Диссертация (1101320), страница 5
Текст из файла (страница 5)
из всех учебных заведений, расположенных натерритории Царства Польского, образован Варшавский учебный округ,причисленный к Министерству народного просвещения [ПСЗРИ 1839а]. В1833 г. было дано распоряжение: детей дворян Царства Польского приниматьв Кадетские корпуса (в каждый корпус не более четырех человек), если детине достигли еще положенного возраста, в таком случае отдавать их вДворянский полк.34«Ордонанс-гауз – старинное название комендантского управления, при которомучреждалась комиссия военного суда, рассматривавшая дела о военнослужащих, несостоявших в какой-либо команде или находившихся в отдаленности от своей команды»[Военная энциклопедия: 146].22При поступлении лиц польского происхождения в учебные заведенияРоссийской империи необходимо было предоставить свидетельство отпопечителя Варшавского учебного округа о том, что «к обучению их возначенных заведениях со стороны правительства Царства не предстоитпрепятствия» [ПСЗРИ 1846: 262].
Были определены те должности, которыенельзя занимать без курса в университете, а также те, которые можнополучить, отработав определенное количество лет в великороссийскихгуберниях.Как уже было сказано выше, главная цель проводимых реформ –приведение к единообразию общественной системы Царства Польского сустройством Российской империи.
Эта тенденция прослеживалась и в сфере,включающей в себя государственную символику и награды.В 1831 г. ордена Царства Польского (Белый Орел и св. Станислав)причислены к орденам Российской империи, утвержден рисунок гербаЦарства Польского, порядок его употребления в документах. В 1833 г.исключены из числа флагов Российской империи «штандарты, флаги ивымпелы, кои присвоены дворцам и судам Царства Польского» [ПСЗРИ1833: 213].
В мае 1834 г. была учреждена новая золотая монета в 3 рубля снадписью на русском и польском для того, чтобы «уравнять еще болеемонетную систему Империи и Царства Польского» [ПСЗРИ 1834: 341].Не раз проводилась унификация формы. Так, в 1840 г. нижним чинамВаршавского жандармского дивизиона положено «носить эполеты по форме,установленной вообще для штаб и обер-офицеров и нижних чинов КорпусаЖандармов в Империи» [ПСЗРИ 1840: 354], а в 1842 г.
чиновникамДепартамента гирольдии «присвоены были мундиры, установленные длячинов состоящей при Правительствующем Сенате Герольдии Империи»[ПСЗРИ 1842: 798]. Переименованы были и чины: в 1849 г. отставнымофицерам Царства Польского присваивались классные чины Империи[ПСЗРИ 1849].23В 1848 г. проведена унификация системы мер и весов: «Во всехказенных и частных действиях в Царстве Польском, с 19 апреля (1 мая) 1849года употреблять меры и весы, существующие в России» [ПСЗРИ 1848: 53].Итак, можно отметить, что после польского восстания 1830–1831 гг.Николай I планомерно и неуклонно проводил политику по нивелированиюособенностей государственного управления и устройства Царства Польскогои превращению его в «Варшавскую губернию» Российской империи.1.2.Тематическаяимотивнаяструктурасообщенийвпериодической печати периода польского восстания.
Государственнаяпозиция по «польскому вопросу» и сам ход польского восстания, а затем ирусско-польской войны 1830–1831 гг., получили широкое отражение впериодической печати. Произошедшее в Варшаве русское правительствопредставило как измену и бунт.Первое сообщение о восстании в Варшаве, которое произошло 17 (29)ноября 1830 г., появляется в «Северной пчеле» в № 143 от 29 ноября (11декабря) 1830 г. Кроме традиционной колонки «Внутренние известия»«Северная пчела» этой важной теме посвящает и особые прибавления, вкоторых на протяжении всего 1831 г. печатаются царские манифесты,воззвания, указы.
Однако в «Северной пчеле» время от времени появляютсяи другие материалы. К ним относятся письма, статьи из прусской газеты,краткие аннотации книг, стихотворения на взятие Варшавы, а также разногорода «размышления», «замечания» о польской революции и ее причинах35.Для всех видов перечисленных документов характерен общий наборосновных положений.
Гнусный бунт, заговор, мятеж начала небольшаягруппа праздных и легкомысленных юношей. Интересно отметить, как с35Возможная классификация материалов, касающихся польского восстания, можетвыглядеть так: 1) официальные документы (донесения из армии, высочайшие указы наимя главнокомандующего, высочайшие манифесты); 2) «псевдодокументы» («письма»офицеров из армии, «письма» поляков из Варшавы, «статьи» из варшавской, прусской,парижской газет <…>); 3) стихи на взятие Варшавы и покорение Польши [Краюшкина2009: 187–188].24ходом и развитием восстания власти и официальная русская прессавынуждена была представлять и объяснять происходящие события.В самом начале восстания говорилось, что мятеж – дело рук небольшойгруппы заговорщиков (бунтовщиков, возмутителей), с которыми польскийнарод не имеет ничего общего: «Прошу вас, господа, Поляков не ненавидеть:они наши братья.
В мятеже виновны немногие злонамеренные люди.Надеюсь, что с Божиею помощью все кончится к лучшему!»36. Однако «духмятежа и буйства» распространялся все более и более.Во всех статьях, известиях, официальных документах подчеркивалось,что к бунтовщикам относятся либо нижние воинские чины, либо варшавскаячернь. По мере присоединения к восставшим все большей части польскихвойск само восстание уже не могло быть названо местным бунтом противвластей. Польский народ был представлен как заблуждающийся, обманутыйи даже запуганный: «Между тем дух мятежа распространился по всемОбластям Царства Польского; везде употреблялись те же средства: обман,угрозы, обольщения, чтобы мирных граждан поработить владычествунемногих возмутителей»37.Известно, что в самом начале восстания Николай I надеялся на мирноеразрешение конфликта: «Цесаревич с собравшимися к Нему Российскимивойсками и теми из Польских, кои оставались верны своему долгу,расположился близ Варшавы и решился не действовать наступательно,чтобы, отвращая всякий повод к новым кровопролитиям, явно доказатьнелепость и коварство извета, и дать гражданским начальствам время исредство, при помощи благомыслящих жителей, вразумить заблуждающихсяи обуздать злонамеренных»38.Однако уже к концу 1830 г.
Николай I был «окончательно убежден внеизбежности вооруженного столкновения с мятежною Польшею» [Шильдер1903: 330]. Событием, после которого русские войска вступили в Царство36Северная пчела. 1831. № 144. С. 1.Прибавление к № 149 Северной пчелы. 1831. С. 1.38Прибавление к № 149 Северной пчелы. С. 1.3725Польское, стало решение польского сейма 13 (25) января 1831 г. лишитьдинастию Романовых польского престола [Шильдер 1903: 334]. 27 августа (8сентября) 1831 г.
Варшава была взята, польское восстание подавлено.Таким образом, все материалы, печатаемые в официальных газетах,носили характер однотипности и содержали повторяющиеся замечания олокальности мятежа, о непричастности польского народа к бунту, о героизмеивеликодушиирусскоговоинствавпротивоположностьпольскимпреступникам, о родстве польского и русского народов и принадлежности ихк одной славянской семье39. Эти идеи и оценки представлялись как данные,единственные и самоочевидные.1.3. Фразеология официальных документов периода польскоговосстания.
Во время польского восстания и русско-польской войны 1830–1831 гг., как уже отмечалось выше, в периодических изданиях появлялосьмного материалов, касающихся происходящих событий. Официальныедокументы (манифесты, воззвания, указы, приказы, донесения, рапорты,прокламации, отношения) составляли ядро данных материалов. Например,газета«Севернаяпчела»регулярносообщалаопроисходящемвдействующей армии не только в колонке «Внутренние известия», но и вособых прибавлениях, которых только в 1831 году вышло более сорока.Под термином «фразеология» мы будем понимать «устойчивые фразыразных структурных типов, обладающие различными семиотическимифункциями» [Телия 1990: 560], т.е.
термин «фразеология» употреблен нами вширокомсмысле.Намисобраныипроанализированынетолькоповторяющиеся слова, сочетания, выражения, но и устойчивые формулы ифразы, а также типовые схемы и модели описания происходящих событий.Несмотря на различное авторство исследуемых текстов (Николай I,Дибич, Паскевич, генералы), их объединяет единство как языка и стиля, так иоценки и описания польского восстания.
Возможность выделить вофициальных документах устойчивые языковые единицы позволяет создать39См. [Краюшкина 2009: 188–189].26модель восприятия событий и представить ту точку зрения на польскоевосстание, которую правительство старалось привить своим подданным: «Всвоем политическом аспекте фразеология есть массовая и дешевая, лишеннаяпечати авторства репродукция поэтического творческого слова. В этом своемкачестве, следовательно, фразеология есть чистая политика, и отсюда еетесная связь с механизмами и потребностями власти. <…> именно черезфразеологию (революционная фраза, политическая риторика, газетнаяфразеология и пр.) происходит коммуникация (со-общение) между властью имассами» [Сандомирская 1999: 126–127].Весь период польского восстания 1830–1831 гг., от начала допобедного взятия Варшавы, власти прибегали к идеологической риторике40,важную часть которой составляла фразеология (в обозначенном вышешироком смысле).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
