Диссертация (1101050), страница 23
Текст из файла (страница 23)
Щель расширилась, и кот сменилсястарушечьей физиономией в платке. Юбка старухи, усеянная белым горохом,оказалась в кухне. Старуха указательным и большим пальцем обтерлазапавший рот, припухшими и колючими глазками окинула кухню и произнеслас любопытством:– О, господи Исусе!Бледный Филипп Филиппович пересек кухню и спросил старуху грозно:– Что вам надо?– Говорящую собачку любопытно поглядеть, – ответила старуха заискивающе иперекрестилась»369.Кот, старуха-странница, сам Шариков, Швондер и весь домком,многочисленные посетители – «народ», который «целые дни ломится» 370 к368369370Там же.
С.212Там же. С.212Там же. С.213148профессору и звонит ему по телефону («Звонки следовали один за другим»371),играют в жизни Филиппа Филипповича ту же роль, какую играли Кальсонеры всуществовании Короткова в повести «Дьяволиада». Они создают невыносимуюдля профессора обстановку изматывающего абсурда, в буквальном смысле –сводят с ума. Они доводят профессора до состояния крайнего физического инервного напряжения: « – … Клянусь вам, дорогой доктор, я измучился за этидве недели больше, чем за последние четырнадцать лет!»372; « – Не сметь! –явно больным голосом воскликнул Филипп Филиппович»373.
Его болезненнаяусталость заметна всем окружающим: « – Филипп Филиппович, прошу вас, неволнуйтесь»374; « – Помилуйте, вас жалко, Филипп Филиппович!»375.§3. Основной конфликт между профессором и ШариковымПроисшествие с котом приводит к новой словесной баталии междупрофессором и Шариковым. Профессору каждое новое объяснение с«лабораторным существом» отнимает все больше сил и здоровья. Шариков,напротив, только обретает все большую уверенность. Безнадежность попытоквоспитать или развить Шарикова или хотя бы привить ему элементарныепонятия о нормах поведения становится окончательно очевидной: « – Знаете,Шариков, – переведя дух, отозвался Филипп Филиппович, я положительно невидел более наглого существа, чем вы» 376; «– Ну уж это действительно, –Многозначительно заметил Федор, – такого наглого я в жизнь свою не371372373374375376Там же.
С.216Там же. С.211Там же. С.218Там же.Там же.Там же. С.217149видел!»377. Шариков не делает и не намерен делать никаких шагов навстречупрофессору Преображенскому. Из него все очевиднее выглядывает КлимЧугункин, который совсем не склонен к дальнейшей трансформации или темболее – преображению. Это вынужден констатировать сам профессор,наблюдающий, за тем, как «профессионально» Шариков пьет водку: «Шариковвыплеснул водку в глотку, сморщился, кусочек хлебца поднес к носу, понюхал,а затем проглотил, причем глаза его налились слезами.– Стаж, – вдруг отрывисто и как бы в забытьи проговорил ФилиппФилиппович.Борменталь удивленно покосился:– Виноват?..– Стаж, – повторил Филипп Филиппович и горько качнул головой, – тут ужничего не поделаешь! Клим!..Борменталь с чрезвычайным интересом остро вгляделся в глаза ФилиппаФилипповича.– Вы полагаете, Филипп Филиппович?– Нечего и полагать.
Уверен в этом»378.Инымисловами,очереднойвитокконфликтаукрепилпозицииШарикова-Швондера и окончательно ослабил профессора. И морально ифизически.377378Там же. С.218Там же. С.220150Словесная дуэль на тему переписки Энгельса с Каутским тоже закрепляет«успех» Шарикова и косвенно – Швондера. Их броня крепка и непробиваема.Противопоставить этому ни профессору, ни доктору нечего. В «боях» онитолько теряют остаток сил. Попытки познакомить Шарикова с нормами этикетасмешны и нелепы. Шариков до поры делает вид, что следует наставлениям иприслушивается к ним, сохраняя внутри убежденность в том, что это вредная иненужная чепуха, которую он, конечно, при первой же возможности выброситиз головы: « – Вот все у вас как на параде, – заговорил он, – салфетку туда,галстух – сюда, да «извините», да «пожалуйста», «мерси», а так, чтобыпо-настоящему, – это нет.
Мучаете себя, как при царском режиме»379. ВойнаПреображенского и Борменталя, с одной стороны, и Шарикова – Швондера, сдругой – на каждом новом витке обозначается как противостояние сложности ипримитива, культуры и варварства, противостояние, в котором варварствоотвоевывает все больше и больше пространства:– Борменталь!– Нет, уж вы меня по имени и отчеству, пожалуйста, называйте! – отозвалсяБорменталь, меняясь в лице. …– Ну, и меня называйте по имени и отчеству, – совершенно основательноответил Шариков.– Нет! – загремел в дверях Филипп Филиппович, – по такому имени и отчествув моей квартире я вас не разрешу называть.
Если вам угодно, чтобы вас379Там же. С.220151перестали именовать фамильярно «Шариков», – и я и доктор Борменталь будемназывать вас «господин Шариков».– Я не господин, господа все в Париже, – отлаял Шариков.– Швондерова работа! – кричал Филипп Филиппович, – ну, ладно, посчитаюсь яс этим негодяем! Не будет никого, кроме господ, в моей квартире, пока я в нейнахожусь! В противном случае, или я, или вы уйдем отсюда, и вернее всего –вы! Сегодня я помещу в газетах объявление, и, поверьте, я вам найдукомнату!380Филипп Филиппович многократно подчеркивает, что Шариков находитсяна его территории, в его квартире, что он, профессор Преображенский, на этойтерритории является хозяином положения.
И тут же получает мощныйответный удар: оказывается, что полноправных хозяев в квартире двое:– Ну да, такой я дурак, чтоб я съехал отсюда, – очень четко ответил Шариков.– Как? – спросил Филипп Филиппович и до того изменился в лице, чтоБорменталь подлетел к нему и нежно и тревожно взял его за рукав.– Вы знаете, не нахальничайте, мсье Шариков, – Борменталь очень повысилголос. Шариков отступил, вытащил из кармана три бумаги, зеленую, желтую ибелую, и, тыча в них пальцами, заговорил:– Вот. Член жилищного товарищества, и жилплощадь мне полагаетсяопределенновквартиреномерпятьуответственногосъемщикаПреображенского в шестнадцать квадратных аршин.381380381Там же. С.227-228Там же. С.228152Шариков уверен в себе, говорит он «очень» четко, всякие сомненияпокинули его: теперь у него тоже есть бумажка-броня, которая защищает егоправа. Профессор настолько подавлен, что не сразу находит в себе силыответить Шарикову.
За него это делает доктор Борменталь. После того, какШариков оказывается прописан в квартире Преображенского, последнийоказывается в одном шаге от полной и безоговорочной капитуляции. Новсе-таки Филипп Филиппович и на этот раз находит способ осадить Шарикова,пригрозив ему лишением пропитания:– Имейте в виду, Шариков, господин... что я, если вы позволите еще однунаглую выходку, я лишу вас обеда и вообще питания в моем доме.Шестнадцать аршин, это прелестно, но ведь я вас не обязан кормить по этойлягушачьей бумаге?382Угроза задевает чувствительные струны души Шарикова и на некотороевремя сдерживает дальнейшую агрессию: «Тут Шариков испугался иприоткрыл рот.– Я без пропитания оставаться не могу, – забормотал он, – где ж я будухарчеваться?»383;«Шариков значительно притих и в тот день не причинил никакого вреданикому, за исключением самого себя: пользуясь небольшой отлучкойБорменталя, он завладел его бритвой и распорол себе скулу»384.382383384Там же.
С.229Там же. С.229Там же.153Шариков предстает поочередно то как бесцеремонный и самоуверенныйагрессивный хам, всячески демонстрирующий желание выйти из под чьей либоопеки, то как абсолютно беспомощное и умственно отсталое существо, в этойопеке нуждающееся.Однако угроза профессора приостанавливает активность Шарикова лишьна самое короткое время. Уже на следующую ночь он крадет у профессораденьги и устраивает в его квартире пьяные посиделки в компании «двухнеизвестных личностей», приведенных с улицы: «Удалились означенныеличности лишь после того, как Федор… позвонил по телефону в сорок пятоеотделение милиции.
Личности мгновенно отбыли, лишь только Федор повесилтрубку. Неизвестно куда после ухода личностей задевалась малахитоваяпепельницасподзеркальникавпередней,боброваяшапкаФилиппаФилипповича и его же трость»385.Очередной скандал обрывается на том, что пьяному Шарикову становитсяплохо, и он опять оказывается не в состоянии обойтись без постороннейпомощи.Как и после каждой из предыдущих стычек с Шариковым на этот разпрофессор чувствует полный упадок сил: «Филипп Филиппович, посмотрите насебя, вы совершенно замучились, ведь нельзя же больше работать!»386.385386Там же.
С.230Там же. С.232154Борменталь намекает профессору на необходимость избавиться отШарикова, но профессор, несмотря на то, что чувствует себя полностьюизнуренным и измотанным, горячо возражает:– И не соблазняйте, даже и не говорите, – профессор заходил по комнате,закачав дымные волны, – и слушать не буду.387Профессор Преображенский и Борменталь проявляют гораздо большерешимости на словах, чем на деле. Они то и дело призывают Шарикова «вестисебя прилично», переходя в крайних случаях к угрозам.
Однако угрозы своиони никогда не реализуют, в результате чего они превращаются в простоесотрясание воздуха, которое никак не влияет на поведение Шарикова и егоотношение к Филиппу Филипповичу и к доктору. В отличие от них, Швондер иШариков действуют. Услышав, что профессор намерен отказать ему впропитании, Шариков, не без помощи, как всегда, Швондера, находит способдобыть пропитание самостоятельно. Это связано с поступлением Шарикова наофициальную государственную службу. Произошедшая с ним метаморфозаописана в повести метафорически.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
