Грамматическая рефлексивность в современном чешском языке - система и функционирование (1100586), страница 5
Текст из файла (страница 5)
рекомендациюлюбителям разведения рыб Raději krmíme vícekrát denně a méně, než naopak. V noci senekrmí... ‘Кормить лучше несколько раз в день и поменьше, чем наоборот. Ночью некормить (букв. не кормятся / не кормится)…’ и иной инструктивный текст: Cože, tynevíš, co se s tím dělá? Inu, strčí se k tomu čumáček, vyplázne se jazyk, namočí se v tombílém a honem se zasune zpátky... ‘Как, ты не знаешь, что с этим делают? Итак: сюдасуется носик, высовывается язык, намачивается в этом белом и быстрозасовывается обратно...’.На уровне с и н т а к с и с а важнейшей чертой чешских РПФ, в отличие отпричастно-пассивных,являетсяотсутствиеунихвалентностидлятак наз.субъектного дополнения.
В результате чешская рефлексивно-пассивная конструкцияоказывается максимально отвлеченной от семантического субъекта, на который вслучае необходимости может быть лишь косвенно указано в контексте: PodpisSmlouvy kupní se ověřuje u notáře ‘Подписание Договора купли-продажи заверяется унотариуса’ (ср. причастно-пассивную конструкцию ...
je ověřován notářem ‘заверяетсянотариусом’);schvalujese7hlasypřítomných‘принимается7голосамиприсутствующих’ (но schváleno všemi přítomnými ‘принято всеми присутствующими’;при этом тв. п. 7 hlasy выражает не субъектное дополнение, а обстоятельство,характеризующее процедуру голосования) и т.
п. Проанализированы отклонения отэтого правила, а именно спорадически встречающиеся конструкции с РПФ исубъектным дополнением в творительном падеже типа Stěhování se provádístěhovacímivozyakvalifikovanýmipracovníky‘Перевозкапроизводитсятранспортировочными машинами и квалифицированными рабочими’. В данномпримере, однако, дополнение в форме тв.
п. одушевленного существительногоpracovníky‘рабочими’следуетнепосредственнозаформой«творительногоорудийного» vozy ‘машинами’ и явно не может считаться чисто «агентивным».В главе проанализированы также синтагматические связи РПФ разнообразныхглаголов в тексте, где они часто объединяются общим для них компонентом se. Вразговорном чешском языке в такой цепочке однородных форм рефлексивногопассива бывают способны фигурировать – при одном, обслуживающем всю группу,или повторяющемся se – и лексически рефлексивные глаголы: Každý z nás si dal, co19mu bylo milé, a popíjelo se, smálo se, bavilo se a zase se popíjelo a ťukalo a smálo a pořáddokola...
‘Каждый из нас взял себе то, что ему было по вкусу, и [все] пили, смеялись,болтали – и опять пили, и чокались, и смеялись, снова и снова…’ (лексическийрефлексив – smát se). Ряд РПФ с таким общим se может завершать даже чистоименное, «назывное» обозначение деятельности: a pak se přálo, slavilo, bavilo, hrálo,zpívalo, povídalo, mluvilo, tančilo a spoustu dalších jiných činností až do časného rána ‘апотом поздравляли, праздновали, развлекались, играли, пели, разговаривали,болтали и куча других занятий до самого утра’.Можно утверждать, что личные и безличные РПФ в современном чешском языкеявляютсобойпарадигматическирегулярноеиуниверсальноесредствоа б с о л ю т н о й деагентизации, которое позволяет представить действие в отвлеченииот конкретного носителя, как совершающееся само по себе (ср. реплику в интернетдискуссии PÍSNIČKA NA NÁSTUP: to jo, na tu by se nastupovalo samo – букв.
‘Песнядля построения: ну да, под эту само бы строилось’), при возможной контекстной илиситуативной импликации любого носителя, включая говорящего и адресатасообщения.Глава 4 «Чешский рефлексивный пассив в исторической ретроспективе»посвящена становлению системы РПФ в чешском языке с учетом их конкуренции снекоторыми другими типами деагентивных конструкций.Развитие РПФ в истории чешского языка не имеет однозначной трактовки. Так,принимая во внимание незначительную распространенность РПФ в текстах XIV–XV вв., Я. Гебауэр и позже Ф.
Штиха утверждали, что основным средствомобозначения «действия в пассивной перспективе» в древнечешском языке были неРПФ, а причастные формы; напротив, Б. Гавранек в работе «Genera verbi в славянскихязыках» настаивал на первичности для чешского языка РПФ, унаследованных им отпраславянского.В дополнение к материалу исследователей в работе проанализирован старейшийчешский деловой памятник – «Рожмберкская книга» (1-я пол. XIV в.), в которойпредставлена запись первоначально устного права с формулировками, отражающимиархаичный строй языка (в то время как тексты, изученные Я.
Гебауэром и Ф. Штихой,имеют скорее книжный характер). Также и в «Рожмберкской книге» причастныеконструкции преобладают над рефлексивными: РПФ (образованные от двух глаголов)20встретились всего четыре раза, причем в одинаковых сочетаниях: vymaže sě (z desk)‘сотрется (из книг)’; pohoniec sě (z nároka, ze škody) ‘будучи призван к ответу (пообвинению, за ущерб)’. Тем не менее можно сделать вывод, что чешский язык,начиная с самого раннего периода развития, имел в репертуаре средств выраженияпассивности прежде всего личные РПФ, безличные же были представленычрезвычайно редко (ср.
приводимые Ф. Штихой praví sě ‘говорится’ и čte sě ‘читаем’,букв. читается).В остальном регулярное, системное средство «устранения подлежащего» вдревнечешский период представляли собой нерефлексивные формы 3 л. ед. ч., вслучае форм прошедшего времени и сослагательного наклонения – с причастием на -lв мужском роде, типа okolo toho města turkysóv najde mnoho ‘близ этого городабирюзы находят (букв. найдет) много’, сохраняющиеся в диалектах, а влитературном и обиходном чешском языке наших дней вытесненные в сферуфразеологии: [je to] co by kamenem dohodil ‘[это] рукой подать’ (букв.
как бы камнемдобросил) и др.В главе подробно анализируется функционирование данных конструкций сформами 3 л. ед. ч. (из которых Ф. Травничек напрямую выводил современные РПФ)в современных диалектах, а также в письменных древне- и старочешских памятниках.Установлено, что эти конструкции уже и в древнечешском языке не служилиу н и в е р с а л ь н ы м средством деагентизации, выражая прежде всего действие,приписываемое обобщенно-личному субъекту (но не неопределенно-личному).Частыми признаками такого действия были его повторяемость вплоть до узуальности,гномичность, вневременной характер: A když již odejde od tej vlasti Karajam za pět dnícesty, najde jednu vlast jménem Ardandam… ‘А когда отойдешь (букв. отойдет) отэтой страны Караям на пять дней пути, найдешь (букв. найдет) одну страну подназванием Ардандам....’.
С анализируемыми конструкциями конкурировали другиесредства выражения деагентивности (формы 2 л. ед. ч, 1 и 3 л. мн. ч.): Z múřenínskézemě přijedú do Indie skrze rozličné veliké země a hory. Také nalézají v té vuodě mnohýúhoř...na cestě netoliko nalezneš nevěřící lid, ale i mordéře i zhúbce lidské… ‘Измавританской земли в Индию попадают через различные большие страны и горы.Также в этой воде находят много угрей <...> по дороге же ты найдешь не тольконеверных, но также убийц и душегубов...’.21Ситуация в современных диалектах иная: формы 3 л. ед.
ч. обозначают уже нетолько обобщенное, но и неопределенное лицо, а в конкуренцию средствдеагентивности вмешиваются РПФ, ср. пример из центральночешской области: Zbramborama sme jezďili. <...> To se vijelo <...> třeba f púl desátí, v deset, jag holt mňelvostrí koňe. Ve Gbele se pokrmilo – tam si dali dva buřti, chleba nebo houcku – a vyjelo sefurt aš na visočanskej vrch ‘С картошкой мы ездили.
Тогда выезжали (букв. выехалось)в полдесятого, в десять, смотря какие быстрые лошади были (букв. имел). В Гбелепокормились (букв. покормилось), там съедали (3 л. мн. ч.) пару сарделек с хлебомили булкой и поехали (букв. выехалось) дальше на высочанскую горку’. Всечередующиеся в данном контексте деагентивные конструкции синонимичны иотсылают к одному коллективному агенсу, который был конкретизирован в самомначале личной формой sme jezďili ‘мы ездили’, но далее стилизуется как«неопределенный».Обобщенно-личное значение также продолжает быть характерным для данныхконструкций, а некоторые диалектные примеры совпадают с древнечешскимибуквально дословно, ср.
совр. силезск. ty japka se zdaju pjekne, ale jag ich rozřež'e, sufš'ecke chrobalive ‘эти яблоки кажутся красивыми, но как их разрежешь (букв.разрежет), они все червивые’ и když je (jablka) rozřěže, tehda jsú plna popela ‘когда их(яблоки) разрежешь (букв. разрежет), они полны пепла’ из «ПутешествияМандевилла».Далее на материале более позднего текста («Хроника Бартоша писаря», ок. 1534)прослеживается развитие в древнечешском языке конструкций с безличными РПФ: вуказанном тексте находим уже не только ранее известные типы praví se, čte se, ноформы весьма многочисленных глаголов, принадлежащих к различным лексикограмматическим разрядам (речемыслительной деятельности, восприятия, движенияи т. д.): vůle královská jest, aby se o tu nesnáz přátelsky jednalo ‘ибо на то королевскаяволя, чтобы об этом затруднении дружески рассуждали (букв.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
