Диссертация (1101050), страница 12
Текст из файла (страница 12)
Городохватывает приступ нервной горячки, описанной в главе VI «Москва в июне1928 года»: «Она (Москва) светилась, огни танцевали, гасли и вспыхивали. Натеатральной площади вертелись белые фонари автобусов, зеленые огнитрамваев; над бывшим Мюр и Мерилизом, над десятым надстроенным на негоэтажом, прыгала электрическая разноцветная женщина, выбрасывая по буквамразноцветные слова: «Рабочий кредит». В сквере против Большого театра, гдебил ночью разноцветный фонтан, толклась и гудела толпа.
А над Большимтеатром гигантский рупор завывал: «Антикуриные прививки В Лефортовскомветеринарном институте дали блестящие результаты. Количество… куриныхсмертей за сегодняшнее число уменьшилось вдвое… Затем рупор менял тембр,157158Там же. С.78Там же.74что-то рычало в нем, над театром вспыхивала и угасала зеленая струя, и рупоржаловался басом: – Образована чрезвычайная комиссия по борьбе с куриноючумой в составе наркомздрава, наркомзема, заведующего животноводствомтоварища Птахи-Поросюка, профессора Персикова и Португалова… и товарищаРабиновича»159.Здесь Булгаковым использованы излюбленные сатирические приемы –советизмы (наркомздрав и наркомзем) в купе со странными именами(Птаха-Поросюк), которые усиливают эффект нагнетания и концентрацииабсурда, одновременно подчеркивают комический характер происходящего. Туже роль играют такие обороты, как «по распоряжению Моссовета – омлетанет»160.Куриный мор становится остроактуальной темой авангардного искусства,которое является в повести еще одним объектом авторской сатиры: «Театримени покойного Всеволода Мейерхольда… выбросил движущуюся разныхцветов электрическую вывеску, возвещавшую пьесу писателя Эрендорга«Куриный дох» в постановке ученика Мейерхольда, заслуженного режиссерареспублики Кухтермана.
Рядом, в «Аквариуме», переливаясь рекламнымиогнями и блестя полуобнаженным женским телом… шло обозрение писателяЛенивцева «Курицыны дети». А по Тверской, с фонариками по бокам морд, шливереницею цирковые ослики, несли на себе сияющие плакаты: “В театре Коршвозобновляется “Шантеклер” Ростана”»161.159160161Там же. С.89-90Там же. С.91Там же. С.91-9275Горячечная, избыточная интенсивность и напряженность жизни граничит ссумасшествием. Город, его улицы уподоблены зараженному лихорадкой живомуорганизму, а его улицы – очагам воспаления: «Театральный проезд, Неглинныйи Лубянка пылали белыми и фиолетовыми полосами, брызгали лучами, вылисигналами, клубились пылью»162.3.2.3 Мотив красок, звуков и светаСквозь эту абсурдную суету с налетом безумия, сквозь комическуюситуацию в отдельных фрагментах начинает проглядывать потусторонний мир,встает образ самого ада, в фантасмагорическую реальность вторгатьсядьявольщина: «На крыше «Рабочей газеты» на экране грудой до самого небалежали куры и зеленоватые пожарные, дробясь и искрясь, из шлангов поливалиих керосином.
Затем красные волны ходили по экрану, неживой дым распухал имотался клочьями, полз струей, выскакивала огненная надпись: «Сожжениекуриных трупов на Ходынке»163.Здесь вообще очень много огня, слишком яркого, полыхающего света,электрическогосияния(«переливаясьиблестя»,«сияющиеплакаты»,«огненные часы» и т.д.), в котором Город горит как в пламени преисподней.Звуки, которым наполнено пространство Города, тоже вызывают ассоциации снеким дьявольским шабашем: «мальчишки-газетчики рычали и выли междуколес моторов», « – Га-га-га-га, – смеялся цирк», « – А-ап! – пронзительнокричали клоуны», « – Ах, черт! Пискнул Персиков» и т.
д.164162163164Там же. С.90Там же. С.90-91Там же. С.9276Впоследствииэтиприемы,пройдяпутьпреобразования,будутиспользованы автором при описании Великого бала у сатаны в романе «Мастери Маргарита».Надо отметить существенный момент: куриный мор и ажитация имвызванная не стали чем-то чужеродным или противоестественным для Москвы.Эти явления в целом вписались в общий суетный, бурлящий, перенасыщенныйстрой московской жизни, не нарушив его. Они стали такими же егосоставляющими, как авангардные театральные премьеры, новостные сенсациии прочее.
По-настоящему нарушить ход московской жизни предстоитследующей фазе катастрофы – нашествию гигантских пресмыкающихся. Подугрозой уничтожения Москва совсем изменит как свой внешний облик, так иобраз существования.3.2.4 Истерия вокруг куриной чумыПовествование о панике, которую вызвал куриный мор, вновь переноситсяза пределы Москвы. Куриный мор, обретая свойства живого существа,отступает от центра на самые отдаленные, крайние рубежи и там полностьюостанавливается: «Дойдя на Севере до Архангельска и Сюмкина Выселка, моростановился сам собой по той причине, что идти ему дальше было некуда, – вБелом море куры, как известно, не водятся. Остановился он и во Владивостоке,ибо далее был океан. На далеком Юге – пропал и затих где-то в выжженныхпространствах Ордубата, Джульфы и Карабулака, а на Западе удивительнымобразом задержался как раз на польской и румынской границах.
… мор дальше77не пошел»165.Таким образом, действие движется из периферии в центр, затемоткатывается на самые отдаленные рубежи, создавая прямую оппозицию«центр – граница» и охватывая огромную территорию. Оппозиция выражается,кроме прочего, в ироничных формах – упоминании экзотических названийнаселенных пунктов: Ордубат, Джульфа, Карабулак.Своеобразным символом победы жизни над смертью, тоже, разумеется,глубоко ироническим, как в принципе и вся ситуация, связанная с куринойкатастрофой, стало преобразование и переименование «чрезвычайной комиссиипо борьбе с куриной чумой» в «чрезвычайную комиссию по поднятию ивозрождению куроводства»166.3.3 Приспешники сатаны – Персиков и РоккИстерия вокруг куриной чумы, а также гонка по восстановлениюкуроводства, в которой Персиков был вынужден принимать участие, работая,правда, «без особого жара в куриной области»167, остаются позади.
Персиковполучает возможность вернуться к экспериментам с красным лучом: «… впоследних числах июля, под наблюдением Иванова, механики соорудили двеновых больших камеры, в которых луч достигал у основания шириныпапиросной коробки, а в раструбе – целого метра. Персиков радостно потерруки и начал готовиться к каким-то таинственным и сложным опытам»168. Онработает крайне напряженно. В этот момент оба центра Москвы, обозначенные165166167168Там же. С.93-94Там же. С.94Там же.Там же. С.9578в повести, начинают сливаться в один: Персиков урывал «часы у сна и еды,порою не возвращаясь на Пречистенку, а засыпая на клеенчатом диване вкабинете института»169; «… почти всякую ночь Персиков ночевал винституте»170.
Увеличивается масштаб работы, ее интенсивность. Кульминацияуспеха профессора Персикова – доклад в «зале Цекубу на Пречистенке»: «Одинраз он (Персиков) покинул зоологическое прибежище, чтобы в громадном залеЦекубу на Пречистенке сделать доклад о своем луче и о его действии наяйцеклетку. Это был гигантский триумф зоолога-чудака. В колонном зале отвсплеска рук что-то сыпалось и рушилось с потолков и шипящие дуговыетрубки заливали светом черные смокинги цекубистов и белые платья женщин.На эстраде, рядом с кафедрой, сидела на стеклянном столе, тяжко дыша и серея,на блюде, влажная лягушка величиною с кошку.
На эстраду бросали записки. Вчисле их было семь любовных, и их Персиков разорвал» 171 . Здесь легкозаметить некоторую общность с восторженным дневником доктора Борменталяиз повести «Собачье сердце».3.3.1 Предчувствия ПерсиковаПосле доклада профессору становится плохо: «Но, уезжая после доклада,спускаясь по малиновому ковру лестницы, он вдруг почувствовал себянехорошо. На миг заслонило черным яркую люстру в вестибюле, и Персиковустало смутно, тошновато… Ему почудилась гарь, показалось, что кровь течет у169170171Там же.Там же.
С.96Там же.79него липко и жарко по шее….»172. Это мутное зловещее предчувствие, похожеена галлюцинацию, приоткрывает дверь в безрадостное будущее, являетсяпечальным предзнаменованием гибели главного героя.Это не единственный дурной знак, подаваемый участникам событийповести. Подаваемый опять-таки кем-то свыше. После того, как Роккотправился выращивать кур с помощью открытого Персиковым «луча жизни»,то есть непосредственно перед трагическими событиями, предсмертная тоскаовладевает всеми живыми существами: «Странное дело: в этот вечернеобъяснимо тоскливое настроение овладело людьми, населяющими институт,и животными.
Жабы почему-то подняли особенно тоскливый концерт истрекотали зловеще и предостерегающе. Панкрату пришлось ловить вкоридорах ужа, который ушел из своей камеры, и, когда он его поймал, вид уужа был такой, словно тот собрался куда глаза глядят, лишь бы только уйти»173.Похожую роль играют «странности» и галлюцинаторные видения Берлиозав первой главе романа «Мастер и Маргарита»: «… Берлиоза охватилнеобоснованный, но столь сильный страх, что ему захотелось тотчас же бежатьс Патриарших без оглядки.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
