Диссертация (1101050), страница 19
Текст из файла (страница 19)
Она мне необходима под библиотеку»299.В ответ на попытку поставить себе в пример балерину Айседору Дункан,которая не пользуется столовой, профессор произносит монолог-отповедь:« – В спальне принимать пищу, – заговорил он (профессор) немногопридушенным голосом, – в смотровой читать, в приемной одеваться,оперировать в комнате прислуги, а в столовой осматривать?! Очень возможно,что Айседора Дункан так и делает. Может быть, она в кабинете обедает, акроликов режет в ванной. Может быть.
Но я не Айседора Дункан!! – вдруг298299Там же. С. 165Там же. С.165119рявкнул он, и багровость его стала желтой. – Я буду обедать в столовой, аоперировать в операционной! Передайте это общему собранию, и покорнейшепрошу вас вернуться к вашим делам, а мне предоставить возможность принятьпищу там, где ее принимают все нормальные люди, то есть в столовой, а не впередней и не в детской»300.Здесь нелепый и смешной беспорядок, хаос, кавардак, который несет ираспространяетноваявласть,отчетливопротивопоставленмоделиупорядоченной нормальной традиционной организации всего пространстважизни.Как уже отмечалось в предыдущей главе, профессор Преображенскийобращается за защитой к «высшим силам», воплощением которых в данномслучаеявляетсянекийвысокопоставленныйВиталийАлександрович.Прибегнув к его покровительству, профессор освобождается от посягательствна его квартиру со стороны домоуправления.
Отметим: если в повести«Роковые яйца» после катастрофы налаживается жизнь города в целом, то вповести «Собачье сердце» победа порядка над разрухой носит местныйэпизодический характер. Это исключение, а не норма.§2. Москва как арена борьбы с вырвавшейся из ада нечистьюПовесть «Собачье сердце» и роман «Мастер и Маргарита» имеют еще однуобщую черту.
Оппозиционность советской власти, советской культуре исоветскому образу жизни в них проходит по одной общей линии, котораяобозначает контраст материальной и, главное – эстетической бедности, можно300Там же. С.165-166120сказать – убожества, всего советского и избытка, насыщенности даже роскошикультуры аристократической и буржуазной. В повести носители советскойупрощенности, переходящей в хамство, – Шариков, Швондер и другие членынового домоуправления и так далее. Эстет, аристократ с барскими привычками– профессор Преображенский.
Причем упрощенность в данном случае не имеетничего общего с аскетизмом или сознательным самоограничением, а напрямуюсвязана с ограниченностью и бескультурьем. Профессор Преображенский,подчеркивающий и даже несколько бравирующий своей склонностью к тому,что советским обществом воспринималось как излишество, противопоставляетсебя советской культурной ущербности. Его образ жизни и привычки не тольконе сообразны советским реалиям 20-х годов, но и резко с ними контрастируют,враждуют. Домашний обиход, начиная с сервировки стола, гастрономическиепредпочтения, привычки гурмана – все громко отвергает навязываемыйсоветский то есть эстетически обедненный стиль жизни: «На разрисованныхрайскими цветами тарелках с черной широкой каймою лежала тонкимиломтиками нарезанная семга, маринованные угри.
На тяжелой доске – кусоксыру в слезах и в серебряной кадушке, обложенной снегом, – икра. Межтарелками – несколько тоненьких рюмочек и три хрустальных графинчика сразноцветными водками. Все эти предметы помещались на маленькоммраморном столике, уютно присоседившемся у громадного резного дубабуфета, изрыгавшего пучки стеклянного и серебряного света. Посрединекомнаты тяжелый, как гробница, стол, накрытый белой скатертью, а на ней два121прибора, салфетки, свернутые в виде папских тиар, и три темных бутылки»301;«…холоднымизакускамиисупомзакусываюттольконедорезанныебольшевиками помещики. Мало-мальски уважающий себя человек оперирует сзакусками горячими. А из горячих московских закусок это – первая.
Когда-тоих великолепно приготовляли в Славянском базаре» 302 ; « – Еда, ИванАрдальонович, штука хитрая. Есть нужно уметь, и представите, большинстволюдей вовсе есть не умеет»303.Для Шарикова все эти великосветские церемонии – глубоко чуждая ему,лишняя, не понятная, никому не нужная и при этом обременительная мишура: «– Вот все у вас как на параде, – заговорил он, – салфетку туда, галстух – сюда,да «извините», да «пожалуйста», «мерси», а так, чтобы по-настоящему, – этонет. Мучаете себя, как при царском режиме»304.В романе «Мастер и Маргарита» функцию эстета-провокатора выполняетВоланд.
Наиболее ярко эта роль сыграна им в эпизоде с буфетчиком. Советскийобщепит становится у Булгакова почти символом советской скудости,замешанной одновременно на продуктовом дефиците и мошенничестве. Радивысмеивания жалкого вороватого буфетчика, а на самом деле, шире – всегосоветского образа жизни, Воландом была создана потрясающая декорация:«Войдя туда, куда его пригласили, буфетчик даже про дело свое позабыл, дотого его поразило убранство комнаты.
Сквозь цветные окна больших окон(фантазия бесследно пропавшей ювелирши) лился необыкновенный, похожий301302303304Там же. С.169Там же. С.170-171Там же. С.171Там же. С.220122на церковный, свет. В старинном громадном камине, несмотря на жаркийвесенний день, пылали дрова. А жарко между тем нисколько не было вкомнате, и даже наоборот, входящего охватывала какая-то погребная сырость.Перед камином на тигровой шкуре сидел, благодушно жмурясь на огонь,черный котище. Был стол, при взгляде на который богобоязненный буфетчиквздрогнул: стол был покрыт церковной парчой. На парчовой скатерти стояломножество бутылок – пузатых, заплесневевших и пыльных. Между бутылкамипоблескивало блюдо, и сразу было видно, что это блюдо из чистого золота. Укамина маленький рыжий, с ножом за поясом, на длинной стальной шпагежарил куски мяса, и сок капал в огонь, и в дымоход уходил дым.
Пахло нетолько жареным, но еще какими-то крепчайшими духами и ладаном… Тутбуфетчик и обнаружил в тени того, кто ему был нужен. Черный маг раскинулсяна каком-то необъятном диване, низком, с разбросанными на нем подушками.Как показалось буфетчику на артисте было только черное белье и черныеостроносые туфли»305.Диалог Воланда с буфетчиком во многом следует за диалогамиПреображенского с Шариковым.
В обоих случаях есть носители утонченногоаристократизма, с одной стороны, и – вульгарного убожества, с другой.Радикальное отличие состоит в том, что Воланд находится по отношению кжалкому жуликоватому буфетчику в позиции бесконечного превосходства и впродолжении305всегоразговоралегкоманипулируетчувствамисвоегоБулгаков М.А. Мастер и Маргарита. СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2014. С. 211-212123несчастного, мелкого и абсолютно перед ним беззащитного собеседника. Онпровоцирует, пугает и открыто издевается над этим ничтожным объектом:« – Нет, нет, нет! Ни в каком случае и никогда! В рот ничего не возьму в вашембуфете! Я, почтеннейший, проходил вчера мимо вашей стойки и до сих пор немогу забыть ни осетрины, ни брынзы.
Драгоценный мой! Брынза не бываетзеленого цвета, это вас кто-то обманул. Ей полагается быть белой. Да, а чай?Ведь это же помои! Я своими глазами видел, как какая-то неопрятная девушкаподливала из ведра в ваш громадный самовар сырую воду, а чай между темпродолжали разливать. Нет, милейший, так невозможно!»306; « – Чашу вина?Белое, красное? Вино какой страны вы предпочитаете в это время дня?»307; « –Да я и не советовал бы вам ложиться в клинику, – продолжал артист, – какойсмысл умирать в палате под стоны и хрипы безнадежных больных.
Не лучше лиустроить пир на эти двадцать семь тысяч и, приняв яду, переселиться под звукиструн, окруженным хмельными красавицами и лихими друзьями?»308.В отличие от Воланда Филипп Филиппович сам беззащитен передагрессивным напором невежества и бескультурья, воплотившихся в Шарикове.Поэтому каждый диалог с пролетарием превращается практически в битвумировоззрений. Каждое новое столкновение отнимает у профессора всебольше и больше сил.2.1 Противоречивость образа профессора Преображенского306307308Там же.
С.212Там же. С.214Там же. С.216124Профессор Преображенский – фигура, можно сказать, противоречивая. Содной стороны, он является противником насаждаемого новой властью порядкавещей, который заключается в сломе порядка старого. В беседе с докторомБорменталем профессор произносит известный монолог о разрухе в головах:«Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила всестекла, потушила все лампы? Да ее вовсе не существует! Что выподразумеваете под этим словом? – яростно спросил Филипп Филиппович унесчастной картонной утки, висящей кверху ногами рядом с буфетом, и сам жеответил за нее. – Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать, каждыйвечер начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха! Если я,ходя в уборную, начну, извините меня, мочиться, мимо унитаза и то же самоебудут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной получится разруха.Следовательно, разруха сидит не в клозетах, а в головах! Значит, когда этибаритоны кричат: «Бей разруху!», я смеюсь.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
