Н.Е. Струйский и проблема литературной репутации (1101107), страница 6
Текст из файла (страница 6)
Н. Розанов), а литературный его облик и по прошествиидвухсот лет сохраняет оригинальные и любопытные черты.Литературная судьба Н. Е. Струйского говорит нам о том, как случайно ипроизвольно развитие литературной репутации. Однако эта случайность ипроизвольность ограничена двумя константами.Первая («объективная») константа – сочинения самого автора идокументальные свидетельства о его жизни. До недавнего времени этаконстанта в литературной судьбе Струйского роли почти не играла: стихи его– за единичными исключениями – не переиздавались, а прижизненныеизданиясоставляли«большуюбиблиографическуюредкость»1.Следовательно, писавшие о нем в XIX и XX вв.
знали о его поэзии толькопонаслышке. Исследований о жизни и деятельности Струйского до сих порнемного.Вторая («субъективная») константа – это «магистральные» для даннойэпохи явления литературной жизни, и в том числе социальный статус поэта.Эта константа до недавнего времени и создавала репутацию Струйского.Случайность, что самые подробные мемуары о Струйском оставил человек,так болезненно переживавший его богатство; случайность, что М.
Н.Лонгинов опубликовал их в 1860-е годы; случайность, что Дмитриев ихзаметил и творчески развил и т. д. Но едва ли случайно, что рассуждениякнязя Вяземского про «крепостные русские» стихи Струйского публикасередины XIX в. не поняла и забыла, в то время как долгоруковские анекдотыоб «оригинале» и «парнасском буффоне» приняла за «сведения конечно1Лонгинов М.Н. Несколько известий о Пензенском помещике Струйском // Русскийархив.
1865. № 4.Стб. 481.29любопытные для любителей старины и истории нашей литературы»1 ивыучила наизусть; когда же М. А. Дмитриев приправил их театральнымиэффектами, они вошли в предание и надолго заменили подлинную историю.Признать в поэте XVIII века не униженного слугу или же чиновника,бряцающего на струнах в часы досуга, но самовластительного рузаевскогокнязя, для которого литература была высшим законом, тогдашняя публикабыла не готова. Кроме того, сами долгоруковские мемуары могли бытьпрочитаны по-разному – их и стали читать иначе на рубеже XIX-XX веков.Увидели в Струйском прежде всего человека, влюбленного в поэзию, и всеего «странности» легко разъяснились.
И это неудивительно – современникиМ. Волошина и Вяч. Иванова легко узнавали в Струйском знакомые черты.В Заключении подведены итоги исследования:1. Существуют две взаимоисключающие репутации Н. Е. Струйского,которые можно условно назвать «долгоруковской» и «антидолгоруковской».Согласно «долгоруковскому» взгляду на репутацию Струйского, он не былнастоящим писателем: литература была чем-то вроде его домашнегосумасбродства. По мнению сторонников «антидолгоруковской» линии,Струйский был олицетворением поэта в полном смысле этого слова: вся егодеятельность была подчинена служению литературе.2. Каждая из этих репутаций выходит на первый план в различныелитературные эпохи, попеременно сменяя друг друга. Этот равномерныйритм неслучаен.3.
Судя по тому, что нам известно о жизни и деятельности Струйского,«долгоруковский миф» имеет меньше сходства с биографией поэта, нежеливзглядальтернативный.Во-первых,Долгоруковпристрастен(хотяпристрастность эта тщательно завуалирована): все достижения Струйского(поэзия, Рузаевка, типография, красавица-жена) – лишь повод для насмешки и1Там же. Стб. 487.30осуждения.Во-вторых,многиеутвержденияДолгоруковаиегопоследователей либо не находят подтверждения, либо прямо противоречатизвестным фактам. У сторонников «антидолгоруковской» линии меньшеповодов к пристрастным оценкам: Н. А.
Обольянинов, Е. А. Бобров и Н. Л.Васильев не были знакомцами Струйского, в их наблюдениях нет личногоинтереса. В трудах этих ученых больше скрупулезной исследовательскойработы.4. Деятельность Струйского-помещика и типографа была нехарактернадля писателя XVIII века ‒ точно так же, как деятельность Струйскоголитератора и типографа была нехарактерна для екатерининского помещика. ВтожевремямировоззрениеСтруйскогобылонехарактернодля«просвещенного человека» своего времени.5.
Согласно предложенной нами теории репутаций, история литературысостоит не из «классиков» и «маргиналов» (в последние был всегда записанСтруйский), но из «магистральных» и «второстепенных» (в каждуюлитературную эпоху) литературных признаков. Соотношение этих признаковв биографии писателя и определяет его репутацию.6.
Социальный статус писателя XVIII века – это статус человекаподчиненного, в то время как жизнь и деятельность Струйского болеесоответствовала статусу писателей последующих эпох: пушкинской поры иСеребряного века. Это (наряду с малым тиражом его сочинений и нехваткойсведений о его жизни) во многом объясняет его негромкую славу при жизни,его скандальную репутацию в XIX в. и его реабилитацию в начале века XXго.31Основныеположениядиссертацииотраженывследующихпубликациях:1.Попов В. Н.
Литературная репутация поэта Н. Е. Струйского //Вестник МГОУ. Серия «Русская филология». 2009, № 4. С. 193200.2.Попов В. Н. “Теория отталкиваний” И. Н. Розанова и вопрос оканонизации классиковконференции// Материалы XVI Международнойстудентов,аспирантовимолодыхученых«Ломоносов». Секция «Филология». М., 2009. С. 473-475.3.Попов В. Н. Н. Е. Струйский и митрополит Платон (Левшин) //МатериалыXVIIМеждународнойконференциистудентов,аспирантов и молодых ученых «Ломоносов». Секция «Филология».М., 2010. С.
796-798.4.Попов В. Н. Об орфографии в научных изданиях литературныхпамятников: По поводу собрания сочинений В. А. Комаровского //Philologica. 1999/2000. Т. 6, № 14/16. М., 2001. С. 405-408.5.Попов В. Н. Подготовка текстов по рукописным источникам. /Боратынский Е.А.
Полное собрание сочинений и писем. Т. 1:Стихотворения 1818 ‒ 1822 годов. М., 2002. С. 73-301.6.Попов В. Н. Подготовка текстов по рукописным источникам. /Боратынский Е.А. Полное собрание сочинений и писем. Т. 2. Ч. 1:Стихотворения 1823 ‒ 1834 годов. М., 2002. С. 9-406.32.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
