Диссертация (1101296), страница 11
Текст из файла (страница 11)
184 Баши С. Пес Одиссея / Перевод с фр. и вступление Е. Ляминой. С.105.
185 Genette, Gérard. Palimpsestes. La littérature au second degré. P. 8.
графически. Цитата, часто видоизмененная, может быть интегрирована в структуру повествовательного предложения, как, например, в случае цитирования знаменитого стихотворения Дю Белле: «et le peintre d’idoles le voyait fuir de loin en loin pour aborder à Bassora et revenir enfin, plein d’usage et de raison, mourir parmi les siens » 186. Это одна из любимых цитат Салима Баши, встречающаяся и в других романах.
Цитата может быть графически отделена от текста, как, например, первая фраза романа Флобера «Саламбо»: «C’était à Mégara, faubourg de Carthage, dans les jardins de l’Alcazar…». За цитатой следует комментарий, касающийся непосредственно романа Флобера, что, в свою очередь, относится к категории метатекста.
Цитата часто включается в размышления героя как логическое продолжение его мысли: чужой голос сливается с голосом персонажа. Речь идет о больших отрывках из художественных произведений, иногда поставленных в кавычки, но без указания источника, как в случае отрывка из «Мемуаров» Теннесси Уильямса187. Однако, автор — возможно, чтобы избежать обвинений в плагиате, которые нередко обрушиваются на франкоязычных авторов, — приводит свою библиографию в конце романа на странице благодарностей (паратекст):
Ce livre comporte bien un conte véritable de Sindbad le Marin, ou Sindbad de la Mer, traduit par Jamel Eddine Bencheikh et disponible dans la Pléiade. Il est aussi souvent question de Léonardo Sciascia et de ses Heures d’Espagne, ouvrage traduit par Maurice Darmon aux éditions Fayard. Merci à Rainer Maria Rilke et à ses Carnets de Malte Laurids Brigge, traduits par Claude David et disponibles en Folio.
Подобное примечание находится и в конце романов «Последнее лето молодого человека» и «Убейте их всех», произведения, в котором цитаты из
186 Bachi, Salim. Amours et aventures de Sindbad le Marin. Paris : Gallimard, 2010. P. 141. Далее в сносках - AASM.
187 AASM. P. 84.
Корана смешиваются со строками Шекспира в едином потоке сознания персонажа. Автор играет с читателем, намеренно пряча цитаты в структуре текста, «раскрывая карты» лишь по окончании романного действия:
Les versets coraniques ont été traduits par Denise Masson, traduction publiée aux éditions Gallimard ; celle de Hamlet, non moins remarquable, par Jean-Michel Déprats aux éditions Gallimard également.
Il faut rendre à Dieu ce qui appartient à Dieu, et à Shakespeare ce qui appartient à Shakespeare.
Роман о Синдбаде наполнен аллюзиями, которые представляют собой
«имплицитное (иногда предположительное) состояние интертекста» 188. Так, явная отсылка к уже упомянутому стихотворению Дю Белле присутствует во фразе: «revenir parmi les miens vivre sur le même train qu’auparavant» 189. Апелляция к греческой мифологии очевидна в имени водителя такси, бывшего сотрудника военной полиции: «Charon. Ici, ils disent tous, Karoune. Je conduis tous ceux qui veulent bien prendre place dans ma barque !» 190 Интересно отметить, что этот персонаж уже появлялся в романе «Пес Одиссея» в облике водителя автобуса. Эта аллюзия является одновременно примером самоцитирования.
Самоцитирование — один из постоянных приемов Салима Баши: отрывки из опубликованных в прессе статей или записи из литературного блога становятся неотъемлемой частью романа о Синдбаде, который приобретает черты коллажа. Иногда Салим Баши цитирует не только отдельные выражения из своих собственных работ, но и большие фрагменты текста. Так, рассказ о Кузене, опубликованный в повести
«Автопортрет с Гранадой» в 2005 году, без изменений был перенесен двумя
188 Genette, G. Palimpsestes. La littérature au second degré. P. 8.
189 AASM. P. 57.
годами позже в сборник «Двенадцать полуночных сказок» как самостоятельная новелла.
-
Паратекст («то, благодаря чему текст становится книгой и предстает в этом качестве перед читателями», но также пространство «не только перехода, но и взаимодействия между текстом и внешним миром» 191). Помимо упомянутых «благодарностей», паратекст романа интересен в своем «эпитекстуальном» воплощении. Напомним определение эпитекста Женетта: «Эпитекст — любой паратекстуальный элемент, материально находящийся за пределами текста, существующий, так сказать, в свободном полете, в потенциально неограниченном физическом и социальном пространстве» 192. Речь может идти о «всех публичных выступлениях, предположительно сохраненных в форме записей и печатных сборников […]. Это могут быть сведения, содержащиеся в переписке или в дневнике автора […]» 193.
Так, публикации, предшествующие выходу романа, могут дать ценную информацию о генезисе текста и его эклектичном характере. Например, записи литературного блога Салима Баши за 2009 год представляют собой
«предтекст» романа о Синдбаде (заметим, что блог — новый тип эпитекста, который нельзя в полной мере отнести ни к личной, ни к публичной сфере).
-
Метатекст («"комментарий", приводящий текст во взаимодействие с другим текстом» 194). В романе встречаются не только комментарии к литературным произведениям («Саламбо»), но и к произведениям других видов искусства, в частности, живописи («Форнарина» Рафаэля, с. 93). Комментарии к любым произведениям искусства можно рассматривать как метатекст в широком смысле, учитывая, что в структуралистской логике
191 Genette, Gérard. Seuils. Paris: Seuil, 1987. P. 7-8.
192 Ibid. P.316.
193 Ibid.
194 Genette, Gérard. Palimpsestes. La littérature au second degré. P. 10.
живопись, как и искусство слова, воспринимается как текст, поскольку оперирует системой знаков.
-
Гипертекст («любой текст, произошедший от предшествующего ему текста посредством простой трансформации […] или опосредованной трансформации: то, что мы бы назвали имитацией» 195). Гипертекстуальные связи, пожалуй, наиболее очевидны в романе. «Синдбад» безоговорочно апеллирует к сказкам «Тысячи и одной ночи», сюжет которых помещен в современный контекст. Вторая гипертекстуальная отсылка — легенда о семи спящих отроках эфесских, по мотивам которой создается рамочный рассказ романа. Роман, таким образом, помещен в двойную легендарно- сказочную перспективу. История приключений нового Синдбада представляет собой центральную линию сюжета, тогда как легенда об отроках придает ей дополнительные смыслы.
Помимо общей нарративной структуры романа, гипертекстуальные связи могут создаваться на уровне одной фразы, например при помощи транспозиции синтаксической структуры исходного текста (гипотекста). Так, фраза «Dansez pantins, polichinelles et arlequins, dansez!» 196 может содержать отсылку к стихотворению Андре Шенье: « Pleurez, doux alcyons, ô vous, oiseaux sacrés, / Oiseaux chers à Thétis, doux alcyons, pleurez », тем более, что в ней идет речь о лицемерии паломников, которые перед реликвией «лили слезы, как если бы оплакивали смерть обожаемого отца или брата» 197.
-
Архитекст (жанровая принадлежность произведения). «Синдбад» Салима Баши определен как роман, но включает в себя зачатки других жанров, в том числе в силу своей ярко выраженной транстектуальной структуры. В нем содержатся элементы сказки, религиозной притчи,
195 Ibid. P.14.
196AASM. P. 227.
197 Ibid.
политического памфлета, эссе, публицистической статьи, различных разновидностей романа (приключенческого, и, в некоторой мере, романа- воспитания), а также жанров массовой литературы, например, эротического романа (можно говорить о пародии на эротический роман). Роман, несомненно, является самым распространенным жанром молодой франкоязычной литературы: это «идеальный жанр для выражения пограничного состояния, неопределенности, полиморфности, который лучше всего согласуется с самим определением франкоязычной литературы» 198.
Важно отметить, что на формальном уровне автор обращается к мировому литературному и художественному наследию, не отдавая предпочтение одной определенной культуре. Текст благодаря своим интертекстам становится не только полифоничным, но и транснациональным. Салуа Бен Абда объясняет этот феномен процессом культурной глобализации, порождающей новое отношение к Другому и к другости как таковой:
Интертекстуальность делает очевидной эту плюрализацию, которая через множество отсылок смещает текст в сторону текстуальной, лингвистической и культурной инаковости — текст перестает быть строго детерминированной областью, но участвует во всеобщем диалогизме.199
Выражение «всеобщий диалогизм» очень удачно характеризует романы Салима Баши. Мартин Матье-Жоб уточняет, что транстекстуальность — основа игры с читателем, которому приходится расшифровывать
198 Littérature francophone 1. Le Roman. P. 19.
199 Ben Abda, S. Figures de l’altérité. Analyse des représentations de l’altérité occidentale dans des romans arabes et francophones contemporains. Paris : L’Harmattan, 2011. P.83.
интертексты тем или иным образом в зависимости от своего собственного культурного багажа:
[…] Салим Баши как писатель родился — и это чувствуется — благодаря чтению книг. Прочтенные им книги перерождаются в интертекстуальность, становящуюся двигателем его собственного творчества. В этом приеме нет ни стремления «выставить напоказ» свои знания, ни наивности молодого писателя, это всего-навсего игра […], более или менее закодированная игра с читателем […].200
Использование игрового приема еще раз ставит Салима Баши в один ряд с писателями-постмодернистами и напоминает о возможности двойного прочтения романа: на уровне сюжета, но также на уровне интертекстов. Нарочитая интертекстуальность лежит в основе принципа двойного кодирования:
С одной стороны, используя тематический материал и технику популярной, массовой культуры, произведения постмодернизма обладают рекламной привлекательностью предмета массового потребления для всех людей, в том числе и не слишком художественно просвещенных. С другой стороны, пародийным осмыслением более ранних — и преимущественно модернистских — произведений, иронической трактовкой их сюжетов и приемов он апеллирует к самой искушенной аудитории.201
Так, например, Салим Баши, использует дискурс эротического романа в описании откровенных любовных сцен, за которыми кроется литературный и культурный подтекст, открытым намеком на который служат хотя бы
«говорящие» имена возлюбленных главного героя (например, Беатриче). Обращение к целому корпусу текстов предшествующих эпох составляет вторую часть двойного кода, доступную «просвещенному» читателю.
200 Mathieu-Job, M. « Renaissance de la tragédie : Le chien d’Ulysse de Salim Bachi » //L’Entredire francophone. Bordeaux : Presses de l’Université de Bordeaux, 2004. P. 348.
201 Ильин И.П. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм. Москва: «Интрада», 1996. С.218- 219.
***
Далее мы проанализируем принцип нарушения границ в романе: границ восточного и западного культурных ареалов на уровне пересечения интертекстов («Одиссея», «Тысяча и одна ночь», христианско- мусульманская легенда об отроках эфесских), а также границ художественного пространства (образ города) и личности персонажа (система двойников). В следующей части мы обратимся к тематическому наполнению романа и проблемам современного мира, волнующим автора: жестокость Востока и Запада по отношению друг к другу и к самим себе, проблема неприятия Другого в современном мире и непроницаемости идентичностных, пространственных, идейных границ. Наконец, в последней части второй главы мы выясним, какие решения предлагает автор для устранения этих проблем. В частности, литература и искусство представляются ему как идеальное средство разрушения дихотомии Восток- Запад.
2.2. Нарушение границ: приемы и мотивы
Au lieu de quoi, j’ai dû répondre que j’étais Algérien et Français, que je vivais en Irlande tout en rêvant de Grenade bien que résident à Paris où j’ai des attaches familiales comme on dit dans les bonnes préfectures. Et j’ai poursuivi : «Et ils sont nombreux dans mon cas !» 202
Салим Баши
-
Слияние восточного и западного наследия в романе
В романах Салима Баши отражаются обширные познания автора в области литературы, культуры, истории: у читателя может возникнуть впечатление, что именно искусство и литература является главными героями его произведений. Литературные и культурные реминисценции структурируют роман о Синдбаде и открывают возможность многочисленных и многоуровневых прочтений. Отсылки к произведениям литературы и искусства, интертекстуальные связи, имеют принципиальное значение в поиске ключей к прочтению романа.
Напомним, что суть использования источников в постмодернизме далека от отношений филиации и подражания авторитету: она связана с представлением о мире как о едином интертексте, где более нет места оригинальной мысли, — современным авторам остается лишь игра с комбинацией цитат. Игровой момент, несомненно, присутствует в романе Баши, но цель использования источников — не только выражение
«постмодернистской чувствительности», но и осмысление отношений
202 Le Chien d’Ulysse. Le blog littéraire de Salim Bachi. [Ressource électronique] URL:
http://salimbachi.wordpress.com/ (consulté le 01.09.2012).
Востока и Запада, восточной и западной идентичности, одного из главных вопросов франкоязычной литературы. Такой вывод можно сделать, исследуя источники, из которых автор черпает свои многочисленные интертекстуальные заимствования.
Заглавие романа и имя главного персонажа дают нам первую интертекстуальную отсылку, первый ключ к прочтению: Синдбад-Мореход
— персонаж сказок «Тысячи и одной ночи». К этому классическому произведению арабской литературы обращались все поколения франкоязычных писателей магрибинского происхождения, не только черпая в нем вдохновение, но и заимствуя мотивы и персонажей: Лейла Себбар («Shérazade. 17 ans, brune, frisée, les yeux verts»), Тахар Бенджеллун («La nuit sacrée» и др.), Рашид Буджедра («Les Mille et Une année de la nostalgie»), Ассия Джебар («Les Nuits de Strasbourg») и т.д. Если ранее писателей более всего привлекала фигура и функция Шехерезады как рассказчицы, то Салима Баши интересует история знаменитого морехода, приключения которого по своей модели напоминают странствования Одиссея, образ которого писатель уже использовал в своем первом романе.














