Диссертация (1101101), страница 29
Текст из файла (страница 29)
Образ дервиша как странника, близкогок природе (значимая параллель собаки и дервиша в «Персе»), связан сфеноменологией природного начала в прозе Иличевского.«Перс» представляет собой наиболее полное освещение и осмыслениедервишества в его творчестве. Если в других романах актуализировалосьзначение дервишества как духовного странничества героя, то в «Персе»,романе с «восточным» названием, именно дервишество как таковое раскрытов качестве социально-исторического явления, и индивидуального духовногоопыта, и ипостаси литературного бытия (образ Хлебникова). Странствующиегерои Иличевского, подчиненные своим мечтам, в романе «Перс» вплотнуюподходят к образу дервиша и к дервишеству как мистической практике.151ЗАКЛЮЧЕНИЕОбраз дервиша и феномен дервишества в современной отечественнойлитературе потребовали не только исследования более раннего опытаобращения к дервишеству в русской литературе, но и характеристикипроисхождения и сути самого явления.
Обозначим основные выводы,сформулированные в ходе работы.Слово«дервиш»имеетнескольковзаимосвязанныхзначений.Важнейшими из них являются следующие: во-первых, это последовательопределенного мистического учения суфийского толка; во-вторых, носительопределенноймудрости,мистическогопорядка;связаннойв-третьих,снекоторыминищий,упражнениямиживущийподаяниеминезависимый, выключенный из обычных механизмов социального бытия.Дервишество имеет в качестве духовного основания учение суфиев.Мораль суфизма, а следовательно, и мораль дервишества не столькоследовала традиционной этике ислама, сколько игнорировала или дажеотрицала ее. Если ортодоксальное мусульманство ориентировано навнешние, санкционируемые обществом принципы и нормы, то исламскиймистицизм – на постигаемые в самом себе принципы абсолютно Единого.Паломничеству в Мекку, хаджу как внешнему проявлению добродетельностисуфиипротивопоставлялисобственнойдуши,«внутреннее»поддерживаемоепаломничествомистическимивглубиныпрактикамиисимволизмом внешнего вида.Процесс познания, отличный от рационального, часто представлен впроизведениях суфиев как опьянение, ведущее к экстазу, безумству.
Из этогологически следует различение экзотерического и эзотерического знания:внеразумность истины не только требует личного мистического опытапознания, но и свидетельствует о невозможности передать сокровенный опытлогически, словесно – познанную Истину нельзя выразить. Вместе с тем,152помочь в передаче сокровенного знания могут символы и знаки; вот почемутак богата суфийская литература притчами, символами, метафорами и т. д.Привлекательность образа дервиша для русской литературы рубежа XIX– XX вв. имела несколько причин, наиболее важными из которых сталиэкзотические мистические практики, привлекавшие внимание; бродячийобраз жизни, ассоциируемый одновременно и со свободой юродства, и споэтическимблужданием;мистическоевдохновение,получившеевоплощение в традиционных символах персидской поэзии, созвучноевдохновению поэтическому; соответствие института дервишества живоймистической традиции.
Эта традиция впоследствии будет развита впроизведениях прозаиков рубежа XX – XXI вв.: Сухбата Афлатуни, ТимураЗульфикарова.Проза Сухбата Афлатуни – яркий пример искусной стилизациилитературного русского языка под «Восток». Главный герой в повести«Глиняные буквы, плывущие яблоки», учитель, является двойникомсовременной для сельчан версии образа дервиша, некогда пришедшего вдеревню, принесшего чудесные буквы, зашифрованные в стенах древнейбани, и предсказавшего приход пресной воды. Дервиш был убит, и память отом укрыта в истории; учитель также становится жертвой косности изависти, однако его спасает вера в него детей и некоторых жителей, и вместесовершают они чудо – возвращают воду, спасаясь навсегда от «безводногоада» – косности, суеверия, закрытости.
Дервиш может быть убит, но незабыт, и дело его не умирает. Сухбат Афлатуни вводит образ дервиша всложное сплетение культурных нитей, раскрывая значение дервиша какмудреца, учителя, обогащенного русской культурой, и проводя образнуюпараллель с христианским Мессией.
Вместе с тем неповторимый колоритязыка Сухбата Афлатуни, хронотоп среднеазиатского села, специфическиеобразы «безводного ада», множество бытовых деталей указывают нанационально-культурную специфику его прозы, обогащающей русский языкпоэтическим сказовым слогом.153Образ дервиша встречается также в повести Сухбата Афлатуни «ДеньСомнения». Дервиш в «Дне сомнения» – образ эпизодический, малосопоставимый с суровой реальностью 1990-х. Совсем новый образ дервишапредстает в пока еще не оконченном романе «Поклонение волхвов». Этотобраз дервиша представлен в романе в библейской стилизации.В творчестве Тимура Зульфикарова сделан акцент на двух важнейшихчертах дервишества как явления: смирении (на дервише, словно на влажнойземле, отпечатываются следы судьбы) и странничестве.Наиболее сложной, многоаспектной и широко представленной втворчестве Зульфикарова становится фигура дервиша Ходжи Зульфикара,чье имя говорит о том, что данный образ является альтер эго писателя, егоархетипическим предком.Творчество Тимура Зульфикарова – уникальный пример взаимодействиямусульманской и христианской картин мира, взаимовлияния поэтикисуфизма и русской поэзии.
Образ дервиша у Зульфикарова являет собой иисторически определенную фигуру исламского мистика, выполняющегозикры и живущего подаянием, он раскрывается в поликультурном слове ввиде параллели к образу юродивого; «дервиш» предстает и поэтом, имудрецом, изображается в юности и старости.В произведениях Зульфикарова он становится носителем мудрости,которую высказывает в притчевой, поэтической форме. Из двух важнейшиххронотопов творчества Зульфикарова, России и Азии, дервиш относится,естественно, к последнему. Но в картине мира Зульфикарова этополикультурный герой, воззрения которого способны укореняться вразличных религиозных и нерелигиозных учениях, школах и «узорах» мира.Если проза Сухбата Афлатуни и Тимура Зульфикарова представляетсобой «восточный» по происхождению взгляд на дервишество, отчастивзгляд изнутри мусульманской культуры, то в творчестве А.
Иличевскогодервишество осмысливается с позиций русской культуры. Приходим квыводу, что в творчестве Сухбата Афлатуни и Тимура Зульфикарова образ154дервиша передан как контекстуально органичный феномен мусульманскойкультуры, а в творчестве А. Иличевского дервиш представлен как социальноментальная модель, символ.Образ дервиша в романе А.
Иличевского «Перс» многогранен. Писательизображает собственно дервишей, представителей исламского мистицизма,которых персонажи романа встречали еще в детстве. Эти персонажистановятся схожи с дервишами, когда отдаются творческому поиску, своеймечте. В романе выписан ритуал зикра. Велимир Хлебников, которого и всамом деле звали «урус дервишем» во время его азиатских походов,воссоздан Иличевским в виде знакового образа – персонифицированногоединения русской традиции с восточной.
Уподобление Хлебникова дервишу,а Хашема – Хлебникову помогает и героям, и читателю увидетьнепрерывность творческого и мистического начал в человеке и человечестве.В романах А. Иличевского «Матисс», «Математик», «Анархисты», «АйПетри» явились герои, архетипические истоки которых восходят кдервишеству. Образ дервиша, с точки зрения авторского мировидения, – этоконструкт, связанный с духовным бродяжничеством главных героев,поиском ими истины в странничестве, с отказом от социальных связей ибегством из города на лоно природы – в поисках себя и Бога.Таким образом, дервишество является весьма важным источникомассоциаций и образов в сложно организованной прозе Иличевского. Оноосмысливается и как ветвь исламского мистицизма, и как вектор духовного ителесного эскапизма.
Странничество в поисках Бога, сути мира и себя самогоявляется преимущественным способом жизни героев Иличевского.В заключение отметим, что феномен дервиша и дервишества в русскойлитературе имеет, безусловно, свое продолжение и будущее, томусвидетельство – новые романы о дервишах, например роман Андрея Волоса«Возвращение в Панджруд» (2013). Этот роман не стал материалом нашегоисследования, однако является убеждающим примером константногоинтереса к образу дервиша в современной литературе, его востребованности155у писателейXXI в.Феномендервиша идервишества,понашимнаблюдениям, будучи архетипом восточной культуры, раз от разу будетпрочитываться и приобретать новые авторские видения, подходы к этомувосточному институту, что, безусловно, обогатит и разнообразит русскуюлитературу.156БИБЛИОГРАФИЯЛитературно-художественные и фольклорные источники1.Айтматов 1966 – Айтматов, Ч.
Джамиля: Повести / Ч. Айтматов. – М.:Худож. литература, 1966. – 425 с.2.Айтматов 1984 – Айтматов, Ч. Буранный полустанок / Ч. Айтматов. –М.: Сов. писатель, 1984. – 302 с.3.Алматинская 1969 – Алматинская, А. Гнет: Роман: В 2 кн. /А. Алматинская. – Ташкент: Изд. худож. литер. им. Гафура Гуляма, 1969. –Кн. 1. – 462 с.4.Апухтин 1961 – Апухтин, А.Н. Стихотворения / А.Н. Апухтин. – Л.:Сов. писатель, 1961. – 397 с.5.Афлатуни 2005 – Сухбат Афлатуни. День сомнения: Повесть / СухбатАфлатуни // Новая Юность.
– 2005. – № 1 (70). – C. 86–172.6.Афлатуни 2006 – Сухбат Афлатуни. Глиняные буквы, плывущиеяблоки: Повесть-притча / Сухбат Афлатуни // Октябрь. – 2006. – № 9. – С. 3–63.7.Афлатуни 2006а – Сухбат Афлатуни. Пишу о Платоне, молчу о Фоме:Интервью/СухбатАфлатуни.–[Электронныйресурс.]–URL:http://www.fergananews.com/article.php?id=48748.Афлатуни 2010 – Сухбат Афлатуни. Поклонение волхвов. Ч.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
