Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 8)

«Littérature-monde» — это не «мировая литература», не «мир литературы» и не «мировое литературное сообщество». По логике Мишеля Ле Бриса, объединяющего множество аспектов в одном понятии, это одновременно «литература-о-мире», «литература-в-мире» и «весь-мир-в-литературе», однако каждый из этих вариантов, взятый по отдельности, отражает лишь одну из граней многостороннего понятия. Поскольку перевод «литература-мир» показался нам слишком буквальным, мы предпочли использовать в качестве рабочего перевода, несмотря на отсутствие дефиса, выражение «литература мира» как наиболее точно передающее многозначность французского слова «monde» и включающее дополнительные семантические оттенки: мир как отсутствие конфликтов — эта важная коннотация вполне соответствует духу франкоязычной литературы.

также региональному: литература Европы, литература Америки и т.д.) закреплено институционально. Литература на национальном языке как

«общая текстуальная память» ¹³⁴ — одно из средств легитимации нации и ее

коллективной идентичности.

Язык творчества франкоязычных писателей не предопределен их национальностью: символическая связь язык-нация разрушается. Они принадлежат одновременно двум пространствам, где происходит их

«детерриторизация» и «ретерриторизация» ¹³⁵ (термины Делеза и Гваттари, перенятые «франкофонными штудиями»). Так, Шарль Бонн поясняет:

Определение литератур по географическим ареалам быстро обнаруживает свою неприменимость по отношению к новым реалиям. Франкоязычные литературы не могут быть определены, исходя из одной единственной географической области, даже если они ведут из нее свое происхождение, хотя бы потому, что их развитие неразрывно связано с местом их издания и каналами распространения, которые часто находятся за пределами этого географического пространства. […] пространство, в котором эти тексты приобретают смысл, неизбежно двойственно, и даже более того — подвижно.¹³⁶

Для описания этого пограничного положения франкоязычных литератур нередко прибегают к социологическому понятию литературного поля Пьера Бурдье: литературное поле — это структурированное социальное пространство, входящее в иерархические отношения с другими полями (в частности, полем власти), в котором действуют, взаимодействуют, конкурируют актеры, производящие культурные (литературные) ценности¹³⁷. Франкоязычные авторы, несомненно, присутствуют во

¹³⁴ Vocabulaire des études francophones. Op. cit. P. 129.

¹³⁵ Deleuze, G. Guattari, F. Op. cit. P. 273 ; Vocabulaire des études francophones. Op. cit. P. 173.

¹³⁶Bonn, Charles. Nouvelles approches des textes littéraires maghrébins et migrants. // Bonn, Charles. Nouvelles approches des textes littéraires maghrébins et migrants. P. : L’Harmattan, 1999. P.8.

¹³⁷ См. Bourdieu, P. Le champ littéraire. // Actes de la recherche en sciences sociales. Vol. 89, septembre 1991. P. 3-46.

французском поле литературы, находясь в постоянном процессе включения-исключения, о котором мы говорили выше: по словам Бурдье,

«тот, кто вызывает в поле некоторый эффект, уже существует в поле, даже если речь идет о простейших реакциях сопротивления или отторжения» ¹³⁸. Так, большинство франкоязычных авторов «Юга» действительно издаются во Франции и обращаются в том числе и даже преимущественно к европейскому читателю¹³⁹, несмотря на то, что их голос может звучать из другого географического ареала (авторы, живущие в странах «Юга» и пишущие по-французски: Рашид Буджедра, Буалем Сансаль, Мариама Ба, Сони Лабу-Танси и т.д.). После обретения независимости в бывших французских колониях происходит уменьшение в качественном и количественном отношении числа людей, владеющих французским языком на достаточном для понимания литературных произведений уровне. Таким образом, наиболее широкая рецепция франкоязычных писателей происходит именно во Франции.

Но также верно утверждение о том, что эти литературы принадлежат одновременно другому полю, полю «своего» географического ареала, о чем свидетельствует создание в этих полях собственных институтов легитимации франкоязычных писателей (включение в университетские программы) или — в негативном плане — отторжение, и даже гласное или негласное запрещение «неугодных» писателей, творчество которых претендует на проникновение в поле политических интересов (Салим Баши, Буалем Сансаль). Наконец, франкоязычная литература изучается не только как часть франкоязычного пространства, но и как часть национальных литератур¹⁴⁰ многоязычных стран. Франкоязычные литературы находятся

¹³⁸Бурдье П. Поле литературы. // Новое литературное обозрение. — 2000. — № 45.

¹³⁹ О проблеме читателя франкоязычных литератур cм.: Écrivain cherche lecteur : l’écrivain francophone et ses publics / Sous la dir.de Lise Gauvain et Jean-Marie Klinkenberg. P., Montréal : Créaphils et VLB éditeur, 1991 ; Gauvain, L. Écrire pour qui ? L’écrivain francophone et ses publics. P. : Editions Kartala, 2007.

¹⁴⁰ Например, по магрибинской литературе см.: Lanasri, A. La Littérature algérienne de l’entre-deux-guerres. Genèse et Fonctionnement. Publisud, 1995. См. также отечественные исследования, например история

одновременно в двух пространствах, в двух литературных полях, либо, иными словами, в области пересечения этих полей: в пространстве пограничья (entre-deux), однако проблема классификации¹⁴¹ усложняется с появлением так называемых «мигрирующих» или «номадических» литератур («littérature(s)/écriture(s) migrante(s)» или «nomade(s)»).

1. Мигрирующие литературы и «мигритюд»

Термин «мигрирующие литературы», появившийся в 1980-е годы в Канаде, обозначал литературу писателей-иммигрантов, обосновавшихся в провинции Квебек, но затем распространился на все франкоязычное пространство. Об обширных масштабах явления свидетельствует изданный в 2012 году словарь писателей-мигрантов, насчитывающий 292 авторов из более чем 50 стран, живших или живущих во Франции в последние тридцать лет (1981-2011)¹⁴², то есть писателей современного «поколения» иммиграции. Выбор имен был обусловлен несколькими критериями: писатели не французы, родившиеся за границей, и пережившие опыт временного или окончательного переезда во Францию в сознательном возрасте при том, что пребывание во Франции «оказало решающе влияние на их творчество» ¹⁴³. Авторы словаря подчеркивают, что понятия

«мигрирующая литература» (littérature migrante) и «литература

национальных литератур Магриба в трех книгах: Литература Алжира / Демкина О.Н. Прожогина С.В. М.:

«Восточная литература», 1993; Литература Марокко / О.А. Власова, А.Б. Дербисалиев, С.В. Прожогина. М.: «Восточная литература», 1993; Литература Туниса / Э.А. Ализаде, Ф.А. Асадуллин, С.В. Прожогина, К.О. Юнусов. М.: «Восточная литература», 1993.

¹⁴¹ Теоретическая проблема классификации выливается в практическую проблему каталогизации: на какую полку в книжном магазине поставить романы алжирской писательницы Ассии Джебар или Амина

Маалуфа, членов Французской Академии? Почему Патрика Шамуазо, француза по национальности, следует искать в разделе франкофонии?

¹⁴² Passages et ancrages en France : Dictionnaire des écrivains migrants de langue française (1981-2011) / Sous la dir. de Ursula Mathis-Moser et Birgit Mertz-Baumgartner. P. : Honoré Champion, 2012.

¹⁴³ Ibid. P. 10.

иммиграции» (littérature d’immigration) имеют различные коннотации: в выражении «литература иммиграции» видится социально-исторический и географический подтекст, тогда как выражение «мигрирующая литература» ассоциируется с идеей движения как эстетического процесса. Кроме того, предлагается употреблять неологизм «migrance», образованный от слова

«migration» (миграция) и термина «différance» (различание) Жака Деррида,

«отражающий определенное видение постоянно смещающейся индивидуальной, коллективной и культурной идентичности» ¹⁴⁴.

Не все иммигранты создают «мигрирующую литературу». Самобытность мигрирующих литератур объясняется их нахождением в пространстве пограничья:

Мы понимаем под этим термином, в широком смысле, литературы, определяющие свою идентичность не по отношению к строго очерченному пространству, а через область напряжения, мучительного или желанного, между двумя или несколькими пространствами, причем одно из этих пространств не может определить эти литературы в полной мере. «Миграция»

— не только перемещение индивидов, но, в особенности, форм и рецепции: именно в миграции текст приобретает смысл и значение.¹⁴⁵

С мигрирующей литературой связаны такие позитивно окрашенные для французских критиков понятия как «двойная принадлежность, множественность, гибридность, гетерогенность, децентрация и блуждание» ¹⁴⁶.

Метафора миграции переносится в область жанровых особенностей этой литературы. Так, в употребление вошел термин «номадический роман», т.е. роман, в котором вопросы идентичности реализуются в промежуточном пространстве. Этот тип романа получил свое название благодаря «Трактату

¹⁴⁴ Ibid. P. 13.

¹⁴⁵ Bonn, Ch. Nouvelles approches des textes littéraires maghrébins et migrants. Op. cit. P.8.

¹⁴⁶ Passages et ancrages en France : Dictionnaire des écrivains migrants de langue française (1981-2011). Op. cit. P. 12.

o номадологии» Делеза и Гваттари, в котором говорится, что путь кочевника

«всегда пролегает между двумя точками, но промежуток [entre-deux] между ними принимает на себя консистенцию и обладает как автономией, так и присущим ему направлением» ¹⁴⁷. Во франкофонном пространстве номадический роман противопоставлен национальному постколониальному роману, защищающему определенную идею нации:

Номадический роман представляет идентичность в некоем третьем спорном пространстве [space of negotiation] между прошлым и будущим, между французской и магрибинской культурой и вне колониальных и постколониальных бинарных оппозиций. […] Автор, пишущий в номадической манере, создает связи между сегментами и фрагментами различных сфер его существования, чтобы преодолеть не только противоположные полюса идентичности, но и понятие этноса.¹⁴⁸

Отмечается, что мигрирующие литературы обладают определенным набором устойчивых характеристик, позволяющим говорить о «поэтике миграции» ¹⁴⁹. Жиль Дюпюи в соответствующей статье «Словаря базовых концептов франкофонных исследований» выделяет следующие характерные для мигрирующей литературы черты (наличие которых мы сможем пронаблюдать в романах Салима Баши и Малики Мокеддем):

Изгнание (внутреннее и внешнее), потеря корней (и даже двойная потеря корней), потеря идентичности и памяти, а также столкновение культур — темы, наиболее часто затрагиваемые этой литературой. Исследование индивидуальной и коллективной памяти, культурная и лингвистическая метисация и гибридность, поэтика автофикции — формальные черты, наиболее часто характеризующие мигрирующую литературу.¹⁵⁰

¹⁴⁷ Делез, Ж. Гваттари, Ф. Тысяча плато. Капитализм и шизофрения. пер. с фр. Свирский Я.И. М.; Екатеринбург: У-Фактория, Астрель, 2010. С.638.

¹⁴⁸ Orlando, V. To Be Singularly Nomadic or a Territorialized National. At the Crossroads of Francophone Women’s Writing of the Maghreb. // Meridians: feminism, race, transnationalism, vol. 6, no. 2. Smith College : 2006. P.35.

¹⁴⁹ Passages et ancrages en France : Dictionnaire des écrivains migrants de langue française (1981-2011). Op. cit. P. 15.

¹⁵⁰ Vocabulaire des études francophones. Op. cit. P. 119.

Среди характерных черт мигрирующей литературы авторы словаря писателей-мигрантов выделяют текстуальную и жанровую гибридность, франгментарность, полифоничность, интертекстуальность и т.д.¹⁵¹

Для обозначения «гибридного» мировоззрения, находящего отражение в номадическом романе, Жаком Шеврие был предложен неологизм

«мигритюд» (в противоположность «негритюду» — идее об устойчивой негритянской идентичности), появившийся в контексте размышления о современном африканском романе:

Характеристики

Список файлов диссертации