д.С. Антихрист (Петр и Алексей) // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914. Т. 4. С. 11.14511452405императором Александр из «Павла I» («Ах, единая мечта моя – когда воцарюсь,покинуть престол, отречься от власти, показать всем, сколь ненавижудеспотичество, признать священные Права Человека – les Droits de l’Homme,даровать России конституцию, республику – все, что хотят...» 1460).«Созерцатели» у Мережковского – это не бездельники, хотя такой смыслсодержится в лексическом значении, а интеллектуально развитые и весьмаактивные личности, но с не реализованным в полной мере потенциаломдействия.
Больше других под данное определение подходит Макиавелли,признающийся в разговоре с Леонардо да Винчи: «…всего ужаснее, друг мой,сознавать, что силы есть, что мог бы что-нибудь сделать и что никогда ничегоне сделаешь – погибнешь бессмысленно!..» 1461 Леонардо, в свою очередь, такойже «созерцатель»: «В этом странном человеке (Макиавелли. – А.Х.), неутолиможаждавшем действия и совершенно к нему неспособном, могучем в мысли,бессильном в жизни, подобном лебедю на суше, – узнавал Леонардо себясамого» 1462. И еще пример: «По собственному опыту, художник угадывал то,чтÓ происходило в душе Макиавелли.
Это была не трусость, а та непонятнаяслабость, нерешительность людей, не созданных для действия, та мгновеннаяизмена воли в последнюю минуту, когда нужно решать, не сомневаясь и неколеблясь, которые ему самому, Леонардо, были так знакомы» 1463. Знакомы онии Мережковскому, обращавшемуся в одном из ранних автобиографическихстихотворений к «мечтателю бесполезному»: «В бездействии прожив,погибнешь ты бесцельно… / Не тронет никого твой заунывный плач, / Не всилах ничему отдаться нераздельно, – / Ты сам своей души – безжалостныйпалач. / Порой ты рвешься в даль, надеждой увлеченный, / Но воля скованатяжелым мертвым сном: / Ты недвижим, – как труп, в бессилье роковом, / ТыМережковский Д.С. Павел I // Мережковский Д.С. ПСС.
В 24 т. М., 1914. Т. 6. С. 21 – 22.Мережковский Д.С. Воскресшие боги (Леонардо да Винчи) // Мережковский Д.С. ПСС. В 24 т. М., 1914.Т. 3. С. 143.1462Там же. С. 227.1463Там же. С. 144.14601461406жив, – как заживо в могилу погребенный» 1464. Бессилие поколения, к которомуотносит себя поэт, разлад мысли и воли подчеркиваются эпиграфом,заимствованным у средневекового схоласта Дунса Скотта: «Voluntas est superiorintellectu» («Воля стоит над мышлением»). При этом в ранней редакции (см.:Вестник Европы. 1884. № 7) стихотворение имело заглавие «Гамлетам», аэпиграфом служили слова из речи И.С.
Тургенева «Гамлет и Дон Кихот»: «Длядела нужна воля, для дела нужна мысль; но мысль и воля разъединились и скаждым днем разъединяются более». В трактате «Л. Толстой и Достоевский»,демонстрируя разрыв созерцания и действия на примере Раскольникова,Мережковский упирает на то, что это противоречие не личная слабость героя,«а слабость вообще всех людей новой европейской культуры» 1465.Тоска по действию и осознание его невозможности превращают«созерцателей» в скучающих персонажей. В состоянии душевного томления,унынияилиотсутствияинтересакокружающемувпроизведенияхМережковского находятся самые разные герои: Юлиан («Юлиану былоскучно» 1466); Джиованни («Да, я знаю, – возразил Джиованни, – мне самомуиногда бывает так скучно, что хочется умереть» 1467); Макиавелли («Так-то, другмой, – продолжал он еще тише и задумчивее, – скучно, говорю я, жить на свете,и, пожалуй, самое скверное в жизни не заботы, не болезни, не бедность, не горе,– а скука…» 1468); Папа Лев Х («…душу его, так же как тело, разъедала тайнаяязва – скука» 1469); Елизавета, супруга будущего императора Александра I(«Скучно, скучно, скучно, Сашенька!..» 1470); Аракчеев («Ни ума, ни глупости,ни доброты, ни злобы – ничего в этом лице, кроме скуки» 1471); Александр IМережковский Д.С.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
