Н.Е. Струйский и проблема литературной репутации (1101107), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В эти годы Вяземскогоинтересует быт русской старины, он даже думает написать свою «Россияду» –«домашнюю,обиходную,сборник,энциклопедическийсловарьвсехвозможных руссицизмов, то есть относящихся к нравам»10.Раздел 1.2 посвящен детальному разбору мемуаров И. М. Долгорукова –основногоисточникарепутацииСтруйского.Надостоверностьдолгоруковских мемуаров бросает тень не только тенденциозная логика«Записок», но и действия самого вице-губернатора.
Судя по мемуарам князя,1Там же. С. 46.Там же. С. 49.3Там же. С. 48.4Там же. С. 46.5Там же. С. 48.6Там же. С. 47.7Там же. С. 47.8Там же. С. 49.9Там же. С. 49.10Цит. по: Дерюгина Л.В. Эстетические взгляды П.А. Вяземского // Вяземский П.А.Эстетика и литературная критика. М., 1984. С. 24.28Струйский произвел на него впечатление «парнасского буффона»1, чьи стихи«во всем несносны»2, «тирана»3, который не гнушается пыток и проч., однакоза три с половиной года Долгоруков успевает несколько раз заехать внеблизкую Рузаевку и издать там ряд своих сочинений. Вспоминается илюбопытнаяоговоркаанонимногоиздателя«Указа»:«Посвоемулитературному направлению H.
Е. ‹Струйский› был почитателем Сумароковаи бичевал приказных, которые (кажется, и в том числе поэт, князь ИванМихайловичДолгорукий,бывшийпензенскимвице-губернатором)вымарщивали с него взятки, пользуясь его поднадзорным положением ибогатым состоянием»4. Между тем, сам князь Долгоруков был внук опальногонаперсника Петра II, князя Ивана Александровича – и тяжело переживалпадение своего рода. «Деньги ‹...› во многом определяют отношенияДолгорукова с людьми.
Он никогда не забывает благодарно отметить тех, ктооказал ему услуги по части приобретения имущества или подарил ему и егосемье значительные суммы, и равно не пропустит лиц, принесших емуубытки, недостаточно наградивших его и поскупившихся на подарки»1.Эти свидетельства, соединенные с наблюдениями ученого, многоепроясняют в отношениях Долгорукова и Струйского. У Струйского было то, очем мечтал князь, – богатое поместье, которое питало не только его музу, нои роскошную типографию. Весьма вероятно, что на правах вице-губернаторакнязь рассчитывал получить от хозяина Рузаевки нечто более весомое, чеммадригал в честь своей жены, но богатый помещик, к его досаде, дарил еголишь плодами своего вдохновения.
Свою досаду князь, однако, разумноскрыл и задаром напечатал в лучшей русской типографии несколько своих1Лонгинов М.Н. Несколько известий о Пензенском помещике Струйском // Русскийархив. 1865. № 4. Стб. 484.2Там же. Стб. 483.3Там же. Стб. 484.4Из эпохи пугачевщины. Сообщил Б. // Минувшие годы. 1908. № 12.
С. 63.9сочинений. Уже по смерти Струйского мемуарист заретушировал деловойинтерес к типографии заверениями о том, что хозяин Рузаевки «кромесобственных своих стихов, ничего не любил печатать чужого на станкахсвоих»2.Раздел 1.3 посвящен развитию «долгоруковской» линии в историирепутацииСтруйского.ДолгоруковскиймифбылподхваченМ. А.Дмитриевым.
Мемуарист родился за полгода до смерти владельца Рузаевки ивряд ли хорошо его помнил. В своих «Мелочах» Дмитриев ссылается назапискикн.Долгорукова,подробностейкноколоритномуприбавляетпортретунесколькопоэта.3собственныхИменноДмитриевупринадлежит мемуар о том, что Струйский с высоты своего Парнаса вершилсуднадсвоимикрепостными.Долгоруковскоепреданиебылоканонизировано в научной и популярной литературе советского времени.Вразделеописывается1.4(«антидолгоруковской»)репутацииразвитиеСтруйского.альтернативнойИсследователиэтогонаправления (преимущественно начала XX в.) поставили под сомнениеприговор предыдущих поколений и увидели в Струйском просто человека,преданного литературе и искусству.
Приведя суждения Долгорукова(«сочиненияСтруйскогорассмешилибымертвого.ПотешнеепослеТелемахиды ничего нет на свете» и проч.), Н. А. Обольянинов замечает:«Такие отзывы о стихотворениях Струйского, по-моему, слишком уж суровы;конечно, многие его стихи немногим уступают пресловутой Телемахиде, нооченьмногиеприсяжныминискольконестихотворцами.хужеобыкновенноПрочтите,1например,тогдаписавшихсятакие“вирши”Коровин В.И. Князь Иван Долгоруков и «Капище моего сердца» // Долгоруков И.М.Капище моего сердца или словарь всех тех лиц, с коими я был в разных отношениях втечение моей жизни.
М., 1997. С. 318-319.2Долгоруков И. М. Капище моего сердца или Словарь всех тех лиц, с коими я был вразных отношениях в течении моей жизни. М., 1874. С. 212.3Дмитриев М.А. Мелочи из запаса моей памяти. М., 1869. С. 85-88.10Струйского: они ничем не хуже многих стихов его учителя, Сумарокова»1.Обольянинов показывает, что если не поддаваться интонации мемуариста, аследовать лишь его фактам, то из них, как из рассыпанной мозаики, можнособрать совсем иную картину.Особые отношения с домом Струйских и долгоруковским мифом были уисторика рубежа веков Евгения Александровича Боброва (1867 ‒ 1933). Егостесняла односторонняя интонация долгоруковско-дмитриевского предания.Струйский для Боброва – «очень любопытный человек»2, «человекпросвещенный»3.
«Жизнь его и деятельность составляет предмет особоготруда, подготовляемого мною к печати»4, писал Бобров. Труд этот так и неувидел свет, но вышли несколько статей, которые позволяют высоко оценитьего вклад. Бобров застал последнего хозяина Рузаевки – внука поэта МихаилаПетровича Струйского. Ученый посылал ему тетрадки с вопросами ипустыми полями для ответов – и, кажется, выяснил у М. П. Струйского всё,что тот мог припомнить о своей семье и своем деде.
Эти любопытныепамятники “полевых исследований” филолога хранятся в Отделе рукописейИРЛИ.5В конце 1980-х гг. А. Г. Морозов6 и Н. Л. Васильев7 предприняли новуюпопытку реабилитации Струйского.1Обольянинов Н.‹А.› Поэт и типограф-любитель, Николай Еремеевич Струйский //Голос минувшего. 1913. № 5. С. 272.2Бобров Е.А. Из истории жизни и поэзии А.И. Полежаева // Варшавскиеуниверситетские известия. 1904.
№ 2. С. 11 (отд. паг.).3Бобров Е.А. Помещик и его крестьяне в 1774 году // ИРЛИ (Пушкинский Дом). Ф.677. Архив Е. А. Боброва. Оп. 1. Д. 387. Л. 1.4Бобров Е.А. Из истории жизни и поэзии А.И. Полежаева. С. 11.5ИРЛИ (Пушкинский Дом). Ф. 677. Архив Е. А. Боброва. Оп. 1. Д.
380.6Морозов А.Г. Из тьмы былого // Встречи с историей: очерки, статьи, публикации.Вып. 3. М., 1990. С. 137-147; Струйский Н.Е. Еротоиды. Анакреонтические оды / Сост.,текст, под-ка и предисл. А.Г. Морозова. – М., 1990; Морозов А.Г. «Николай Струйский,поэт российский» // Поэзия: Альманах. Вып. 58. М., 1991. С. 61-67; Струйский Н.Е.Еротоиды.
Анакреонтические оды. / Подг. текста, сост., вступ. ст., послесловие и комм.А.Г. Морозова. М., 2003.7Васильев Н.Л. Жизнь и деяния Николая Струйского, российского дворянина, поэта иверноподданного. Саранск, 2003.11Обзор источников приводит нас к выводу: у одного писателя есть двевзаимоисключающие репутации, каждая из которых зародилась еще при егожизни и до сих пор влияет на восприятие Струйского.Для последователей долгоруковской «партии» Струйский не что иное как«помещик-самодур»1 и «полусумасшедший поэт-графоман»2, «мучитель иистязатель своих крепостных»3 и «исступленный графоман-строчкогон»4.Другие исследователи видят в Струйском человека не только деятельного ипросвещенного, но и всецело преданного литературе, то есть поэта parexcellence.Такая двойственность репутации – нехарактерное явление в историилитературы: если при жизни писателя мнения о нем среди читающей публикиеще разнятся (особенно если эта публика разделена на враждующиелитературные группировки), то в дальнейшем литературная история отводитему то место, из которого ему уже трудно бывает выбраться.
Альтернативныйвзгляднарепутациютогоилииногописателяобычносчитаютмаргинальным.Две эти линии в ходе движения русской литературы от XVIII века кнынешнимднямпоследовательносменяютдругдруга:еслидлясовременников (мнения А. А. Тучкова5, кн. И. М. Долгорукова) поэтическийжар Струйского был не всегда понятен, то литераторы пушкинской поры (кн.П. А.
Вяземский) уже куда снисходительнее к этому поэту и «признательномупомещику»; в середине XIX века выходят мемуары Долгорукова иДмитриева: их суждение о Струйском становится общим местом; вобстановке Серебряного века взгляд на Струйского меняется (Н. А.1Зарин А.‹Е.› Струйский // Русский биографический словарь. ‹Т. XIX:› Смеловский –Суворина. СПб., 1909. С. 564.2Эпитет Н.
П. Смирнова-Сокольского. Цит. по: Васильев Н.Л. Указ. соч. С. 150.3Гуковский Г.А. Русская литература XVIII века. М., 1939. С. 366.4Пикуль В.С. Шедевры села Рузаевки // Пикуль В.С. Из старой шкатулки:Миниатюры. Л., 1976. С. 78.5Огарева-Тучкова Н.А. Воспоминания: 1848 – 1870. М., 1903.12Обольянинов, Е. А. Бобров и др.); в советское время вновь торжествует«долгоруковский миф»; в последние десятилетия имя Струйского вновьреабилитируется.Обзор источников ставит перед исследователем два основных вопроса:(1) Какая из двух репутаций Струйского более соответствует его биографии?(2) Чем объясняется эта цикличность в смене альтернативных репутацийСтруйского?В последующих главах автор старается найти ответ на эти вопросы.Глава 2. Материалы к биографии Н.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
