Диссертация (1101050), страница 9
Текст из файла (страница 9)
И потому я вас прошу объявить, чтобы поймавшийпредставил его немедленно ко мне в самом скорейшем времени»125.Инструменты, с помощью которых строится художественный мирмосковской повести М.А. Булгакова «Дьяволиада», во многом представляютсобой развитие тех художественных средств, которые были разработаны втворчестве А.С. Пушкина и Н.В. Гоголя. Многочисленные параллели спроизведениями Н.В.
Гоголя, в особенности с его Петербургскими повестями,связь с поэмой А.С. Пушкина «Медный всадник», с одной стороны, иочевидные переклички с более поздним произведением самого М.А. БулгаковаБулгаков М.А. Мастер и Маргарита СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2014. С.93Гоголь Н . В . Нос // Гоголь Н. В.
Полн. соб. соч.: [В 14 т.] / АН СССР; Ин-т рус. лит. (Пушкин.Дом). –[М.; Л.]: Изд-во АН СССР, 1937–1952. Т. 3. Повести / Ред. В. Л. Комарович. 1938. С.60-6112412553– романом «Мастер и Маргарита», с другой, позволяют представить повесть«Дьяволиада» как своеобразный мост, соединяющий петербургский миф смосковским. Действительно, место действия повести «Дьяволиада», так же какместо действия петербургских повестей Н.В. Гоголя, представляет собойпространство сводящего с ума хаоса, который оборачивается то комичной, то,напротив, самой зловещей своей стороной. Москва М.А. Булгакова, такимобразом, предстает продолжением Петербурга Н.В.
Гоголя и прообразомМосквы «Мастера и Маргариты».Однако здесь требуется оговорка. Петербург в поэме «Медный всадник»,так же как и в повестях Н.В. Гоголя, очерчен ярко и со всей определенностью.Так же, как Москва в романе «Мастер и Маргарита». Петербург, скажем, вповести «Нос» или Москву в московских главах «Мастера и Маргариты»невозможно перепутать с другим городом. В повести «Дьяволиада» делообстоит иначе. Здесь собственно Москва, ее приметы едва намечены. Их нужноспециально искать в тексте. Это бывший ресторан «Альпийская роза», 9-тиэтажный небоскреб, рыжая башня с часами, контора Центроснаб.
На местодействия вроде бы указывает песня «Шумел, гремел пожар московский».Однако большую часть этих примет нельзя назвать репрезентативными.Современному читателю они по большей части вообще ни о чем не говорят.Название давно закрытого ресторана давно кануло в Лету. 9-ти этажныйнебоскреб – тоже примета из далекого прошлого. Центроснаб, как можнодогадываться, указывает на столицу, но тоже необязательно. «Шумел, гремелпожар московский» играет в повести «Дьяволиада» ту же роль усиления54комического эффекта, что и песня «Славное море священный Байкал» в романе«Мастер и Маргарита».
Однако в романе песня с местом действия никак несвязана. Другими словами, Москва в повести «Дьяволиада» нарисованаопять-таки как своего рода набросок, ее можно попросту и не узнать. Местодействия не играет здесь той исключительной роли, какую оно играет впроизведениях Н.В. Гоголя или в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита».Поэтому параллель между петербургским и московским мифами во многомопределяется родственностью творчества Н.В. Гоголя и М.А.
Булгакова в целом,общностью принципов построения художественного мира как такового.Москва, будучи символом естественного течения русской жизни, в повестиМ. Булгакова теряет свою естественность и становится, подобно гоголевскомуПетербургу, – центром зла, приносящим страдания «маленькому человеку». ВВарфоломее Короткове угадываются черты и Акакия Акакиевича из «Шинели»,и Пискарева из «Невского проспекта».
М. А. Булгаков рисует в «Дьяволиаде»город абсурда, по улицам и учреждениям которого мечется главный герой,потерявший документы, а вместе с ними и себя как человека, как личность.Приём удвоения – основной приём, используемый автором для созданияиррационального, абсурдного, гротескного образа города и героя в повести:двойником ЦЕНТРОСНАБА является СПИМАТ (база спичечных материалов),двойник Короткова – Колобков. Учреждение заполняет собой всю естественнуюдействительность, которая становится в повести фантасмагорической.
Москва,таким образом, утрачивает приметы «естественного» города и становитсяподобно Петербургу холодной и отчужденной для булгаковского героя55Короткова, так же как и для Евгения из пушкинского «Медного всадника».Такимобразом,вповести«Дьяволиада»происходитсближениемосковского мифа с петербургским.
Повесть М. Булгакова имеет множествоперекличек с такими произведениями Н. Гоголя, как «Вий», «Нос», «Шинель»,«Записки сумасшедшего», «Мертвые души». Это своего рода черновойнабросок «Мастера и Маргариты».56Глава II.«Роковые яйца»: художественное пространство и приемысоздания мифа о МосквеЕсли в повести «Дьяволиада» образ Москвы едва намечен, то в повести«Роковые яйца» столица приобретает отчетливые очертания и начинает житьполнокровной и насыщенной жизнью.§1. Структура пространства и времени в повести «Роковые яйца»Город по ходу действия проживает целых два полных жизненных цикла,состоящих из трех главных этапов: 1.
полный упадок, 2. восстановление и 3.бурный расцвет. Прохождение первого жизненного круга умещается внебольшую по объему первую главу, хотя и продолжается чуть менее десяти летс 1919 по 1928 год. Событиям второго цикла, умещающегося во временнойотрезок длиною в один год с весны 1928-го по весну 1929-го года, собственно ипосвящена сама повесть, первая глава которой служит своего рода вступлениемк основному действию.
В течение лета 1928 года Москва успевает пережить трикатастрофических события, которые можно рассматривать и как три виткаразвития одной большой катастрофы.В повести «Роковые яйца» городское пространство имеет свой, если такможно выразиться, двухчастный центр, где разворачиваются основные события.Это, в первую очередь, Зоологический институт на улице Герцена, а такжеквартира профессора Персикова на улице Пречистенка.
Подобно тому как в57романе «Белая гвардия» центральное положение в пространстве занимаетквартира Турбиных, в повести «Собачье сердце» – квартира профессораПреображенского. Художественное пространство повести «Роковые яйца»,таким образом, имеет сложное трехчастное строение: 1. центральная точкавнутри столицы, 2. Москва, располагающаяся за пределами этой точки, и 3.пространство вокруг Москвы, находящееся во власти враждебной городустихии. Такое строение полностью повторяет структуру пространства в романе«Белая гвардия», где положение Москвы занимает Киев.1.1 Полный упадок и кризисНачало упадка и разрухи знаменуется несколькими символическимисобытиями. К ним относится уплотнение квартиры профессора, означающеесужение жизненного пространства и вторжение в него грубой внешней силы:«В 1919 году у профессора отняли из пяти комнат три» 126 .
А такжепереименование улицы Никитской, на которой находится зоологическийинститут, в улицу Герцена и поломка часов на углу Герцена и Моховой: «… и20-ый год вышел еще хуже 19-го. Произошли события, и притом одно за другим.Большую Никитскую переименовали в улицу Герцена. Затем часы, врезанные встену дома на углу Герцена и Моховой, остановились на одиннадцати счетвертью»127.
И то и другое событие фиксируют остановку и сломупорядоченной привычной жизни, отмечают отправную точку постепенногосползания в хаос.Булгаков М.А. Роковые яйца // Собачье сердце: Повести. СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2011.С.54127Там же. С. 54-5512658Процесс набирающего обороты разрушения передается в первую очередьчерез описание происходящего в зоологическом институте: «…в террарияхзоологического института, не вынеся всех пертурбаций знаменитого года,издохли первоначально восемь великолепных экземпляров квакшей, затемпятнадцать обыкновенных жаб и, наконец, исключительнейший экземпляржабы Суринамской.
Непосредственно вслед за жабами, опустошившими тотпервый отряд голых гадов бесхвостых, переселился в лучший мир бессменныйсторож института старик Влас, не входящий в класс голых гадов. Причинасмерти его, впрочем, была та же, что и у бедных гадов, и ее Персиков,определил сразу:– Бескормица!»128.«Действие смертей, и в особенности Суринамской жабы, на Персикова неподдается описанию. В смертях он целиком почему-то обвинил тогдашнегонаркома просвещения»129.Кризис углубляется и достигает пика: «Дальше пошло хуже. По смертиВласа окна в институте промерзли насквозь, так что цветистый лед сидел навнутренней поверхности стекол. Издохли кролики, лисицы, волки, рыбы и вседо единого ужи. Персиков стал молчать целыми днями, потом заболелвоспалением легких, но не умер.
Когда оправился, приходил два раза в неделю винститут и в круглом зале, где было всегда, почему-то не изменяясь, пятьградусов мороза, независимо от того, сколько на улице, читал в калошах, в128129Там же. С.55Там же.59шапке с наушниками и в кашне, выдыхая белый пар, восьми слушателям цикллекций на тему «Пресмыкающиеся жаркого пояса». Все остальное времяПерсиков лежал у себя на Пречистенке на диване, в комнате, до потолканабитой книгами, под пледом, кашлял и смотрел в пасть огненной печурки,которуюзолоченымистульямитопилаМарьяСтепановна,вспоминалСуринамскую жабу»130.Нужно заметить, что упадок, приведший к голоду и многочисленнымсмертям, начинается с переименования улицы, затем запечатлеваются всимволической остановке времени, потом распространяется на животных ивпоследствииперекидываетсяналюдей.Тоестьнарушениепространственно-временных связей и координат имеет своим следствиемстрадание и гибель населяющих это пространство живых существ.
Разруха,царящая в городе, имеет параллель, которой является физическая болезньпрофессора Персикова (воспаление легких). Выздоровление тоже происходитпараллельно. Такая синхронизация кризиса и болезни, восстановления ивыздоровленияслужитодушевлениюхудожественногообразагорода,уподоблению его живому существу. В построенной в повести моделиприсутствует сильный биологический акцент. Бытовая обстановка, обитателитеррариев и люди образуют некое подобие экосистемы, элементы которойнаходятся в жесткой взаимосвязи и взаимозависимости.1.2 Развитие, восстановление и расцветКризис достигает пика, вслед за которым намечается просвет, поворот к130Там же.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
