Диссертация (1101348), страница 11
Текст из файла (страница 11)
Образ лирического героя в«Песнях» позднее обнаруживает себя в поиске путей перехода от темпоральныхаспектов действия и языка к мгновенным изображеним, озарениям. Этот процессособенно отчетливо виден «Песни IV» и позволяет нам провести параллели52между текстом паундовского «эпоса» и вортицистской поэтикой спонтанного, нопри этом живописного образа.
Кроме того, здесь возможна параллель сразмышлениями глубоко уважаемого Паундом Э. Феноллозы о живом языкевосточной (китайской и японской) поэзии идеограмм, уникальность которойзаключается в сочетании «яркости картины и подвижности звуков»150. Этосочетание фактически приводит в гармонию два поэтических начала —phanopoeia и melopoeia, а также перекликается с классическим шеллингианскимпониманием искусства поэзии, которая «будучи речью, связана со временем»151.Сложное сочетание новоготипа «всеведения» лирическогосубъекта иодновременно стремления отказаться от всеведения как такового рождает текст,который может быть описан фразой Б.М.
Гаспарова: он «оказывается бездонной"воронкой", втягивающей в себя не ограниченные ни в объеме, ни в ихизначальных свойствах слои из фонда культурной памяти…»152.Представляется возможным также частично проследить направлениеразвития самоощущения лирического персонажа Паунда в ранних «Песнях».Ассоциативная, значимая для поэта связь между различными временнымипластами,«населяемыми»историческимилицамиивымышленнымиперсонажами, быстрое переключение пространственных планов и точек зрения,сквозные образы и мотивы — все это связывает первые песни воедино.
В то жевремя, стройность и четкость параллелизмов, элементы кольцевой композиции,отсутствиеспециальновыделенногоглавногоперсонажаидвойнаяинклюзивность, раздвоенное лирическое «мы» — явления для «Песен»относительно новые (они возникают во всей своей полноте только в «Песни IV»),однако имеющие весьма значительный потенциал развития, как можно будетвидеть в дальнейших частях «Наброска XVI песен».150Instigations of Ezra Pound: Together with an Essay on the Chinese Written Character by Ernest Fenollosa.
Freeport(N.Y.): Books for Library Press, 1967. P. 363.151Шеллинг Ф.В.Й. Философия искусства. СПб.: Алетейя, 1996. С. 354.152Гаспаров Б.М. Литературные лейтмотивы: очерки русской литературы XX века. М.: Наука, 1993. С. 291.53ГЛАВА II. ПОГРУЖЕНИЕ В ИСТОРИЮ И ОСОБЕННОСТИ ПОЭТИКИПЕСЕН VIII-XX1. «Песни Малатесты»: поэтика фрагментарногоОдним из способов выявления идейно-композиционной целостностимногочастных «Песен» является акцентировка общих векторов развитияопределенных тем, мотивов и приемов от песни к песни. Эта непростая задача,как уже было отмечено, несколько облегчается тем, что части поэмы, весьмаусловно связанные между собой, зачастую образуют циклы.
Таковы, например,«Песни Малатесты» (The Malatesta Cantos, VIII-XI), «Песни Ада» (The Hell Cantos,XIV-XV), «Песни Китая» (The China Cantos, LII-LXI). В целом структура «Песен»характеризуется дробностью, изобилием мотивов, которые могут соотноситься сабсолютно разными, а зачастую и переходящими друг в друга в рамках однойпесни, культурно-историческими эпохами. Каждая из них (Древний Китай,античность, Ренессанс, реже — западная культура XIX и XX веков) имеетсобственных рассказчиков, включая «самого» Паунда.С этой точки зрения песни из цикла, который будет рассмотрен далее,отличаются большей хронологической однородностью описываемых событий,нежели многие другие.
Однако раздробленность, фрагментарность, хотя инесколько особого свойства, присущи и ему. Именно такое сочетаниеособенностей, впервые встречающееся именно в целостном цикле, и привлекаетособое внимание к последнему.Работа над циклом «Песни Малатесты» («The Malatesta Cantos», входит вкнигу «Набросок XVI песен», A Draft of XVI Cantos, 1925) велась с 1922 года. Вэто время Паунд, путешествуя по Италии, впервые увидел Храм св. Франциска вРимини — он же Темпио Малатестиано, место погребения рода Малатесты — иначалсборинформацииоцентральныхсобытияхбудущегоциклавНациональной библиотеке Римини. В окончательной редакции 1924-1925 годов«малатестианские» песни идут в книге «Набросок XVI песен» под номерами с54VIII по XI.
Именно они обозначают исходную точку развития мощногоренессансного пласта поэмы. Мы обратимся к некоторым элементам поэтикиданного цикла, которые, на наш взгляд, ярко иллюстрируют новый поворот впроцессе создания «Песен».Центральный персонаж цикла — Сиджизмундо Пандольфо Малатеста(1417-1468) — государь Римини, Фано и Чезены, тиран, «зверино-самодовлеющепреданный своим преступлениям»153, расчетливый кондотьер и самый известныйпредставитель своего рода. Вся жизнь этого человека представляла собой «однонепрекращающееся политическое и военное сражение»154, и в то же время онпрославилсякакпокровительискусств,меценатипоэт.Ипоследнееобстоятельство для Паунда было не менее (если подчас не более) значимо, чемпервое.
Фактологический фон рассматриваемых песен охватывает почти всюсознательную жизнь кондотьера и включает в себя, в частности, командованиевойсками в сражении против миланского герцога Франческо Сфорца, отлучение отцеркви (Малатеста был приговорен к смерти по обвинению во множестве грехов,в том числе и в убийствах, но, поскольку в тот момент он отсутствовал в Риме,«казни», сожжению, подверглось его изображение), неравную битву с войскомпапы Пия II, попытку убийства следующего папы, Павла II, последний неудачныйпоход против турок.Специфика повествования в «Песнях Малатесты» резко отделяет цикл отпредыдущих песен, в которых можно было выделить одного основногорассказчика.
Теперь перед нами предстает множество людей, которые выражаютсвое представление о Малатесте и о событиях, с ним связанных. Особенноститакой «мозаичной» повествовательной техники будут подробно освещеныпозднее.В «Песнях Малатесты» Паунд впервые вводит в текст поэмы цитаты изреальных исторических документов. Они, по выражению Д. Дейви, подобны«инородным телам» в тексте155, однако мы позволим себе не согласиться с153Лосев А.Ф. Эстетика Возрождения. М.: Мысль, 1998. С. 132.Flory W.S. Ezra Pound and Cantos: A Record of Struggle.
P. 122.155Davie D. Ezra Pound. Poet as Sculptor. N.Y.: Oxford UP, 1964. P. 125.15455утверждением исследователя и показать, что это не так. С тематической исюжетно-композиционной точек зрения в «Песнях Малатесты» можно выделитьнесколько ключевых моментов: «Песнь VIII», в которой Малатеста предстает взените своей славы, заканчивается кратким описанием событий его детства;«Песнь IX» повествует преимущественно о военных походах Сиджизмундо,однако в ней также цитируются письма его близких (именно здесь возникаетобраз почтового мешка («post-bag»)), реальных свидетельств о том, что кондотьер«жил и правил» («lived and ruled», 33); «Песнь X» концентрируется прежде всегона противостоянии Малатесты и папского престола, тогда как «Песнь XI»описывает времена заката карьеры и жизни кондотьера. Параллельно через весьцикл независимо от основной тематики каждой его песни проходит образ Темпио,главного создания Малатесты, о котором кондотьер никогда не забывал.Каким же образом реализуется построение текста вокруг различныхсобытий жизни Малатесты?1.
Первое, что мы замечаем в песнях цикла, — это их подчеркнутаяфрагментарность. Поэтика фрагментарного в целом характерна для Паунда, ноименно тогда, когда в песни вплетены реальные документы, письма, речи, онаособенно значима. Это подчеркнуто автором уже в первой строке — «Thesefragments you have shelved (shored)» (32) («Эти отрывки ты сохранил (сберег)»). Вкачестве лирического «ты» здесь выступает Т.С. Элиот. Паунд намекает на однуиз финальных строк поэмы «Бесплодная земля» (The Waste Land, 1922), всоздании и редактировании которой он, как известно, принимал активное участие.У Элиота судьба «фрагментов» (как фрагментов текста поэмы, так и «обломков»разрушающихся цивилизаций и культур) очевидна — их призван свести вместепоэт: «These fragments I have shored against my ruins»156 — «Эти отрывки я извлекиз-под обломков»157.
У Паунда же возникают сомнения в том, будут ли подобныефрагменты спасены — «shored» — или же просто сохранены (на первом месте,156Eliot T.S. The Waste Land and Other Poems. L.: Faber&Faber, 1999. P.39.Зд. и далее перевод «Песен Малатесты» наш, если не указано иное. — А.В.15756заметим, у него стоит именно слово «shelved», имеющее иное значение посравнению с «shored», а именно — «откладывать», даже «ставить на полку»158).Вторая строка представляет собой цитату из письма Джованни, одного изпредставителей Медичи.
Она словно внушает читателю, что отрывки жизни,интересующей повествователя «Песни VIII», разрознены и «сохранились» лишьчастично:And MalatestaSigismund:Frater tamquamEtcompatercarissime: tergo… (VIII, 32)И МалатестаСигизмунд:Так сказать, братуИ самому дорогому товарищу: на обороте…Отсюда и зияния в подписи «Джованни Медичи, Флоренция», идущей следом(«...hannide / ...dicis / ...entia»).Обратим также внимание на прием, которым Паунд будет пользоваться и вдальнейшем (в частности, в «Песни XVIII», где речь пойдет о другоммогущественном историческом лице, Кубла-Хане). Малатеста, от которогочитатель ожидает некоей реплики после слов «And Malatesta Sigismund:», насамом деле не говорит и не пишет, а скорее всего обозначает свое присутствие вроли читателя, того, кто знакомится с текстом чужого письма. В дальнейшемвысказываний о Сиджизмундо в «Песнях Малатесты» будет весьма немало, носам герой чаще всего будет хранить молчание.Как и в предыдущих частях поэмы, уже начало песни ставит перед нами158Одно из фигуральных значений слова — «Откладывать, будто на полку, убирать, отставлять по завершении»(«To lay aside as on a shelf, to put away or up as done with» (Oxford English Dictionary, Digital Edition 4.0, 2009)).57вопрос о точке зрения и «масках» лирического повествователя.
Однако здесь, вотличие от, скажем, «Песни I», основной голос и ракурс точки зрения выделитьедва ли возможно. Заявляет о себе целый ряд голосов — и Джованни лишь одиниз них (впоследствии Малатесту назовут «братом» уже в «Песни X», когдаподвергают символической казни, однако там он — брат своим товарищам пооружию, «наш брат»).Поначалу может показаться, что перед нами очередной авторский «поиск»эпического начала, связанного с жизнью центрального персонажа, что ранее ужебыло свойственно песням II и IV. Однако постепенно начинает открыватьсявозможность увидеть несколько иную перспективу рассмотрения цикла: в фокусе«Песнен Малатесты» находится и личностное начало, а также историческиедетали и подробности; всего этого почти не наблюдалось ранее. Фрагменты,отрывки в песнях VIII-XI — это часть истории конкретного человека Ренессанса,его окружения, история восприятия его другими людьми.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
