Текст диссертации (1100469), страница 5
Текст из файла (страница 5)
Coetzee and the Idea of the Public Intellectual‖,2006)44 под редакцией Джейн Пойнер. Его авторы демонстрируют, как «очевиднопарадоксальная природа кутзеевской прозы – настойчивое утверждение ролиинтеллектуала и в то же время отказ от открытого высказывания своихполитических взглядов – определяет его тщательно выстроенную этическуюпозицию»45. Этот парадокс и другие этические аспекты интеллектуальнойдеятельности стали центральной темой постапартеидного творчества писателя.Именно указанный парадокс является одним из важнейших источниковхудожественной энергии в автобиографической трилогии.Критика на третьем этапе, несмотря на практически полное отсутствие какихлибо вспомогательных материалов, помимо самих художественных текстовКутзее, все глубже проникает в природу его творчества, в его творческуюлабораторию.
Авторы уже упоминавшегося сборника «Строгость Дж.М. Кутзее»(2010) углубляют интерпретацию творческого акта у Дж.М. Кутзее, которыйстремится «представить практику искусства и с точки зрения создания43―has taken an increasingly self-conscious and metafictional turn‖. Head Dominic. The CambridgeIntroduction to J.M. Coetzee. Cambridge-New York, 2009. P.
85.44J.M. Coetzee and the Idea of the Public Intellectual / Ed. by Jane Poyner. Athens, Ohio, 2006. P. 2.45―the apparently paradoxical nature of Coetzee‘s work – his insistence on fleshing out debates aboutthe role of the intellectual while at the same time refusing to make his politics explicitly or publiclyknown – constitutes his scrupulously orchestrated ethical position‖.
Ibid. P. 5.18произведения, и с точки зрения его последующей роли в мире»46. Д. Аттридж,пишет, что все варианты репрезентации творческого процесса в прозе писателяобъединяет следующее положение: «Искусство – не игра, не проект и некоммерческое предприятие: это возложение на художника тяжкой ноши, чейисточник неизвестен; это принятие на себя обязательств перед теми, чьи голосаиначе не будут услышаны; это посвящение себя другим формам бытия»47.Сборник «Твердые суждения: Дж.М.
Кутзее и авторитет современной прозы»(―Strong opinions: J.M. Coetzee and the Authority of Contemporary Fiction‖, 2011)также посвящен проблеме авторитета/власти писателя (―literary authority‖).Название сборника отсылает к роману «Дневник плохого года», где геройпроизведения, Дж. К., высказывает свои «твердые суждения» по поводу властиавтора: ―In the novel, the voice that speaks the first sentence, then the second and soonward – call it the voice of the narrator – has, to begin with, no authority at all.Authority must be earned; on the novelist author lies the onus to build up, out ofnothing, such authority‖48.
В рамках постколониальной критики осознанноестремление самого Дж.М. Кутзее писать «безвластно» толковалось как ответбелого южноафриканца политической ситуации и социальным ожиданиям временапартеида; однако современная интерпретация этого избегания писателем«авторской власти» выглядит иначе: «уклонение от авторской власти лежит дляКутзее в самой природе письма … как писатель он представляет особый родгениев, не желающих становиться авторитетом ни для кого, никогда»49.Исследователи46рассматривают,какроманыписателясоздают,азатем―represent the practice of art, in terms both of its coming-into-being and of its role in the world onceit is produced‖.
J.M. Coetzee‘s Austerities. Op. cit. P. 28.47―Art is not a game, or a project, or a business enterprise: it is a burden laid upon the artist; a burdenwhose source remains uncertain; an obligation to find ways of doing justice to otherwise unheardvoices; a giving of oneself over to other modes of being‖. Ibid. P.
40.48Coetzee J. M. Diary of a Bad Year. L., 2007. P. 122.49―the withdrawal of authority is for Coetzee constitutional to the act of writing itself… as a writer heis a peculiar sort of genius bent on never becoming, for anyone, an authority‖. Strong Opinions: J.M.Coetzee and the Authority of Contemporary Fiction / Ed. by Chris Danta, Sue Kossew, and JulianMurphet. N.Y., 2011. P.
xii.19расшатывают концепцию авторской власти «посредством конструированиявласти средствами литературы, то есть из ничего»50.Для полноты картины отметим также, что в новейших публикациях потворчеству Кутзее активно обсуждается также проблематика взаимоотношениймеждучеловекомиживотными51,проблемытелесности(деформациячеловеческого тела в результате насилия, уродство, болезнь, тело человека игосударство)52, репрезентация негативных психических состояний (унижение,бесчестье, стыд, страх, которые так часто испытывают его персонажи)53.Что касается автобиографической трилогии, то необходимо пояснить, что онане была анонсирована как таковая. Рецензенты первых частей, «Детства» и«Юности», имели полное право подходить к ним как к самостоятельнымпроизведениям,иихмногочисленныеоткликибудутпредставленывсоответствующих главах работы. Джейн Пойнер первой рассмотрела эти дваромана не просто как источник биографических сведений, а как единыйхудожественный текст: способы создания образа протагониста в первых двухкнигахавтобиографическойтрилогиионаинтерпретируеткакприем,позволяющий автору снять с себя ответственность за описываемые действия54.После завершения трилогии в 2009 г.
исследователи получили возможностьувидеть ее подлинный масштаб. Пока мы располагаем только попыткой СьюКоссью в книге «Путеводитель по романам Дж.М. Кутзее» (―Companion to theworks of J.M. Coetzee‖, 2011) рассмотреть «Детство», «Юность» и «Летнюю пору»50―by performing literature‘s construction of authority out of nothing‖. Ibid. P.
xvii.Wright Laura. Writing "Out of all the Camps": J.M. Coetzee‘s Narratives of Displacement. NewYork, 2006; J.M. Coetzee and Ethics: Philosophical Perspectives on Literature/ Ed. by Anton Leist &Peter Singer. N.Y., 2010; Mulhall Stephen. The Wounded Animal: J.M. Coetzee and the Difficulty ofReality in Literature and Philosophy. Princeton, 2009.52Samolsky Russell. Apocalyptic Futures: Marked Bodies and the Violence of the Text in Kafka,Conrad, and Coetzee. N.Y., 2011; Silvani Roman. Political Bodies and the Body Politic in J.M.Coetzee‘s Novels. Z rich, 2012; Hall Alice. Disability and Modern Fiction: Faulkner, Morrison,Coetzee and the Nobel Prize for Literature. Houndmills, Basingstoke, Hampshire-N.Y., 2012.53Jolly Rosemary Jane. Colonization, Violence, and Narration in White South African Writing: AndrBrink, Breyten Breytenbach, and J.M.
Coetzee. Athens, Ohio–Johannesburg, 1996; Quayson Ato.Aesthetic Nervousness: Disability and the Crisis of Representation. N.Y., 2007; Nashef Hania A. M.The Politics of Humiliation in the Novels of J.M. Coetzee. N.Y., 2009.54Poyner Jane. Introduction // J.M. Coetzee and the Idea of the Public Intellectual. Op. cit. P. 1-20.5120как целостную автобиографическую трилогию. Исследовательница пишет о том,как «такие литературные приемы, как размывание повествовательных границмежду субъектом биографии и автобиографии … обращают внимание – как и впредыдущих текстах Кутзее – на вопрос «кто говорит?» в литературномпроизведении. Дразнящая нестабильность текста, нарушение повествовательныхи жанровых границ все чаще становятся отличительными чертами поздней прозыКутзее»55.ВсвоемтворчествеДж.М.Кутзеенеустанноподчеркиваетсконструированную, дискурсивную природу художественной литературы иистории, утверждая при этом, что «все, что ты пишешь, включая критику ихудожественные произведения, пишет тебя по мере того, как ты пишешь их»56.Анализируя «Летнюю пору», исследовательница доказывает, что «репрезентациясебя-как-другого у Кутзее постоянно обращает внимание читателя на жанровыеконвенциями (авто)биографического письма и его этику.
Таким образом,одновременно разоблачается невозможность репрезентации «истины» в любомжанре, будь то история, художественная литература или (авто)биографическоеписьмо, и ставится сквозная для творчества Кутзее проблема власти»57.Итак, на протяжении уже почти сорока лет романы Дж.М. Кутзее являютсяобъектом внимания зарубежных исследователей, которые видят в них высокиеобразцы современной художественной прозы.
Однако, как видно из обзоракритики, автобиографическая трилогия до сих пор остается на перифериивнимания литературоведов. Помимо текущих рецензий в прессе, сопровождавшихпубликацию каждой части трилогии, и «точечных» обращений критиков к первым55―literary techniques such as blurring of narrative boundaries between the biographical andautobiographical subject … draw attention in this text – as other texts by Coetzee have done – to thequestion of ―who speaks‖ in any literary work. This teasing textual instability and the crossing ofnarrative borders and genres have increasingly become features of Coetzee‘s later works‖.
ACompanion to the Works of J.M. Coetzee / Ed. by Tim Mehigan. Studies in English and Americanliterature and culture. Rochester, N.Y., 2011. P. 9.56―everything you write, including criticism and fiction, writes you as you write it‖. Doubling thePoint. Op.cit. P. 17.57―Coetzee‘s writing of the self-as-other obsessively draws attention to the generic conventions ofwriting a life and to the ethical implications of such writing. In doing so, it both exposes theimpossibility of representing ―truth‖ in any genre, whether history, fiction or life-writing, and engageswith the problem of authority that has haunted all of Coetzee‘s work‖.
A companion to the Works ofJ.M. Coetzee. Op. cit. P. 9.21двум частям по поводу роли вымысла в них58, мы, в сущности, располагаемнемногим. Авторы базовых монографий о Дж.М. Кутзее не имели возможностиосмыслить ее в полном объеме. Д. Хэд еще до ее завершения подошел к первымдвум романам как к биографическому источнику; Дж. Пойнер рассмотрела типповествования в первых двух книгах.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
