Диссертация (1101101), страница 22
Текст из файла (страница 22)
Деяния их были исполнены святости,пророчества, спасения, геройства. Поэты передавались, как святыни, отобщины к общине, списки их стихов были священны» [Иличевский 2010:434]. Идеальное и истинное дервишество, таким образом, есть пламенноепророчество и мистическое соперничество с Богом.3.2. Дервишество как «духовное бродяжничество» в романах«Матисс», «Математик», «Анархисты»Прежде чем приступить к анализу романов А. Иличевского «Матисс»,«Математик», «Анархисты», следует сделать пояснение. В этих романахсобственно дервиш не упоминается.
Однако русский писатель АлександрИличевский,находясьвпространствебикультурнойсреды(эта«бикультурность» может иметь разные параметры: по длительности,географии, времени проживания в данном месте и проч.), так или иначе46Хуруфиты – последователи учения мусульманской шиитской секты, основанной в концеXIV в. Фазлаллахом Астрабади. Секта подвергалась жестоким гонениям и была почтиполностью истреблена в Турции в 1824 г.; остатки ее, слившиеся с дервишским орденомбекташи, сохраняются в некоторых мусульманских странах и в настоящее время [ИЭС1991: 284–285].113транспонирует образы, символы, аксиологию другой, второй культуры всвою, главную для личности писателя, в нашем случае – русскую.Романы, вынесенные в заглавие параграфа, входят в трилогию подназванием «Солдаты Апшеронского полка».
В отличие от романа «Перс», гдеприсутствие дервишей очевидно, где они описаны как представителиисламского мистицизма, где изображен «урус дервиш» – ВелимирХлебников, в романах «Матисс», «Математик», «Анархисты» дервишизображен опосредованно. «Образ дервиша у Иличевского предстает,пользуясьязыком философовЖиляДелёза иФеликсаГваттари47,номадическим субъектом, не имеющим “прикрепления” ни к конкретнойсоциальной общности, ни к государству. В условиях глобализациигуманитарные науки и философия все больше интересуются культурнымиобразцами номадических, “не прикрепленных к месту” субъектов.
Дервишявляется одним из наиболее старых и наиболее глубоко осмысленных вкультуре образцов “номадического” субъекта»48.Постфеминистский теоретик Рози Брайдотти в исследовании «Путемномадизма» дает характеристику номадическому сознанию: это «естьэпистемологический и политический императив критического мышления», а«номадическая эстетика отражает политики периферийного сопротивленияновым гегемоническим формациям» [Брайдотти 2001: 137–138]. Такжетеотерик утверждает, что «номадизм состоит не столько из бездомности,сколько из способности воссоздавать свой дом где бы то ни было»[Брайдотти 2001: 138].Вослед сказанному отметим еще один социальный феномен –эскапизм49, который является средством выживания и преимущественным47Жиль Делёз (1925–1995) – французский философ-постструктуралист; Пьер-ФеликсГваттари (1930–1992) – французский психоаналитик; они совместно написали знаменитыйтрактат «Анти-Эдип» (1972).
Делёз и Гваттари ввели в дискурс ХХ в. номадологию –науку о кочевничестве как новом способе жизни.48Кукулин И.В. Электронное письмо автору (Н.Т.) от 19 июня 2013 г.49Эскапизм (от англ. escape – бежать, спастись; от лат. excappare, выражающего желаниеотдельной личности, группы лиц, круга людей уйти от окружающей их действительности)– социально-политическое явление. Эскапизм представлял собой уход от реально114способомжизнигероевдействительности.ОднакоИличевского.вЭскапизмконтекстероманов–этоуходИличевского,отвмироощущении его персонажей эскапизм – это еще и принципиальный уходна поиски Бога, именно поэтому эскапизм у Иличевского соотносится сдервишеством, в котором также присутствует религиозное начало.Название романа А. Иличевского «Матисс» заявляет о великомфранцузском художнике, скульпторе, лидере течения фовистов – АнриМатиссе.
Анри Матисс в романе не появляется, а приходит во снах главномугерою в виде света и формы: «Фон его составил куб воздуха, наполненныйсветом и пустыми птичьими клетками. На переднем плане плыл еголюбимый художник Матисс – уже старый, с запущенной бородкой, внадтреснутом пенсне, – он озабоченно склонялся к невидимому предмету,затерявшемуся в зарешеченных дебрях нестерпимого солнечного света.
Отэтой картины защемило сердце» [Иличевский 2008а: 250]. Тем не менее вромане постоянно ощущается присутствие художника. А. Иличевский, вторятехнике художника, как бы переносит гамму красок с его картин на страницыромана, и словесный текст приобретает матиссовскую живописность.Иличевский отмечает, что в романе важен «тот цвет, та яркость, тотсвет, которого не хватает героям в жизни.
Герои романа находятся в поискахМатисса, в поисках невозможного света-счастья, то есть это навязчивая идея,фигура, вокруг которой все действие и происходит» [Басинский 2007].ХудожникАнриМатисс«увлексялинейнымиорнаментамимусульманского Востока в стиле арабесок. В его графике арабеск сочетался стонкой передачей чувственного обаяния натуры»50. В частности, книгаперсидскогопоэта,философа,суфияОмараХайяма«Рубаи»проиллюстрирована рисунками, картинами и декупажами Анри Матисса.существовавшей общественной жизни в скит или «пустынь», обитель, монастырь [ПЭ1999: 650–651].50Источник: Википедия: Свободная энциклопедия.
– [Электронный ресурс.] – URL:https://ru.wikipedia.org/wiki/115Матисс как реальный художник имеет к сюжету романа «Матисс»отношение опосредованное – то, которое существует в метатексте, но нереализовано в романе Иличевского: страстная увлеченность художникаВостоком передана атмосфере романа, его главному герою.Роман «Матисс» связан с историей народа, страны, общества – на сломеэпох, в период распада СССР. Иличевский рассуждает о поколении,пережившем этот экзистенциальный перелом, и о судьбе постсоветскойРоссии.
Роман «Матисс» актуален, потому что «пришла пора осмыслитьсобытия 1990-х гг., сделать выводы и решить, как жить дальше. СССРраспался, “человек умер”, но “нового человека создано не было”, и времясловно остановилось между больше не существующим прошлым и еще несуществующим будущим» [Litkritik]. Автор пытается разобраться, чтопроизошло с его поколением со времен распада Союза. Иличевский признаетзаслуги своего поколения: “…существенная часть того малого лучшего, чтосделано в стране, – сделано руками именно его поколения” [Иличевский2008а: 105].Сюжет романа «Матисс» «построен в форме путешествия. Перед намитри судьбы: главного персонажа Королева и его спутников – бомжей Вади иНади, биографии которых в какой-то точке повествования пересекаются, иуже до финала они идут вместе» [Шафранская 2008б: 38].Иличевский исследует, как экстремальные события, связанные сраспадом империи, повлияли на антропологический портрет «постсоветскогочеловека», в частности, показывая, как главный герой романа, ЛеонидКоролев, решает свою судьбу, соотнося с требованием времени.Королевпытаетсяосмыслитьистинноеположениеобщества,исторический катаклизм, в который ввергнута страна: «…все это мелкиечерточки, все это ничтожно по сравнению с тем трагическим замыслом, чтонезримо овладел верхними слоями и нынче спускается в видимые нижние.Да – слишком просто, чтобы быть правдой.
Ага, ага, снова получается, чтоесли бы не Бог, я б давно уж удавился. И все-таки, как это неподъемно116сложно. Тут словно бы – как ни просто – упираешься в ответственностьсамосознания. Здесь нет и духа скорби – куда подевалась империя, и всетакое. Не в материальной составляющей дело, а в том, что незримая природаРодины терпит фиаско раз за разом… Речь идет не об умалении царственныхфункций, а простых человеческих» [Иличевский 2008а: 237].Иличевский повествует о событиях октября 1993 г., которые сталитрагической страницей в российской истории: «В начале октября что-тослучилось, танки подъехали к Белому Дому, забегали люди с автоматами, нанабережной выстроились в ряд машины “скорой помощи”, толпа высыпала кмосту. <…> …Танки стреляли, окна Дома дымились, повсюду виднелисьоранжевые цистерны поливальных машин, выставленных в качествезаграждения.
То и дело тарахтели автоматные очереди, и вся густая россыпьлюдей, как пленка жира на бульоне, шарахалась к подворотням большогоуглового дома, к реке, на набережную. <…> Волнообразные всполохи толпыдоносили невидимый источник паники. Находясь внутри, Вадя вместе совсеми заражался страхом в чистом виде, – невидимость источникаобескураживала, жестокая легкость носилась над площадью, рекой, городом»[Иличевский 2008а: 51–53].Вследствие распада советского государства в душах людей поселяетсястрах, страх от непонимания происходящего, страх за новое будущее России.Автор подробно описывает настроения людей, царившие в то время: «Онвидел повсюду страх.
Видел его воочию, везде. <…> Ежедневный страхстоял прозрачно по глазам, страх вокруг стыл студнем, дрожа зыбкой, густойбезвоздушной массой. Люди… боялись остро, беспокойно. <…> Боялись…конкретногобыта,конкретныхгаишников,конкретногохамства,конкретного надругательства, вторжения. Причем это была не просто боязнь.Через эти заземленные страхи проходил мощный поток непостижимогоужаса. Пустота впереди, пустота под ногами, память о будущем у общества –и тем более власти: меры ноль. Страна никому, кроме Бога, не нужна»[Иличевский 2008а: 105–106].117По мнению повествователя Иличевского, этические вопросы ещебольше усугубляются во времена исторических катаклизмов. Государствозабывает о нравственности и утрачивает осознание высшего смысла вназначении человека: «…Королеву становилось страшно, что в том-то и суть:тьма общего положения основывалась тем, что даже краткое увеличениедохода ни на что не могло повлиять.
Ничего не могло принести избавленияот рабства, не говоря уже о рабстве метафизическом: благосостояние невозбуждало в себе отклика, оно оставалось глухо к усилиям. Следовательно,не могло возникнуть стимула к улучшению ситуации, общество вязло втупике, ни о каком среднем классе речи быть не могло, следовательно,вокруг царствовало не что иное, как рабство» [Иличевский 2008а: 198–199].Герой Иличевского осознает свое бессилие и понимает, что ничего не можетсделать:«Ничегонельзябылопоправитьвнравственномхламе,поглотившем жизнь. Ничего нельзя было поделать с дебрями колючейпроволоки прошлого, полонившего однообразное будущее» [Иличевский2008а: 198].Герой Иличевского – Леонид Королев – рассуждает о том, что будущееможно обрести только путем самопознания, познания своего истинного я:«…догадался, наконец, что будущего не существует потому, что человекперестал себя понимать, не справляется с собой.
Что он перестал бытьпроизводной коллективной междоусобицы. Что его отняли от пуповиныродины» [Иличевский 2008а: 144]. Следом герой отмечает, что будущеевремя «должно было состоять не из прошлого, а из выбора прошлого, егоосмысления,собранногопоточкамсозидающегоотчуждения.Такпространство состоит не из протяженностей, а из выбора окрестностейчувств, его взрывающих творением» [Иличевский 2008а: 144]. Однакоповествователь убежден, что только внутренний бунт поможет обрестигармонию между прошлым и будущим, между личностью и обществом,личностью и окружающим миром: «…бунт внешний ничего не даст. Бунтдолжен быть внутренним, чтобы мозг засветился.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
