Диссертация (1101348), страница 17
Текст из файла (страница 17)
Более того, находятся и те, ктовосхваляет ушедшие «старые времена»:189Read F. 76': One World and "The Cantos" of Ezra Pound. Chapel Hill: Univ. of N. Carolina Press, 1981. P. 170.Stock N. Poet in Exile: Ezra Pound. P. 168.191Bell I. A.F. Critic as Scientist. The Modernist Poetics of Ezra Pound.
P. 247.19085and the laudatores temporis acticlaiming that the sh-t used to be blacker and richer (XV, 68)Общий замысел песен XIV и XV четко обозначен поэтом в одном из писемк отцу в мае 1925 года: «Я хотел, чтобы песни XIV и XV давали точную картинудуховного состояния Англии в 1919 году и в последующие годы. <...> Анг[лия]гораздо хуже, чем США. Англия не чувствительна к интеллектуальному упадку.США глупы, несравненно поверхностны и банальны»192.Несмотря на некоторую хаотичность, поэтика хронотопа рассматриваемыхпесен строится во многом на конкретных образах из современной жизни(политики, банкиры, «ростовщики», современные писатели, журналисты).
Время«действия» в этих песнях соответствует периоду Первой мировой войны, а дляПаунда война всегда была несомненным злом, не имеющим оправдания, злом,корень которого нужно искать в ростовщичестве. Кроме того, военная темавозвращает нас и к античному пласту «Песен»: как подчеркивает Х. Кеннер,Одиссей бежал по морю от войны193, и именно война необратимо меняет западноесознание.Выше были упомянуты группы персонажей, по тем или иным причинамобитающих в аду. Однако при этом у Паунда (опять же, в отличие от Данте)человеческая индивидуальность конкретных лиц в этих группах если и не утерянаполностью, то, во всяком случае, не нуждается в обозначении194. На наш взгляд,лирический герой в ходе своих исторических разысканий, обращенных на его жесобственную современность, обращается к самопародии.
Если вспомнить,насколько бережно в «Песни VIII», первой из «малатестианских», он сохраняетзаписи из старинных документов, воспроизводя, в том числе, и слова, которыебыли наполовину уничтожены временем («...hannide / ...dicis / ...entia»), станет192Ezra Pound to his Parents: Letters 1895-1929. P.
565. Отметим также тесную связь «Песен Ада» с впечатлениямиПаунда от Англии: «Песни ада — это преимущественно Лондон, состояние английских умов в 1919 и 1920 годах»(The Letters of Ezra Pound: 1907-1941.P. 320. Письмо Дж. Драммонду); «После 12 лет в Лондоне я написал парупесен» (Ibid. P. 287.
Письмо У. Роузу, май 1937 г.).193Kenner H.The Pound Era.P. 416.194«Даже в песнях XIV-XV есть индивидуальности, но они не обозначаются как таковые» (The Letters ofEzraPound: 1907-1941. P. 285.Письмо к Дж. Л. Брауну, апрель 1937 г.).86особенно заметно, что нынешний историк играет с отточиями, стремясьподчеркнуть, что время само вытолкнуло грешников в ад, стерло их имена:The stench of wet coal, politicians,.
. . . . . . . . e and . . . . . n, their wrists bound toTheir ankles (XIV, 65)Вонь отсыревшего угля, политики,………….. дж и ….н, их запястьясрослись с лодыжками(пер. Я. Пробштейна)Это одно из немногих мест песни, где за отточиями можно распознать именаконкретных людей: по всей видимости, это британский премьер-министрД. Ллойд Джордж и американский президент У.Уилсон. В ад они помещены зато, что, по мнению Паунда, подписанием Версальского договора создали условиядля новой войны.В такой «картине мира» («EIKΩN ΓΗΣ»), где не существует нииндивидуальности,нираскаяния,хорошочувствуютсебяжестокиеибеспринципные «литераторы», «men of letters».
В «Песни XIII» читатель увидел,насколько важно уметь не записывать того, что не известно человеку, что пока невошло в его природу. В паундовском аду находятся люди, которые постояннонарушали это правило: журналисты («press gang»), бездарные писатели («thebetrayers of language»), которые, подобно ростовщикам, погрязли в «жажденаживы». Все они — «извращенцы, исказившие язык»:the perverts, the perverters of language,the perverts, who have set money-lust (65)Однако главные литературные грешники — это плохие интерпретаторы ужесуществующих текстов. Как считает Р.
Крофорд, зачастую можно наблюдать, как«Паунд в своей поэзии мстит академическим кругам за пренебрежительное87отношение к нему»195, и, как видится, в «Песнях Ада» именно образынедобросовестныхинтерпретаторовпроизведений,плохихфилологов,показывают, насколько сильной была неприязнь самого поэта к данной частинаучного сообщества на момент создания песен. В руках этих людейпроизведения превращаются в камни (до этого момента, отметим, мы имели делолишь с «положительной» коннотацией образа камня как строительногоматериала, живой истории), а сами они не способны ни на что, кроме сокрытия изатемнения смысла написанного:…sitting on piles of stone books,obscuring the texts with philology,hiding them under their persons (67)...сидящие на кипах каменных книг,замутняющие тексты филологией,скрывающие их под своими персонами(пер.
наш. — А.В.)Здесь представляется интересным использование слова «persons», которое впоэтической системе Паунда, может трактоваться не только как «личности» (притом, что, как уже было отмечено, как таковых личностей все эти люди не имеют),но и как «маски», «личины» или «персоны». Такие интерпретаторы самистановятся своего рода незваными «персонами» (причем плохими) для тех, чьипроизведения они трактуют; они портят любой текст своим присутствием,своими личинами, чрезмерной субъективностью, за которой не стоит разумного итворческого человека.В «Песни XV» более пристальное внимание уделено ростовщичеству,которое выступает в аду в виде поистине чудовищного «стоногого зверя».
Крометого, здесь впервые в «Песнях Ада» возникает мотив лицемерия. Разложениеобщества показано под пристойной поверхностью его внешнего благополучия:195Crawford R. The Modern Poet: Poetry, Academia, and Knowledge since the 1750s. Oxford, N.Y., Auckland: OxfordUP, 2004. P. 183.88The saccharescent, lyinginglucose,the pompous in cotton woolwith a stench like the fats at Grasse (67)Сахарноустый лежит в глюкозе,Высокопарный — в вате, от них воняет, как от сала в Грассе(пер. Я.Пробштейна)Возникает также и своеобразная перверсия политеизма, на которую,сравнивая ее с опухолью, рассказчику указывает его проводник в мире мертвых,философ-неоплатоник Плотин:…and my guide:This sort breeds by scission,This is the fourmillionth tumour (69)…в ответ вожатый мой:Деленьем размножается сей вид,Се опухоль размером в четыре миллиона клеток.(пер.
Я. Пробштейна)Весь мир двух песен превращается в дурную бесконечность, где есть тольконенужные повторения («skin-flakes, repetitions, erosions» (69)) и «кадровыеперестановки». В «Песнях Ада» Паунд «сглаживает, смазывает, недописываеттексты, недоговаривает голосами, которые нужно придать забвению»196.Подобный прием «заговаривания» использовался и в сцене покушения на папу в«Песнях Малатесты», но если в случае с Сиджизмундо заговаривается самасмерть, то в «аду», наоборот, устраняется письменно зафиксированная память оземной жизни грешников, так как этой жизни они оказались не достойны.
АдПаунда, таким образом, — это, не в последнюю очередь, ад языка.Тем не менее, рассказчик и сопровождающий его философ (Плотин, одиниз «надысторических мыслителей», проявивших себя в условиях «разрыва196Albright D. Early Cantos I-XLI // Cambridge Companion to Ezra Pound. P. 78.89культурных традиций»197, который должен вывести путешественника к свету, какизвестно, считал, что свет, внутренний и внешний, есть неотъемлемая иобязательная часть мировой энергии198) выходят если еще не к самомуЧистилищу, то на подступы к нему. «Andiamo!» (70) («Пойдем!»), — этот возгласПлотина, вызывающий в памяти читателя аналогичные обращения из песен I(«Venerandam» по отношению к Афродите) и XI («Pandolfo!» — к Малатесте), азатем и из песни XX («Borso!» — к Борсо д'Эсте) играет особуюкомпозиционную роль, размечая текст: после него происходит поворот сюжета, асам лирический герой начинает борьбу за выход из ада и за свет. В ходе борьбыповествователь перевоплощается в Персея и встречает Медузу Горгону.
Взаключительнойчастипесниможнонаблюдатьего«восхождение»,поддержанное композицией и строфикой:Prayed to the Medusa,petrifying the soil by the shield,Holding it downwardhe hardened the trackInch before us, by inch,the matter resisting,The heads rose from the shield,hissing, held downwards (70)Молились мы Медузе,щитом же почву в камень превращали,Направив вниз его,он укреплял тропуЗа дюймом дюйм под нашими ногами,197Светлов Р.В. Античный неоплатонизм и александрийская экзегетика. СПб: Издательство Санкт-Петербургскогоуниверситета, 1996. С. 4.198Внутренний свет определяется, согласно Плотину, Умом.
В свою очередь, «ум, полнота истинного бытия уПлотина является и подлинным Космосом» (Там же. С. 168). Для философа «ум есть вечность», в нем никогданичего не погибает (Лосев А.Ф. История античной эстетики: итоги тысячелетнего развития. Книга I. М.:Искусство, 1992. С. 565). Тема Ума (νοῦς) в трактовке, близкой к неоплатонической, будет раскрываться Паундом вболее поздних песнях.90но вещество сопротивлялось,А головы шипяспускались со щита(пер. Я.Пробштейна)Текст образует своего рода «ступени»: в нечетных строках показанопродвижение вперед, в четных описываются его подробности. При этом своюпрежнюю позитивную коннотацию обретает образ камня: в данном случаекамень, в который превращается ненадежная почва, становится «помощником»героя.
В финале, когда Плотин исчезает, читателю дается намек на то, чтоЧистилище близко: рассказчик погружается в щелочь, а затем в кислоту («alcaliand acid»), проходя тем самым через своеобразный обряд очищения.Здесь же можно отметить, что мир античного мифа снова оказываетсяперевернут и переосмыслен: если Персей «мифологический», чтобы победитьМедузу, использовал свой щит в качестве зеркала, то у Персея современного,напротив, зеркало становится щитом («Keep your eyes on the mirror»).Лирический герой просыпается и взывает к солнцу по-древнегречески(образ солнца — «Ήέλιον τ' Ήέλιον199» — можно противопоставить зловещей«картине мира», она же в данном случае картина ада, но затем солнце ослепляетего, и он снова погружается в забытье («oblivion», «unconscious»), так какчистилище ждет его позже.Песни VIII-XV знаменуют собой, таким образом, первое заметноепогружение паундовского повествователя в историю.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
