Диссертация (1100582), страница 31

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 31)

Результаты, полученныепри анализе ответов в этом поле, оказались, совершенно неожиданными и неимели практически никакой прямой связи с теми профессиями, которые респонденты отметили выше в своей анкете как «мужские» и «женские».11 из 22 мальчиков написали, что будут врачом/доктором/ хирургом/стоматологом, при этом напомним, что профессия «врач», обозначеннаяэтим обобщающим словом или его синонимом «доктор», или любое частноенаправление, связанное с областью медицины, ни разу не упоминались в графе«мужские» профессии, и относились только к «женским».5 мальчиков указали, что будут работать в силовых структурах – полицейским/в полиции/ментом/в ОМОНе/в спецназе.2 мальчиков видят себя в будущем поварами, 2 – президентами, 1 – зоологом, 1 – футболистом, актером или рэпером.Так, ответы мальчиков, за исключением самого популярного ответа«врач», можно в целом назвать иллюстрирующими их собственные выводы оразделении профессий на «мужские» и «женские», так как в основной массемальчиками был сделан выбор в пользу тех профессий, которые были ими жемаркированы как приемлемые и подходящие для мужчин.

Основными причи160нами склонности к названной профессии, которые вписывались респондентамив продолжение предложения (после слов «потому что…»), были:– высокая зарплата (18: врач, президент, полицейский, повар);– высокий статус (10: президент, ОМОНовец, актер, футболист);– уважение со стороны общества (6: президент, актер, полицейский);– интересная работа (3: зоолог, футболист, врач);– нахождение в центре всеобщего внимания (2: актер, президент);– возможность стрелять из настоящего оружия (1: спецназовец).Анализ ответов девочек на аналогичный вопрос принес, однако, совершенно неожиданные результаты. Так, из 28 девочек, принимавших участие вопросе, 23 поставили прочерк в данном поле, 2 написали «не знаю»/«еще недумала», и только три девочки из всех справились с заданием, при этом одна изних написала «буду медсестрой, как мама», а две оставшиеся указали, что будут дизайнерами, по следующим причинам:– «нравится придумывать красивые вещи»;– «говорят, я хорошо рисую».Таким образом, очевидно, что стремление девочек к прогнозированиюсобственной будущности в вопросах построения карьеры и профессиональнойсамореализации, вопреки ожиданиям, оказалось не только не на одном уровне(как предполагалось перед началом исследования), но значительно ниже, чем умальчиков.

Те профессии, которые все же были ими названы, действительновходят в список названных в качестве «женских». Отметим, однако, существенную разницу между причинами, побуждающими мальчиков и девочек заинтересоваться определенными профессиональными сферами – так, если мальчики проявили все ожидаемые склонности к обретению доминирующей позиции вобществе и обладанию высоким материальным статусом, то девочки продемонстрировали практически полную пассивность в вопросах самоопределения, мотивировав свой предварительный выбор либо желанием следовать имеющемусяперед глазами примеру (как мама), либо готовностью принять точку зрения ок161ружающих как первостепенную (говорят…). Единственным относительнымисключением можно считать вариант «нравится придумывать», который можносчитать отражением стремления девочки самореализоваться в сфере собственных интересов.Разумеется, анализ лишь трех полученных нами развернутых ответовнельзя считать количественно достаточным, чтобы говорить о девочках «в целом», однако сам факт того, что из 28 респонденток в возрасте от 9 до 13 лет 25спасовали перед необходимостью в письменном виде смоделировать собственную профессиональную будущность в то время, как ни у одного из 22 опрашиваемых мальчиков того же возраста это не вызвало никаких затруднений, является более чем показательным и позволяет сделать определенные выводы о неуверенности девочек в собственных силах и их нежелании даже в проективнойформе говорить о своей будущей карьере, что может служить отражением некоего общественного давления на сознание девочек, наличие которого такжеможет быть подтверждено и ярко проиллюстрировано теми профессиями, которые были в подавляющем большинстве названы в качестве «женских» представителями обоих полов [Каркищенко 2013: 67].

Подобный вывод оказался длянас неожиданным, поскольку гипотеза, выдвинутая перед началом исследования, заключалась в том, что гендерные стереотипы, присутствующие в сознании мальчиков и девочек, выльются в отражении гендерных установок приформальном разделении профессий на «мужские» и «женские», но, согласновеяниям современности, не отразятся на личном выборе будущих профессий.Последний этап опроса заключался в просьбе продолжить предложения«Я мальчик/девочка, поэтому я стараюсь…» и «Я мальчик/девочка, поэтомумне не нравится, когда…». Наши предварительные ожидания базировались натом, что, по нашим предположениям, в данном задании дети должны были отразить в своих ответах стереотипы приветствуемого гендерного поведения.

Однако вопреки нашим ожиданиям, большинство ответов были однотипными ихарактеризовали, скорее, качества личности, связанные с вопросами общечело162веческой морали: «Я мальчик/девочка, поэтому я стараюсь быть хорошим/ей,не красть, не лгать, хорошо учиться»; «Я мальчик/девочка, поэтому мне ненравится, когда обижают маленьких и животных» и т.д. Лишь несколько ответов были гендерно маркированы: так, трое мальчиков ответили, что стараются хорошо учиться, чтобы потом много зарабатывать и быть настоящимимужчинами, подтвердив, таким образом, своими ответами наши предварительные выводы о стереотипе мужского поведения и целеполагания, о которых ужеговорилось выше, а у пяти девочек встретилось определение, ни разу не появившееся в ответах мальчиков: «Я девочка, поэтому я стараюсь быть нужной».

Подобный эпитет может быть иллюстрацией сделанных на предыдущемэтапе нашего исследования выводов о том, что девочек с детства ориентируютна межличностные отношения, и подобная стратегия воспитания иногда приводит к таким последствиям, как излишняя жертвенность и склонность к занижению собственной самооценки. В данном случае, мы видим пример того, что одним из наиболее важных этапов самоутверждения для девочки является подтверждение того, что в ней нуждаются, что дает ей возможность увидеть отражение своей значимости относительно других людей. Мальчики же традиционно воспитываются в подготовке к выживанию в условиях конкуренции, поэтому их ответы, в основном, эгоцентричны и сводятся к рассказу о себе самом исвоих личных достижениях или стремлениях, без учета воздействия их на окружающих.Бесспорно заслуживающим особого внимания стал тот факт, что из всех50 проанализированных анкет, только две из них продемонстрировали мнениедетей (в обоих случаях – девочек, 11 и 13 лет соответственно), воспитывавшихся в семьях, очевидно придерживавшихся в воспитании принципов гендернойпедагогики.

Так, лишь в этих двух анкетах было обнаружено обоснованное отрицание существования специфически мужских и специфически женских профессий, со следующими пояснениями:163«Я думаю, что нет различий. Вообще у мужчины и женщины можетбыть абсолютно любая профессия. Лишь бы нравилась. Так что я не знаю»(девочка, 13 лет).«Совершенно все равно, какого человек пола. Может ведь быть женщина-боксер и мужчина-гимнаст! Лишь бы ему самому нравилось!» (девочка, 11лет). Отметим, однако, что в данном случае ребенок, отрицая дискриминацию,все равно подсознательно фиксирует существующее в обществе разделениепрофессий по половому признаку, приводя то, что в его сознании является нарушением нормы, в качестве примера равноправия.Одна из вышеупомянутых девочек (11 лет) в своем ответе продемонстрировала определенный эффект гендерного воспитания, делающего акцент наразвитии индивидуальности с учетом биологических различий, но в условияхравноправия полов:«Я девочка, поэтому я слежу за собой, люблю лазить по деревьям, учусьстрелять и хочу стать киноактрисой.

Нет, на самом деле я люблю и не люблюмного вещей, но не потому, что я девочка, а потому что я – это я!»Подобный ответ, казалось бы, не выходящий за рамки традиционного понимания пути развития человеческой личности, тем не менее, обращает на себявнимание тем, что он был единичным. Таким образом, благодаря рассмотренному примеру, становится очевидно, что методика гендерной педагогики, подробно описанная в предыдущей главе, действительно на практике оказываетзначимое и знаковое влияние на сознание ребенка, что приводит к существенным отличиям в его восприятии гендерных ролей как таковых, их предназначения и степени их предписанности общественным мнением от их восприятиясверстниками, воспитанными в канонах полоролевой педагогики, которая, какправило, сводится к закреплению в сознании ребенка активных гендерных стереотипов, что и подтвердило наше исследование.Итак, исследование, проведенное в виде анонимного опроса учащихсяобоих полов начальной и средней школы, подтвердило наши предположения о164функционировании в сознании детей предподросткового возраста гендерныхстереотипов, пропагандируемых социумом, художественными текстами, транслирующими элементы культурного наследия, к которым могут быть отнесены иповеденческие стереотипы, а также текстами, предлагаемыми обширными иобщедоступными сегодня каналами СМИ.

Характеристики

Список файлов диссертации