М.Ю. Лермонтов в художественном мире Б.Л. Пастернака (1101011), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Заметим сразу, что большое значение обсуждаемого художественного приема у обоих авторов (у Пастернака в особенности), на наш взгляд, связано с теми свойствами картины мира и соотношения в нем части и целого (личности и природы), о которых шла речь впредыдущей главе.Параграф первый – «Неокантианские истоки метонимическогопринципа Пастернака». Неокантианцы марбургской школы (ее значениедля Пастернака известно и становилось предметом научного исследования)13 в основу своей философии положили метод бесконечно малых. Онбазируется на тезисе о существовании бесконечно малой величины, своеобразном простейшем элементе бытия, который образует единство с логической единицей мышления (принцип первоначала) и является началомформирования мысленного объекта как предмета познания.
Нам представ-13Fleishman L., Harder H.-B., Dorzweiler S. Boris Pasternaks Lehjahre. Неопубли-кованные философские конспекты и заметки Бориса Пастернака. Stanford Slavic Studies.Volume 11:1. Stanford. 1996.16ляется, что метод бесконечно малых может быть соотнесен с представлениями Пастернака о значимости каждой детали для представления мира, оравноценности, взаимозаменяемости деталей; в области поэтики это проявляется как предпочтение метонимии14.Согласно гносеологии марбургской школы, процесс познания является бесконечным, так как каждый акт синтеза, в результате которогопредмет познания определяется с той или иной точки зрения, порождаетбесконечные возможности для следующих и любое явление может послужить толчком для дальнейшего процесса познания и освоения мира.
Некоторые стихотворения Пастернака строятся именно как потенциально бесконечный ряд попыток приближения к познанию объекта, ряд определений(«Определение поэзии», «Определение души» и «Определение творчества»).Кроме того, сходство прослеживается также в понимании предметаисследования как совокупности логических отношений. Неокантианцы неставят перед собой задачу изучить объект действительности, так как онсуществует вне и независимо от нашего сознания. Человеческое мышлениесоздает свою реальность, которая, по словам Когена, содержится в книгах.Можно предположить, что Пастернак не принимал данное положение полностью (например, как полагает Л.Флейшман15, представление о природекак о рабочей гипотезе не могло быть принято Пастернаком, для которогоприрода была «явленной тайной»), однако в своих рассуждениях об искус14Мысль о влиянии метода бесконечно малых величин на метонимическийстиль Пастернака была высказана В.В.Ивановым в устном докладе (стенограмма опубл.”Марбург” Бориса Пастернака: Темы и вариации.
М., 2009), однако крайняя конспективность высказываний Иванова, практически не говорившего о гносеологии неокантианцев, оставила нам возможность обсудить проблему относительно подробно.15Fleishman L., Harder H.-B., Dorzweiler S. Boris Pasternaks Lehjahre. Неопублико-ванные философские конспекты и заметки Бориса Пастернака. Stanford Slavic Studies.Volume 11:1. Stanford.
1996. С. 68.17стве он пишет: «Взаимозаменяемость образов есть признак положенья, прикотором части действительности взаимно безразличны» [III; 187]. Смыслкаждого образа в отдельности сам по себе не имеет никакого значения, он«отсылает к общему духу всего искусства».Во втором параграфе, «Роль детали у Лермонтова и философияШеллинга», рассматриваются те явления лермонтовской поэзии, которыевозможно сопоставить с пастернаковским пристрастием к метонимии.Мы опираемся на принципиальные размышления о разрушении причинно-следственных связей в лирике Лермонтова и о роли художественнойдетали в этом процессе, принадлежащие А.И.Журавлевой. В своей раннейработе «Лермонтов и философская лирика 30-х годов»16, анализируя стихотворение «1831-го июня 11 дня», А.И.Журавлева показывает, как картины природного мира «вторгаются» в лирическое размышление, «по видимости» не имея «прямой связи с изложением»17; в результате «мышлениестановится не линейным, а объемным.
Человек думает не о чем-то одном, акак бы параллельно о разных, но внутренне, конечно, связанных вещах. ...”31-го июня 11 дня” – это своеобразная и, вероятно, одна из первых в русской литературе попытка передать “объемность" человеческого мышления”18. А.И.Журавлева определяла как «серию вспышек… как фиксациюмгновенного поэтического переживания»19 не отдельное произведениеЛермонтова, а принцип его поэзии как таковой.
Композиция целого произведения может быть подчинена подготовке крупного плана в финале:16Журавлева А.И. Лермонтов и философская лирика 30-х гг. // Научные докладывысшей школы. Филологические науки. 1964. №3.17В переработанном виде ранняя статья вошла в кн.: Журавлева А.И. Лермонтовв русской литературе: Проблемы поэтики. М., 2002 (гл. 4 – "Элегии и лирические монологи"). Цит. по этому изд.: с.62.18Там же. С.65.19Журавлева А.И.
Лермонтов в русской литературе: Проблемы поэтики. М., 2002.С.9.18именно так, например, как известно, строится «Родина», где сначала – какнечто ложное – перечисляются отвлеченные идеи, затем мир видится с высоты птичьего полета, а потом – как нечто наиболее ценное и любимое –вводятся отдельные детали, и такой деталью, поданной крупным планом(«говор пьяных мужичков»), стихотворение и заканчивается.Известно, что для читателей ХХ века некоторые случаи использования в лермонтовской лирике детали, поданной крупным планом, представлялись слишком сложными для интерпретации; истолкованные в соответствии с привычной логикой причинно-следственных связей, эти стихиподвергались критике за якобы пренебрежение предметной точностьюописания (см.
отзыв Г.Успенского о стих. «Когда волнуется желтеющаянива…»). Конечно, у Лермонтова есть скандально известные неточности,вроде «львицы с гривой», немыслимые у Пушкина. Между тем в современном литературоведении уже обсуждались и такие случаи, когда внимание Лермонтова к предмету оказывается гораздо большим, чем у иных современников. Например, М.Л.Гаспаров, обнаруживший в стихотворении«Когда волнуется желтеющая нива…» следы чтения стихотворения Ламартина, показывает, что условным поэтическим клише Ламартина у Лермонтова соответствуют конкретные образы (там, где у Ламартина цветоквообще, у Лермонтова ландыш)20.Когда Успенский упрекал Лермонтова за то, что у него якобы сливазреет тогда же, когда цветет ландыш, – такой упрек был спровоцирован неромантической небрежностью, а чем-то совсем другим. Судя по замечанию Успенского, читателю, по крайней мере, в эпоху господства реалистической прозы, казалось странным то, что отдельная деталь у Лермонтоване является частью подробно прописанной картины, а метонимическипредставляет собой всю эту картину, – естественная черта поэзии, рабо-20Гаспаров М.Л.
«Когда волнуется желтеющая нива...»: Лермонтов и Ламартин //Гаспаров М.Л. Избранные статьи. М., 1995.19тающей с символами. В ХХ веке эта особенность поэтического языка Лермонтова всё чаще обсуждается исследователями21. Видимо, неслучайноинтерпретаторы Лермонтова стали способны по достоинству оценить художественное значение детали у Лермонтова в основном в ХХ в. – не исключено, что тут оказался важен новый эстетический опыт, опыт людей,уже прочитавших, например, Пастернака.Эту особенную черту лермонтовской поэзии можно объяснить и сточки зрения шеллингианской философии тождества, о которой более подробно говорилось выше (гл. 2, § 1).
Авторы-современники Шеллинга частообращались к фрагменту как литературному жанру: фрагмент в его намеренной отрывочности, заменивший собой развернутые рассуждения и описания, аналогичен детали, поданной крупным планом. О философских основаниях романтического жанра фрагмента историки культуры писали довольно много, правда, в основном по поводу не русской, а немецкой литературы. См., например, у В.М.Жирмунского: «Величайшая задача, над которой бились романтики и которую они разрешили только в чувстве и ввере своей, именно в том и заключалась, чтобы сделать божественно ценной каждую мелочь, каждый конкретный факт, все единичное, снова найтиэто в Боге на том пути постепенного просветления, на котором находитсямир»22.Для того чтобы признавать близость метонимических ходов у Пастернака и Лермонтова достаточно обоснованной, нужно, чтобы эта близостьбыла замечена, отрефлектирована самим Пастернаком, – ведь он так многодумал и говорил о своем отношении к Лермонтову, а не только проявлялэто отношение в своих произведениях.
Напрямую о метонимичности Лермонтова Пастернак сказал, насколько нам известно, только однажды и21См., напр., также разбор стихотворения «Белеет парус одинокий…», которыйЮ.М.Лотман приводит в своей книге «Анализ поэтического текста».22Жирмунский В.М. Немецкий романтизм и современная мистика. СПб., 1996.С.22.20очень кратко, но зато как о самом главном: «Отчетливость Лермонтова настойчива и высокомерна. Его детали покоряют нас сверхъестественно. Вэтих черточках мы узнаем то, что должны были бы доработать сами.
Этомагическое чтение наших мыслей на расстоянии» [V, 68].Четвертая глава – «”Герой нашего времени” и “Доктор Живаго”:некоторые аспекты сопоставительного анализа». В ней анализируютсянекоторые аспекты общей организации романов и делается попытка обнаружить у Пастернака прямые отсылки к роману Лермонтова.Впервомпараграфе,«Ососбенности”субъективно-биографического реализма” Лермонтова и Пастернака», рассматривается одна из общих черт построения «Героя нашего времени» и «ДоктораЖиваго» – то, что, в отличие от реалистической романной прозы, поведение героев и логика повествования здесь не исчерпываются психологическими или социальными мотивировками, не определяются причинноследственными связями. О неприменимости житейских законов логики ксюжету и характерам в «Герое нашего времени» в наше время говорят всёбольше (Г.Москвин23, В.Маркович24).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
