Текст диссертации (1100469), страница 32
Текст из файла (страница 32)
Theother criterion you had to meet was to be alive. Most of the people who knew him wellare, as you must know, dead by now‖ (S, 217). Справедливо возникает вопрос о том,насколько репрезентативна его выборка и насколько достоверны рассказывыбранных м-ром Винсентом героев, каждый из которых предлагает своюсубъективную интерпретацию жизни и личности Джона Кутзее.
Сам биографпризнает, что ―in biography one has to strike a balance between narrative and opinion.I have no shortage of opinion – people are more than ready to tell me what they think orthought of Coetzee – but one needs more than that to bring a life story to life‖ (S, 216).Неудивительно, что вопрос Мартина – ―And the sources you have selected have noaxes to grind, no ambitions of their own to pronounce final judgment on Coetzee?‖ (S,217), – биограф встречает растерянным молчанием: ―[Silence]‖. Кроме того,эмоциональная вовлеченность героинь окрашивает их воспоминания о Джоне, чтоуже ставит под сомнение достоверность сообщаемой ими информации. Каккомментирует этот момент Мартин: ―… it is not in the nature of love affairs for thelovers to see each other whole and steady‖ (S, 218).«Летняя пора», при всей внешней документальности формы, заставляющейчитателя поверить в истинность изображаемого, не является достовернымисточником информации о протагонисте.
Пропущенный через воспоминания иличное восприятие интервьюируемых героев, через процесс записи м-ромВинсентом, образ Джона Кутзее искажается. Кроме того, в интервью сбразильянкой присутствует посредник – переводчик, но эта информацияобнаруживается только в середине главы (S, 173), когда героиня вскользьупоминает о работе переводчика. В другом случае м-р Винсент вынужденобращаться в своему коллеге из южной Африки ―to check that I had the Afrikaanswords right‖ (S, 87). Джулия дословно реконструирует свои диалоги с Джономтридцатилетней давности. Отчет о событиях давно минувших лет не можетпередавать дословный диалог, в связи с чем любой рассказчик долженруководствоваться идеей о соответствии рассказываемого духу, настроению,атмосфере события. Джулия обнадеживает м-ра Винсента в связи с подозрительно137точным изложением диалогов: ―So let me be candid: as far as the dialogue isconcerned, I am making it up as I go along.
Which I presume is permitted, since we aretalking about a writer. What I am telling you may not be true to the letter, but it is trueto the spirit, be assured of that‖ (S, 32). «Не буквальная правда, но правда духа» –немного другими словами героиня воспроизводит положение Дж.М.Кутзее изинтервью с Д.Атвеллом о предпочтении «поэтической правды вымысла» «правдеединичного факта».
Спрашивая своего интервьюера о соответствии такойустановки замыслу биографа, Джулия сталкивается с очередным «молчанием»:[Silence.], что характеризует профессиональную растерянность м-ра Винсента.Может быть, осознавая и не одобряя эту растерянность, героиня и отказываетсяответить на последний короткий вопрос биографа, и читателю не суждено узнать,в чем он заключался:“Just one question more, one brief question192.No, absolutely not, no more questions. You have had time enough.
End. Fin. Go.Interview conducted in Kingston ,Ontario, May 2008‖ (S, 84).Включение данного фрагмента в конце беседы, как впрочем и указание наместо и время проведения интервью, добавляет тексту то, что Ролан Бартобозначил как «эффект реальности»193: правдоподобие достигается за счетубеждения, что текст представлен в неотредактированном виде.Интервью с Марго представляет интересный контраст предыдущему интервьюс Джулией. Перед нами повторная ее встреча с м-ром Винсентом. Первая беседаостается за рамками произведения, читатель имеет возможность увидеть ужепреобразованный в форму сплошного повествования от третьего лица диалог(форма, отсылающая к первым двум книгам – «Детство» и «Юность»).
М-рВинсент перечитывает героине получившийся текст, что сопровождается ееотдельными репликами, комментариями к форме и содержанию. Следствиемнарративизации становятся введение диалогов, добавление дополнительных192Курсивом в тексте «Летней поры» выделены реплики м-ра Винсента.Барт Р. Эффект реальности // Р. Барт Избранные работы: Семиотика. Поэтика. М., 1994.
С.392-400.193138деталей с целью оживить сцены, лексические трансформации: ―Because the storyyou told was so long I dramatized it here and there, letting people speak in their ownvoices‖ (S, 87), ―I added a detail or two to bring the scene to life‖ (S, 105). Условностьповествовательной формы, которую биограф объясняет следующим образом: ―theshe I use is like I but is not I‖ (S, 89), – сбивает Марго с толку. Марго обвиняет егов ―putting words of your own in my mouth‖ (S, 119) и ―just making things up‖ (S, 137).Неудивительно, что зачитываемый текст вызывает ее неприятие; внутреннийсмысл, вложенный ею при первом интервью, не соответствует словесномувыражению в записи: ―Something sounds wrong...
your version doesn‘t sound likewhat I told you‖ (S, 91). Данное замечание, относящееся, прежде всего, ксоотношению правды, правдоподобия и вымысла при такой реконструкцииматериала, связано с процессом словесного оформления, самой формы выражения– это проблема, занимающая центральное место в творчестве Дж.М. Кутзее. М-рВинсент оказывается совершенно неправ, когда говорит, что ―changing the formshould have no effect on the content‖ (S, 91). Марго непреклонна – текст не можетоставаться в таком виде: ―I want to go over it again, as you promised‖(S, 152).Несмотря на то, что беседа с Адрианой представлена в транскрибированнойформе, интервьюируемая признает всю ограниченность своего влияния наконечную редакцию текста: ― Of course you offer to me that I can change the record, Ican add or cut out.
But how much can I change? Can I change the label I wear aroundmy neck that says I was one of Coetzee‘s women? Will you let me take off that label?Will you let me tear it up? I think not. Because it would destroy your book, and youwould not allow that‖ (S, 200). Адриана обречена носить ярлык «женщины Кутзее»в связи со страстным увлечением Джона, которому не суждено было обрестивзаимность в этой любви. М-р Винсент указывает, что Адриана могла статьпрототипом образа Сьюзен Бартон в «Мистере Фо», которая в первых черновикахромана была бразильянкой, и более того – обладала качествами, сближающими еес образом Адрианы: ―She is attractive, she is resourceful, she has a will of steel‖ (S,139200). По словам Сью Коссью, «читателю предлагается еще одна версия того, какписатель предает свой субъект: превращая его в вымышленного героя»194.В интервью с Мартином, преподавателем, претендовавшим на ту жеакадемическую позицию, что и Джон, м-р Винсент, наконец, призван к ответу поповоду методологической основы своего биографического проекта.
Перед м-ромВинсентом стоит трудная задача оправдания своего биографического метода ивыбранного подхода к исследуемому субъекту. Образ биографа имеет ключевоезначениедляпониманияавторскойпозицииотносительнопроцессабиографического письма. «Биограф, пишущий о писателе, должен уметьбалансировать. Он должен сохранять равновесие между объективностью иличным вовлечением, между доверием к документальным свидетельствам(письма, журналы и мемуары) и интуитивным воссозданием… Биограф долженобладать навыками интеллектуального и культурного историка, литературногокритика, романиста и психиатра. Тогда же, когда история фрагментарна, ондолжен добавить к вышеуказанным навыкам еще и умения архивариуса,археолога и сыщика»195. Перед читателем же предстает биограф юный иамбициозный, претендующий на академический подход.
Представляется, чтоавтор намеренно создает комичный контраст между фигурой писателя,знаменитого своей сдержанностью и скрытностью характера, и дилетантабиографа в поисках быстрой славы, который берется за сложнейшее предприятие– написание биографии выдающегося романиста, лауреата Нобелевской премиипо литературе.Биографическая форма, обращающая биографа не только к деталям внешнейжизни писателя, но и к внутренней стороне, его мыслям и чувствам, желаниям иустремлениям, поднимает ряд проблемных вопросов, связанных, как определяет194―the reader is offered yet another version of how writers betray their subjects: by turning them intofictional characters‖.
A Сompanion to the Works of J.M. Coetzee. Op. cit. P. 18.195―The literary biographer must perform a balancing act, – пишет Джон Бэчелор. – He/she mustkeep the balance between objectivity and personal engagement, between reliance on documentaryevidence (letters, journals, and memoirs) and intuitive re-creation…The literary biographer needs theskill of an intellectual and cultural historian, a literary critic, a novelist, and a psychiatrist. Where therecord is fragmentary he/she should add to that list the abilities of an archivist, an archaeologist, and asleuth‖.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
