Текст диссертации (1100469), страница 9
Текст из файла (страница 9)
По словамШилы Коллингвуд-Уиттик, принимаясь за автобиографический проект, писательделает попытку «применить свои теоретические принципы, касающиесяавтобиографической правды, на практике»83.83―to translate his theoretical principles on autobiographical truth-telling into practice‖. CollingwoodWhittick Sheila. Op.cit. P.21.34Дж.М.
Кутзее декларирует интерес к автобиографическому письму еще в 1980х гг., задолго до непосредственного обращения к жанру автобиографии в«Детстве» (1997). Речь при вступлении в должность профессора в университетеКейптауна в 1984 г. Дж.М. Кутзее посвящает теме «Правды в автобиографии»84 наматериале «Исповеди» Ж.-Ж. Руссо. В статье ―A Fiction of the Truth‖ (1999)Кутзее дает следующее определение жанра автобиографии: «Я воспринимаюавтобиографиюкакличноеповествование,отличающеесяотроманногоповествования читательским допущением, что автобиография зиждется на некоемстандарте правдивости, а также на желании писателя высказать правду. По этойпричине я считаю автобиографию, по крайней мере в авторской интенции, своегорода документом (history), а не вымыслом (fiction)»85. Таким образом, длясовременного писателя давно пройденным этапом являются становившиесяпричиной критических дискуссий утверждения авторов, стоявших у истоковавтобиографии, о полноте или неполноте их автопортретов.Еще Монтень в предисловии к «Опытам» высказывает намерение оставитьродне и друзьям свой живой автопортрет: «Мои недостатки предстанут здесь, какживые, и весь облик мой таким, каков он в действительности, насколько,разумеется, это совместимо с моим уважением к публике».86 Руссо в «Исповеди»смеется над «фальшивой наивностью Монтеня: он как будто и признает своинедостатки, а вместе с тем приписывает себе только те, которые привлекательны;тогда как я всегда считал и теперь считаю, что я, в общем, лучший из людей, ивместе с тем уверен, что как бы ни была чиста человеческая душа, в нейнепременно таится какой-нибудь отвратительный изъян.
Я знал, что в обществеменя рисовали чертами, до такой степени непохожими на мои, а иногда и такимиуродливыми, что, даже не скрывая ничего дурного в себе, я могу только выиграть,84Coetzee J.M. Truth in Autobiography: Inaugural Lecture. Cape Town, 1984.―I take an autobiography to be a personal narrative distinguished from narrative fiction by theassumption on its readers‘ part that it adheres to certain standards of truthfulness, and perhapsdistinguished as well by an inspiration on the part of its writer to tell the truth. For that reason I takeauto- biography to be at least an intention, a kind of history rather than a kind of fiction‖.
Coetzee J.M. A Fiction of the Truth// Sydney Morning Herald. 1999. November 27. P. 12.86Монтень М. Опыты. В 3- кн. Книги 1-2. М., Наука, 1981. С. 7.8535если покажу себя таким, каков я есть».87 Уверенность Руссо в том, что «Исповедь»предлагает абсолютно полный автопортрет, основанная на его новаторскомвключении в текст весьма нелицеприятных фактов, с точки зрения современнойтеории выглядит столь же наивной, как позиция Монтеня.
Напротив, Гете всегдасознавал, что «История моей жизни. Поэзия и правда» должна быть тщательносконструированным автопортретом художника на фоне времени, и признавался,что в его автобиографическую повесть вошла лишь тысячная доля его реальногостранствия по дорогам жизни.88 Таким образом, уже в пору становления жанраписательской автобиографии пришло понимание невозможности создания в нейабсолютной правдивого автопортрета. Характерно, что именно в связи с РуссоКутзее признает авторскую установку на правдивое изложение событийминимальным условием автобиографии, определяющей чертой жанра.Кутзее, знакомый с современными теориями литературы о гибридностижанров, о невозможности «чистых» жанровых образцов, смещает акцент спроблемы определения жанра на проблему правды как таковой в литературе.
Ещев 1991 г. в интервью с Дэвидом Аттвеллом Дж.М. Кутзее так говорит овозможности воссоздания своего прошлого в автобиографии: «Позвольте мнерассматривать это как вопрос о высказывании правды как таковой, а не вопрос обавтобиографии. Потому что в широком смысле любое письмо автобиографично…Главный вопрос заключается в следующем: Творчество, или гигантскоеавтобиографическое предприятие, которое заполняет всю жизнь, эта попыткасконструировать самого себя в процессе творчества – она порождает тольковымысел? Или же среди этих версий собственного «я» есть какие-то, которыеболее правдивы, чем другие? Как мне узнать, когда я говорю правду о себе?»89.87Руссо Ж-Ж.
Исповедь / Перевод Д. А. Горбова и M. Я. Розанова. М.: ЭКСМО, 2011. С.448449.88Цит. по: Людвиг, Э. Гете. М.: Молодая гвардия, 1965. С. 407.89―Let me treat this as a question about telling the truth rather than as a question about autobiography.Because in a larger sense all writing is autobiography... The real question is: This massiveautobiographical writing enterprise that fills a life, this enterprise of self-construction – does it yieldonly fictions? Or rather, among the fictions of the self, the versions of the self, that it yields, are thereany that are truer than others? How do I know when I have the truth about myself?‖ Coetzee J.M.
Onthe Question of Autobiography// Current Writing. 1991. № 3. P. 177.36Те же знаки вопроса относительно правды о себе самом находим и в тексте«Детства», когда герой, воссоздавая эпизод своего прошлого, который онопределяет как первое воспоминание, задается вопросом: ―It is a magnificent firstmemory… But is it true?‖90 (B, 30). Джон ставит под сомнение каждую детальвоспоминания, так как подозревает, что мог приукрасить произошедшее с ним,пожертвовать правдой реальной истории для того, чтобы произвести болееглубокое впечатление на своих читателей. Далее он размышляет, является ливообще реконструированный им эпизод его первым воспоминанием, поскольку:―There is another first memory, one that he trusts more fully…‖ (B, 30).
Кутзееподчеркивает не только избирательность памяти, но и ее склонность к вымыслу.Следуя давней критической традиции, Дж.М. Кутзее разделяет конкретнуюправду факта, ―historical truth‖, и универсальную, обобщающую правду вымысла,―poetic truth‖. Для писательской автобиографии, оперирующей фактами какчастной, так и литературной жизни писателя, ориентация на ―поэтическуюправду‖ оказывается более актуальной и продуктивной, поскольку, еслиподходить к проблеме с фрейдовской позиции, «добраться до сути себяневозможно, можно лишь надеяться не на историю себя, но на историю о себе,историю, которая не будет истиной, но будет иметь истинную ценность, нечтомежду исторической и поэтической правдой. Другими словами, вымысел,заключающий в себе правду»91. «Вымышленная правда», или правда, довереннаявымыслу, обычно и ассоциируется с литературой художественного вымысла, сжанром романа.
Следовательно, Кутзее исходно не считает автобиографию строгодокументальным, полностью правдивым жанром (вспомним о его минимальномкритерии автобиографии – интенция, намерение к в целом правдивомуизложению). Изначально кутзеевская концепция отношений между литературой и90Здесь и далее цитируется по: Coetzee, J.M. Boyhood: Scenes from Provincial Life. New York,1997. В круглых скобках сокращенное указание на книгу трилогии и стр. в соответствующемиздании.91―getting to the core of yourself may not be feasible, that perhaps the best you can hope for will notbe the history of yourself but a story about yourself, a story that will not be the truth but may havesome truth– value, probably of a mixed kind – some historical truth, some poetic truth.
A fiction of thetruth, in other words‖. Coetzee J. M., A Fiction of the Truth. P. 12.37действительностью уже ставит его автобиографическую прозу в промежуточнуюсферу между автобиографией и романом.«Не история себя, а история о себе», «вымысел, заключающий в себе правду» –так Дж.М. Кутзее формулирует в девяностые годы авторскую интенцию, скоторой принимается за свое жизнеописание, и эти слова относятся не только к«Детству», но к трилогии в целом. Еще раньше, в эссе 1977 г. он формулируетследующее положение: «Все версии собственного «я» являются вымыслом этого«я». Первоначальное «я» невосстановимо»92.
Истина/правда применительно ксобытиям прошлого недостижима, поскольку, как объясняет Джеймс Олни:«Время уносит нас от наших ранних состояний бытия; память воскрешает теранние состояния, но делает это с позиций настоящего: мы вспоминаем, чем мыбыли, только с точки зрения того, что мы представляем собой сейчас; этоозначает, что мы способны вспомнить то, чем никогда и не были вовсе»93.Проблема правды/истины и ее обнаружения становится одной из ключевых впозднем творчестве Дж.М.
Кутзее, становясь доминантной не только в егоавтобиографической трилогии, но и в романах ―Жизнь животных‖ (1999),―Элизабет Костелло‖ (2003), ―Дневник плохого года‖ (2007). «Чего стоит каждоеподобное откровение?»94 – спрашивает Дж.М. Кутзее в своей вступительнойпрофессорской речи в университете Кейптауна. «Если вы уберете последнююзавесу и не оставите никакой загадки, нет необходимости в дальнейшей исповеди.Опасность при написании истинной исповеди угрожает авторскому «я», носуществованию литературы как таковой. Если вы обнажаете внутренние92―All versions of the I are fictions of the I. The primal I is not recoverable‖. Coetzee J.M..Achterberger‘s ‗Ballade van de gasfitter‘: The Mystery of I and You// PMLA.
March 1977. Vol. 92.№2. P. 288.93―Time carries us away from all of our earlier states of being; memory recalls those earlier states –but it does so only as a function of present consciousness: we can recall what we were only from thecomplex perspective of what we are, which means that we may very well be recalling something thatwe never were at all‖. Olney James. Some Versions of Memory/ Some Versions of Bios.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
