Диссертация (1101050), страница 7
Текст из файла (страница 7)
«Ах, право, дьяволубы я заложила душу, чтобы только узнать, жив он или нет» 95, – подумалаМаргарита и, обернувшись, увидела незаметно подсевшего к ней на скамейкупосланца Воланда – Азазелло.89909192939495Гоголь Н.В. Вий // Гоголь Н. В. Полн. собр. Соч.: [В 14 т.] Т. 2 [М.; Л.]: Изд-во АН СССР,1937–1952. Миргород / Ред. Н. Л.
Мещеряков. 1937. С. 182Там же.Булгаков М.А. Дьяволиада // Собачье сердце: Повести. СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2011. С. 11Там же.Там же.Там же.Булгаков М.А. Мастер и Маргарита СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2014. С. 23040Главных героев повестей «Вий» и «Дьяволиада» роднит еще однаособенность. Как уже было сказано, Хома Брут – человек самый простой ирядовой. Его мысли и побуждения не простираются дальше желания выпитьгорилки и выкурить трубку. Его обычность никак не предполагает каких-тоособенных поворотов судьбы, выводящих его жизнь за рамки, условно говоря,горилки и трубки: «Философ Хома Брут был нрава веселого, любил оченьлежать и курить люльку; если же пил, то непременно нанимал музыкантов иотплясывал трепака»96. И вдруг именно с ним происходит трагедия, размахкоторой вступает в некоторое противоречие с его обликом и натурой. Именноэто противоречие в первую очередь и порождает сильнейший эмоциональныйэффект.Несчастныйсовершеннонеожиданнодлясебяоказываетсявовлеченным в поле действия страшной высшей силы, из которого он, несмотряна наивные попытки, никак не может вырваться.
С самого начала возникаетмотив обреченности главного героя, который сначала он сам не улавливает, нопо мере продвижения к развязке начинает остро ощущать. Приближениестрашной и, главное – неминуемой гибели, слышимые шаги смерти придаютповести совсем иной тон по сравнению с тем, который был задан с самогоначала.Схристианскойточкизрения,финалповести«Вий»можетрассматриваться как наказание и воздаяние за грехи.
Хома Брут – мелкийгрешник, который пьет, легко врет, может что-то по мелочи украсть и так далее.96Гоголь Н.В. Вий//Гоголь Н. В. Полн. собр. Соч.: [В 14 т.] Т. 2. [М.; Л.]: Изд-во АН СССР,1937–1952. Миргород / Ред. Н. Л. Мещеряков. 1937. С. 18141Его философия жизни – «чего быть, того не миновать» 97 – исключаетзначимостьличноговыбора,апотомупротиворечитхристианскомумировоззрению. Хома Брут, сам не осознавая того, настойчиво стучится вадские врата. Во-первых, он, как уже было сказано, поминает и тем самымпризывает черта.
А во-вторых, он, не чувствуя угрозы, настаивает на том, чтобыстаруха, которая впоследствии окажется ведьмой, впустила его самого и егоспутников к себе. Она ведь сначала им отказывает. Таким образом, Хома самделает все для того, чтобы навлечь на себя беду. Можно предположить, что, всоответствии с христианским миропониманием, помочь спастись от ведьмы идьявольских сил герою повести могло покаяние. Но Хома Брут в молитвеобращается к Богу только за защитой, но не за прощением. Возможно, именно вэтом кроется причина его финальной гибели.
Эта идея развита в одной изпоследних экранизаций повести «Вий» – фильме «Ведьма». Его главный геройв самый последний момент, когда его гибель уже кажется неминуемой,обращается к небесам с горячей покаянной молитвой и просит прощения за всюсвою прожитую грешную жизнь, после чего обступившая героя тьма и адскоевидение рассеиваются.Как бы то ни было, контраст между масштабом личности главного героя имасштабом драмы, в центре которой он оказывается, в повести присутствует.Этот контраст можно трактовать как предостережение: человек сам не замечает,как незначительные грехи и пороки влекут его в преисподнюю.
Можно97Там же. С. 18142понимать его менее прямолинейно, оставляя место недоумению: за что? Ведь,действительно, за Хомой не значится никаких страшных преступлений, закоторые его могло бы ждать такое наказание. Но так или иначе герой,оказавшись в центре трагических событий, перерастает сам себя.В повести «Записки сумасшедшего» регистр переключается дважды.Сначала перед читателем предстает сатирический образ душевнобольного,одолеваемого шизофренией и манией величия. Однако в самом финале сквозьего черты вдруг начинает проглядывать образ мученика: «Что я сделал им? Зачто они мучат меня? Чего хотят они от меня, бедного? Что могу дать я им? Яничего не имею. Я не в силах, я не могу вынести всех мук их, голова горит моя,и все кружится передо мной.
Спасите меня! <...> Матушка, спаси твоегобедного сына! Урони слезинку на его больную головушку! Посмотри, как мучатони его!»98. Но перед самой последней точкой автор успевает вновь надетьсвоему герою шутовской колпак: «А знаете ли, что у алжирского бея под самымносом шишка?»99.2.4. Образ «маленького» человекаОбраз «маленького» человека в повести М.А. Булгакова вообще подвергнутнарочитому сатирическому снижению.
Исследователи усматривают в немавтобиографические черты, что говорит об авторской самоиронии. Как пишетМ.О. Чудакова: «В ранней прозе Булгакова, повествующей «от первого лица»,гоголевский герой соединен с гоголевским повествователем, рассказ о9899Гоголь Н . В . Записки сумасшедшего // Гоголь Н.
В. Полн. соб. соч.: [В 14 т.] Т. 3. [М.; Л.]: Изд-воАН СССР, 1937–1952. Повести / Ред. В. Л. Комарович. 1938. С. 214Там же.43«маленьком человеке» в окружении сложной, сокрушающее действующейреальности есть в то же время рассказ повествователя о себе, о собственныхзлоключениях».Варфоломей Коротков – «нежный, тихий блондин»100, служащий конторы скомичнымназваниемГлавцентрбазспимат(ГлавнаяЦентральнаяБазаСпичечных материалов). Перед нами – нелепый, подчеркнуто мелкий иничтожный конторщик с говорящей фамилией и тяжеловесно-комичнымименем.
Также нелепо и мелко все, что с ним происходит – начиная снеоправдавшейся надежды навечно утвердиться в Спимате и прослужить там«до окончания жизни на земном шаре» 101 , избежав превратностей судьбы,заканчивая искрой, попавшей в глаз и принудившей его надеть повязку налицо. Можно сказать, что перед нами – вариант гоголевского АкакияАкакиевича.Его протест против увольнения также принимает комичные и сниженныеформы, что выражается на лексическом уровне:« – Нет! Я объяснюсь.
Я объяснюсь! – высоко и тонко спел Коротков, потомкинулся влево, кинулся вправо, пробежал шагов десять на месте, искаженноотражаясь в пыльных альпийских зеркалах, вынырнул в коридоре и побежал насвет тусклой лампочки, висящей над надписью «Отдельные кабинеты».Запыхавшись, он стал перед страшной дверью и очнулся в объятияхПантелеймона»102.100101102Булгаков М.А. Дьяволиада // Собачье сердце: Повести.
СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2011. С. 7Там же.Там же. С. 1744«Высоко и тонко спел», «кинулся», «пробежал на месте, искаженноотражаясь в пыльных зеркалах», «побежал на свет тусклой лампочки»… Самадействительность в ответ на попытки этого персонажа как-то сопротивлятьсяобстоятельствам ставит его, и без того весьма жалкого, в глупое и унизительноеположение: « Коротков потушил примус и побежал на службу, стараясь неопоздать, и опоздал на 50 минут из-за того, что трамвай вместо шестогомаршрута пошел окружным путем по седьмому, заехал в отдаленные улицы смаленькими домиками и там сломался»103.И вот этот человек, который предстает перед читателем то в дурацкойповязке на лице, то в искаженном зеркальном отражении, вечно суетяшийся,панически мечущийся, кричащий визгливым голосом, совершенно неожиданнонепосредственно перед гибелью «вытянулся во весь рост и крикнул:–Лучше смерть, чем позор!»104.В финале опять-таки меняется сам стиль повествования, который изернически-ироничного преобразуется в глубоко сочувственный и исполненныйтрагизма: «Преследователи были уже в двух шагах.
Уже Коротков виделпротянутые руки, уже выскочило пламя изо рта Кальсонера. Солнечная безднапоманила его, Короткова, так, что у него захватило дух. С пронзительнымпобедным кликом он подпрыгнул и взлетел вверх. Вмиг перерезало емудыхание. Неясно, очень неясно он видел, как серое с черными дырами, как отвзрыва взлетело мимо него вверх.
Затем очень ясно увидел, что серое упало103104Там же. С. 15Там же. С. 5045вниз, а сам он поднялся вверх к узкой щели переулка, которая оказалась над ним.Затем кровяное солнце со звоном лопнуло у него в голове, и больше он ровноничего не видал»105.Заключительный эпизод полностью преображает главного героя, поднимаяего на принципиально новую высоту и тем самым резко меняя его восприятиечитателем. Похожая трансформация происходит с образом Хомы Брута вповести «Вий».
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
