Диссертация (1101050), страница 21
Текст из файла (страница 21)
Ручаюсь, что он понял словапрофессора. Угрюмая тень легла на его лицо. Поглядел исподлобья и довольнораздраженно, но стих»326.Доктор отмечает угрюмое раздражение, которое вызвали у него словапрофессора, но продолжает пребывать в эйфории: «Ура! Он понимает» 327 .Шарик, по мнению, доктора, развивается, стало быть, со временем он явит325326327Там же. С.196Там же. С.198Там же.132собой высокоразвитую личность. Читателю же становится очевидно, чтоШарик лишь затаил злобу.Итак, Филипп Филиппович буквально подавлен происходящим, егонеприязнь к бывшему Шарику и будущему Шарикову столь сильна, что он неможет, хотя и пытается, ее сдержать.
Шариков, со своей стороны, едва обретяспособность что-то оценивать, сразу понимает, что находится в чуждой, дажевраждебной ему обстановке.2.3 Мотив слухов в повести «Собачье сердце»В записях доктора читаются изумление, растерянность, смешанные сзастилающей глаза эйфорией от успеха: «Черт знает, что такое!» 328 ; «Ятеряюсь!» 329 ; «Ей-богу, я с ума сойду!» 330 . Тем временем ФилиппомФилипповичемовладеваетсостояниебеспомощности,очемтакжесвидетельствуют записи доктора: «Впервые, я должен сознаться, видел я этогоуверенного и поразительно умного человека растерянным. Напевая по своемуобыкновению, он спросил: «Что же мы теперь будем делать?»331.
Достигнутыйрезультат профессор совсем не склонен расценивать как успех.Спустя две недели после операции Москва уже была полна самыхфантастических слухов (вспомним повесть Н.В. Гоголя «Нос», поэму «Мертвыедуши» и другие произведения). Причем «слух», как и в повести «Роковыеяйца»,представляетсянасыщенным,328329330331чточем-топриобретаетнастолькосходствомощнымсисуществом,энергетическиобладающимТам же. С.151Там же.
С.194Там же. С.195Там же. С.197133собственной волей и развивающимся по своим законам: «По городу расплылсяслух» 332 . Похоже на стихийное бедствие: “«Последствия неисчислимые.Сегодня днем весь переулок был полон какими-то бездельниками и старухами.Зеваки стоят и сейчас еще под окнами. В утренних газетах появиласьудивительная заметка:«Слухи о марсианине в Обуховом переулке ни на чем не основаны. Онираспущены торговцами с Сухаревки и будут строго наказаны»333”.Грамматическая ошибка в газетном сообщении – из него следует, что слухибудут наказаны – подчеркивает материальность самих слухов, их телесность.«Еще лучше в «Вечерней» – написали, что родился ребенок, который играет наскрипке»334.«Семь сухаревских торговцев уже сидят за распространение слухов осветопреставлении, которое навлекли большевики. Дарья Петровна говорила идаже называла очно число: 28 ноября 1925 года, в день преподобного мученикаСтефна, – земля налетит на небесную ось!! Какие-то жулики уже читаютлекции»335.Этот неожиданный эффект в виде потока перевираемых сплетен приводитдоктора в беспомощное недоумение: «Ведь это кошмар!!» 336 ; «Это что-то332333334335336Там же.
С.195Там же. С.195Там же. С.195Там же. С.199Там же. С.195134неописуемое!!..»337;«ЧтовМоскветворится–умунепостижимочеловеческому!»338.Квартира начинает походить на обороняемую крепость: «Что творится вовремя приема!! Сегодня было 82 звонка. Телефон выключен. Бездетные дамы сума сошли и идут» 339 . Отбившись от агрессии из вне, которую пыталсяосуществить домком, профессор Преображенский сам породил угрозу хаоса,которая, едва наметившись, сразу сломала порядок в доме и привычный дляпрофессора уклад жизни: «Такой кабак мы сделали с этим гипофизом, что хотьвон беги из квартиры! Я (доктор Борменталь) переехал к Преображенскому, поего просьбе, и ночую в приемной с Шариком.
Смотровая превращена вприемную. Швондер оказался прав. Домком злорадствует»340.Несмотря на испытываемый шок от происходящего, настроение доктораБорменталя на первых порах граничит с эйфорией: «Новая область открываетсяв науке: без всякой реторты Фауста создан гомункул! Скальпель хирургавызвал к жизни новую человеческую единицу! Профессор Преображенский, вы– творец!!»341За этим восторженным восклицанием стоит снижающая пафосремарка: «(Клякса)». Впоследствии такая же ремарка будет заключатьпоследнюю запись доктора Борменталя в истории болезни: «Вот так гипофиз!(Клякса)»342. Эти кляксы не позволяют читателю разделить энтузиазм доктора.337338339340341342Там же.Там же. С.199Там же.
С.196Там же. С.199Там же. С.198Там же. С.200135Настроение профессора противоположно: «С Филиппом что-то страшноеделается. Когда я ему рассказал о своих гипотезах и о надежде развить Шарикав очень высокую психическую личность, он хмыкнул и ответил: Вы думаете?»Тон его зловещий. Неужели я ошибся. Старик что-то придумал. Пока я вожусьс этой историей болезни, он сидит над историей того человека, от которого мывзяли гипофиз»343.Клим Чугункин, который, можно сказать – ожил, благодаря научномуэксперименту, является собирательным образом представителя московскогосоциального дна: «Клим Григорьевич Чугункин, 25 лет. Холост. Беспартийный,сочувствующий.
Судился три раза и оправдан: в первый раз благодарянедостатку улик, второй раз – происхождение спасло, в третий – условнокаторга на 15 лет. Кражи. Профессия – игра на балалайке по трактирам.Маленького роста, плохо сложен. Печень расширена (алкоголь). Причинасмерти: удар ножом в сердце в пивной «Стоп-сигнал» у Преображенскойзаставы»344.В описании Клима Чугункина содержится едкая сатира на советскуювласть, сделавшую ставку на таких социально-близких сочувствующихлюмпен-пролетариев. Об этом еще раз открытым текстом скажет профессорПреображенский: «Ну, так вот, Швондер и есть самый главный дурак. Он непонимает, что Шариков для него еще более грозная опасность, чем для меня.Ну, сейчас он всячески старается натравить его на меня, не соображая, что если343344Там же.
С.199-200Там же. С.200136кто-нибудь, в свою очередь, натравит Шарикова на самого Швондера, то отнего останутся только рожки да ножки»345.Но при всем том получается, что и сам профессор неосознанно повторилпрактически ту же ошибку. Он тоже, еще того не понимая, сделал ставку наКлима Чугункина.Итак, Шарик стремительно превращается в самостоятельное человеческоесущество. Существо агрессивное, стремящееся заполнить собой как можнобольшее пространство, не склонное, мягко говоря, учитывать чьи-либоинтересы и идти на компромиссы. Профессор оказался в нелепом положении:отбившись от нападок извне, то есть со стороны домкома, он своими рукамисоздал врага и поселил его внутри своего жизненного пространства – у себядома.
Два полюса сошлись в одной точке. Дальнейшее повествованиепосвящено борьбе двух противоположных начал за выживание. Именно завыживание, поскольку они абсолютно не совместимы друг с другом. Кто-тодолжен покинуть сцену.Филипп Филиппович и доктор долгое время предпринимают попыткиадаптировать Шарикова к новой для него среде. Доктор делает это с надеждойна то, что Шарик «разовьется в очень высокую психическую личность» 346.Профессор иллюзий не питает с самого начала, он полностью осознаеттщетность и обреченность таких попыток. Цель Шарикова проста –утвердиться на квадратных метрах профессора, а затем, как можно345346Там же. С.237Там же. С.199137предположить, исходя из общих характеристик данного персонажа, –вытеснить, выжить Филиппа Филипповича из его собственного дома.Московская квартира в привилегированном доме становится ареной борьбыздравого и деструктивного начал.При первой же возможности Шарикова стал использовать в своих целяхШвондер: «Филипп Филиппович, склонившись над столом, погрузился вразвернутый громадный лист газеты.
Молнии коверкали его лицо, и сквозьзубы сыпались оборванные, куцые воркующие слова. Он читал заметку:«Никаких сомнений нет в том, что это его незаконнорожденный (каквыражались в гнилом буржуазном обществе) сын. Вот как развлекается нашапсевдоученая буржуазия! Семь комнат каждый умеет занимать до тех пор, покаблистающий меч правосудия не сверкнул над ним красными лучами!Шв…р»347.2.4 Столкновение профессора с Шариком и ШвондеромДавление, которое теперь со всех сторон, и изнутри и извне, оказываетсяна профессора, приводит к тому, что профессор, а вместе с ним и доктор, идругие обитатели квартиры находятся в состоянии постоянного нервногоперенапряжения и сильного раздражения.
Абсолютно чуждый дискурспроникает в жизненное пространство профессора, доселе тщательно от этогооберегаемого, со всех сторон и потихоньку уже начинает вторгаться и в егосознание. В момент, когда Филипп Филиппович читает клеветническуюзаметку Швондера в газете, в соседней комнате Шариков играет на балалайке:347Там же. С.201-202138«Очень настойчиво, с залихватской ловкостью играли за двумя стенами набалалайке, и звуки хитрой вариации «Светит месяца» смешивались в головеФилиппа Филипповича со словами заметки в ненавистную кашу. Дочитав, онсухо плюнул через плечо и машинально запел сквозь зубы:– «Све-е-етит месяц… светит месяц… светит месяц…» Тьфу… прицепилось…вот окаянная мелодия!»348.За этим следует прямое столкновение профессора с новым жильцом своейквартиры из числа люмпен-пролетариев.
Из их разговора мы узнаем, чтоуплотнение квартиры, которым угрожал Швондер и от которого профессорсмог отбиться с помощью Виталия Александровича, фактически состоялось.Усилиями самого профессора. Филипп Филиппович сам уплотнил своюквартиру. Вначале профессор, который не в силах более терпеть массированноевторжениенасвоютерриториюлюмпен-пролетарскогоэлемента,предпринимает попытку воспитать Шарикова, и, таким образом, сделатьсоседство и сосуществование с ним приемлемым для себя. Будучи изнуреннымфизически и морально, профессор ведет разговор в категорическом тоне, неприемлющем несогласия или неповиновения:« – Спанье на полатях прекращается. Понятно?...– Не сметь Зину называть Зинкой! Понятно? …– Убрать эту пакость (галстук) с шеи.
… Окурки на пол не бросать, в сотый разпрошу. Чтобы я не слышал ни одного ругательного слова в квартире. Неплевать. Вон плевательница. С писсуаром обращаться аккуратно. С Зиной348Там же. С.202139всякие разговоры прекратить! Она жалуется, что вы в темноте ееподкарауливаете. Смотрите! Кто ответил пациенту: «Пес его знает»? Что вы, всамом деле, в кабаке что ли?»349.ОднакоШариков,которыйвначаленеувереннооправдывается,неожиданно переходит в решительное контрнаступление. В его глазах попыткипривить ему хотя бы самые элементарные понятия о культуре являютсяущемлением прав и свобод его личности: « – Что-то вы меня, папаша, больноутесняете…»350; « – Что я, каторжный? – удивился человек… – Как это так«шляться»?! Довольно обидны ваши слова! Я хожу, как все люди» 351 .
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
