Диссертация (1100915), страница 44
Текст из файла (страница 44)
Сравнительная частотность и обсуждениеМы убедились, что конструкции, похожие на релятивизацию, в адыгейском,как и в осетинском, используются для гораздо более широкого набора типклауз, чем только относительные. Однако, как и в осетинском, этот вариантдля таких типов клауз, как сентенциальные актанты и придаточные времени,не является единственно возможным: имеется также набор деепричастныхформ, номинализации, и специальные морфологические категории, например, т.н.
потенциалис. Следовательно, следует рассмотреть, употребляется лив адыгейском релятивизация в той же степени, что и в осетинском.Я проанализировал корпус, состоящий из 461 адыгейской клаузы, любезнопредоставленный Ю.А. Ландером (л.с.), классифицировав клаузы так же, какбыло сделано выше для осетинского. Имеется, однако, небольшая оговорка:адыгейские тексты, хотя по происхождению и являются устными, в основном взяты из опубликованных источников, что может предполагать ту илииную степень редакторской правки со стороны составителей. Это могло оказать влияние на статистику.В качестве эталона для сравнения я буду рассматривать данные русского разговорного языка; этот выбор представляется адекватным по следующим причинам: во-первых, в [Коротаев, 2009] доступна подробная статистика, основанная на корпусе [Кибрик, Подлесская, 2009] (1128 предложений); вовторых, русский похож на осетинский в том, что в основном используется финитные зависимые клаузы, а также как на адыгейский, так и на осетинский втом, что в принципе допускает использование относительных предложенийи для маркирования других типов зависимых клауз.
Результаты сопоставления отражены в следующей таблице (в скобках после числа относительныхклауз первый процент обозначает долю от общего числа клауз, тогда как второй процент обозначает долю от числа зависимых клауз; под «относительными» в осетинском понимаются коррелятивы; термин «гибридные» поза-Глава 5. «Коррелятивная экспансия» как ареальное явление244имствован из [Коротаев, 2009] и обозначает относительные предложения вфункции, отличной от релятивизации):адыгейскийЗависимые клаузыОтносительные предложения— «гибридные»— актант— цель— причина— время— условие— место— образ действия— безвершинныеВсего клаузосетинскийрусский207 (45%)61 (18%)348 (31%)49 (11%/24%)40 (12%/66%)60 (5%/17%)23 (47% от отн.) 35 (88% от отн.) 18 (30% от отн.)558033114151219(все обст.)021036 (74% от отн.) 39 (98% от отн.)4613481128Первое наблюдение, которое можно сделать, состоит в том, что в осетинском частотность зависимых клауз в целом гораздо ниже, чем в адыгейскомили русском.
В том, что касается сравнения с адыгейским, это может бытьвызвано тем, что осетинские тексты записаны так, как были произнесены,тогда как адыгейские тексты взяты из опубликованных источников. Однако различие между осетинским и русским не может быть так объяснено, такчто оно скорее всего является особенностью самого осетинского языка илижанра, к которому принадлежат конкретные тексты.То, что в адыгейском больше зависимых клауз, чем как в русском, так и восетинском, объясняется тем, что в этом языке в нарративной функции используются деепричастия и иные зависимые формы там, где в русском и восетинском используется сочинение финитных клауз (всего в адыгейскойвыборке 43 нарративных придаточных, или 21% от общего числа зависимыхклауз.
Неясно, до какой степени адыгейские деепричастия действительноможно считать подчинительными [Ершова, 2010]; опуская конвербы, в адыгейском всего 164 зависимые клаузы, или 36%, что тоже является достаточновысокой цифрой, но уже сравнимой с русской. Если бы адыгейские текстыотражали реальный дискурс, доля зависимых клауз могла бы быть ещё ниже.Применительно к настоящему исследованию особенно важно то, что доляотносительных придаточных или коррелятивов в целом в дискурсе практи-Глава 5. «Коррелятивная экспансия» как ареальное явление245чески идентична в адыгейском и в осетинском (11% и 12% соответственно),что почти вдвое больше, чем соответствующая цифра для русского языка(только 5%).
Более того, в адыгейском около половины всех относительныхпридаточных выполняют иные функции, что ниже, чем соответствующийосетинский показатель, но что также свидетельствует о том, что функциональная релятивизация не является единственной или главной функциейотносительных конструкций в этом языке. Относительные клаузы или коррелятивы в адыгейской и в осетинской выборках выражают сентенциальныеактанты (5 в обоих языках), придаточные причины (3 и 1) и, в большом количестве, придаточные времени (14 и 15). Наконец, и в адыгейском, и в осетинском подавляющее большинство относительных конструкций или коррелятивов являются безвершинными (74% и 98% соответственно).Для сравнения, в русском языке только 30% относительных клауз употребляются в иных функциях, что, в сочетании с довольно низкой долей этоготипа клауз в целом в дискурсе, говорит о том, что роль релятивизации в русской разговорной речи незначительна.
Достаточно высокая доля актантныхпридаточных среди относительных предложений на первый взгляд противоречит ожиданиям, однако в русском языке они составляют только 4% отобщего числа сентенциальных актантов (187), тогда как в адыгейском (5 из33, или 15%) и в осетинском (5 из 20, или 25%) их доля гораздо выше. К сожалению, Н.А. Коротаев не даёт данных о частотности безвершинных относительных, однако, по моим субъективным ощущениями, для русской речи они неочень типичны, во всяком случае, не до такой степени, как в адыгейском илив осетинском.Из этих данных можно сделать следующие выводы. Системы подчиненияосетинского и адыгейского языков, конечно, не идентичны, но в обеих относительные предложения играют центральную роль и выходят за рамки собственно релятивной функции. Это резко противоречит тому, что мы видимв русском языке, где относительные придаточные довольно редки и в основном используются в своей прямой функции.
В сочетании со структурнымисходствами осетинского и адыгейского, описанными выше, представленныев этом разделе данные поддерживают гипотезу о влиянии абхазо-адыгскихязыков на осетинскую систему подчинения.Глава 5. «Коррелятивная экспансия» как ареальное явление2465.5. ВыводыВ данной главе были рассмотрены три гипотезы о причинах возникновенияосетинских коррелятивов в том виде, в котором они существуют в этом языке:типологическая, генетическая и ареальная. Показано, что ни типологическая,ни генетическая гипотезы несостоятельны, т.е., с одной стороны, конструкция не была унаследована из праязыка, с другой стороны, её независимоепоявление, хотя и возможно, с типологической точки зрения довольно маловероятно.
В рамках ареальной гипотезы были рассмотрены системы подчинения соседних с осетинским языков: картвельских, нахско-дагестанских,абхазо-адыгских. Оказалось, что наиболее вероятным кандидатом на ареальное влияние являются абхазо-адыгские языки, в частности, их адыгская подгруппа. Как в адыгейском, так и в осетинском языке относительные предложения и схожие конструкции используются для всех типов зависимых клауз, и их роль значительно шире, чем в других языках; структурные свойстваэтих конструкций, несмотря на ряд различий, также весьма схожи.
Даннаягипотеза подтверждается статистическими данными, основанными на устной речи, которые показывают очень похожее распределение конструкцийпо функциональным типам придаточных.ЗаключениеВ диссертации рассматривались синтаксис и семантика осетинских коррелятивов в типологическом и формальном аспектах. Эти конструкции в осетинском интересны тем, что не вписываются ни в общепринятую типологиюотносительных предложений, ни в то, что нам известно о коррелятивах вдругих языках. В работе было показано, что:• коррелятивы в осетинском языке обслуживают бо́льшую часть типовподчинения, в том числе сентенциальные актанты, целевые придаточные и придаточные причины, и в этом смысле не являются собственноотносительной конструкцией;• бо́льшая часть подчинительных показателей находится в предглагольной позиции, идентичной позиции для выноса вопросительных слов,но отличной от позиции, в которую выносятся другие фокусные элементы;• небольшая группа подчинительных показателей обладает свободнымрасположением в пространстве перед глаголом, но корпусные данныео частотности различных линейных порядков позволяют говорить отом, что эти союзы в действительности занимают начальную позициюв клаузе, которой могут предшествовать вынесенные влево составляющие;• осетинский язык в полной мере не соответствует ни «локальному», ни«дистантному» анализам коррелятивов; следует допускать обе возможности связывания, выбор одной из которых производится в зависимости от синтаксического окружения коррелята;247Заключение248• множественные коррелятивы существенно отличаются по своему синтаксису от простых, и их следует рассматривать, как отдельную конструкцию; особо существенным является тот факт, что в них используются не специализированные подчинительные показатели, а вопросительные слова, причём требование обязательности коррелята действуеттолько для линейно последнего из них;• отношение между подчинительным показателем (союзом) и коррелятом не сводится к полной кореферентности: допустимо контекстноесвязывание (bridging), несколько подчинительных групп могут соответствовать одному корреляту (расщеплённые антецеденты), референциякоррелята может быть шире, чем сумма референтов всех подчинительных групп;• эти факты требуют анализировать отношение между подчинительнойгруппой и коррелятом не как связывание переменной, подобно каноническим относительным конструкциям, но как кореферентность, аналогичную отношению между прономиналом и его антецедентом;• коррелятивы могут иметь как специфичное, так и универсальное и интенсиональное прочтения; последние надо описывать как «связаннуюанафору» (в англоязычной литературе известную как donkey anaphora)и как анафорическую референцию к предикату соответственно;• осетинские коррелятивы по своей семантике нельзя отнести ни к одному из известных типов подчинения, хотя ближе всего они находятсяк относительным предложениям с резумптивными местоимениями, всвязи с чем можно условно назвать корреляты их «обратными резумптивами»;• с точки зрения формального анализа для описания осетинских коррелятивов требуется использование динамической модели, такой как Теория репрезентация дискурса (DRT); в настоящей работе предложена формализация, использующая композициональный вариант DRT и Лексикофункциональную грамматику в качестве модели интерфейса синтаксиса и семантики;Заключение249• осетинские коррелятивы не имеют аналогов в других иранских языках, а с типологической точки зрения использование подобной стратегии для столь широкого круга типов подчинения необычно; вероятнеевсего, что данная конструкция возникла в осетинском под влияниемабхазо-адыгских языков, где похожее распространение получили относительные предложения.Список глоссагенс переходного глагола (участник A)атрибутив 1-3-го класса ед.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
