Текст диссертации (1100469), страница 30
Текст из файла (страница 30)
Его ироничная отстраненность,игра с повествовательными конвенциями и читательскими ожиданиями вызываютулыбку. Но в финале читатель остается с потребностью в какой-то развязке, вокончании этой игры блефа и двойного блефа. Никого не заставляют писатьавтобиографию. Когда автор обращается к этому жанру, не берет ли он на себяобязательство перед читателем ответить на основной вопрос: кто же он? Кутзее вэтой книге снизошел всего лишь до флирта с подобными представлениями»182.Превалирующую же точку зрения выразил в своем обзоре Брэд Хупер:«Попытки читателя провести параллели между вымышленным и реальным Кутзее180―Coetzee offers, through the fictional Coetzee, a more intimate look at his own life and passagethrough the world than a standard biography might reveal.
But this intimacy is fictional, about an alterego to whom intimacy is alien and uncomfortable, and it is hard to draw a line between Coetzee thewriter, and his creation, Coetzee the writer… and by opening up his own life in fictional form, hekeeps it firmly hidden from any would-be seeker after that truth‖. Roy Nilanjana S. IntenselyRewarding yet Deeply Disturbing. Rev. of Summertime, by J. M. Coetzee // Business Standart. Oct21, 2009.181«Summertime explodes the very possibility and definition of the autobiographical, so that nothingand everything in the book is, in some sense, true».
Flanery Patrick Denman. J.M. Coetzee‘sAutrebiography. Rev. of Summertime, by J. M. Coetzee // Times Literary Supplement. Sept. 9, 2009.182«One admires the art. The writer‘s ironic detachment, his playful tweaking of narrative conventionsand readers‘ expectations, causes a wry curl of the lip. But at the end the reader is left hungering forsome form of resolution, an end to this game of bluff and double-bluff. No one is obliged to write amemoir. When an author does so, he probably owes it to his audience to answer a basic question: whois he? Coetzee, in these pages, only deigns to flirt with the notion‖.
Wrong Michela. Bluff and DoubleBluff. Rev. of Summertime, by J. M. Coetzee // Spectator. Sept. 5, 2009. P. 42+.128лучше оставить, поскольку это приведет только к замешательству и смятению.Лучше всего в таком случае просто оценить героя как он есть и отдать должноеавтору, как замечательному создателю этого героя»183. Нам придется, тем неменее, коснуться вопроса о степени достоверности изображаемых в «Летнейпоре» фактов при определении жанрового эксперимента, предпринятого в книге.Черты романа, автобиографии, биографии в повествовании «Летней поры».Если первые две книги автобиографической трилогии, «Детство» и «Юность» –относительно традиционные повествования, отличающиеся линейной временнойисюжетнойорганизациейтекста ипреимущественнойнепрерывностьюповествования, то третья книга представляет собой замысловатое сочетаниеповествовательных форм и техник письма. Дистанцирование автора отавтобиографического субъекта находит свое логическое завершение в «Летнейпоре».«Летняя пора», маркированная издателями как ―fiction‖, на страницахпроизведения заявляет себя как ―a seriously intended biography‖ (S, 225).
Вальтернативной художественной реальности Джон Кутзее планировал написатьпродолжение «Детства» и «Юности», которое ―never saw the light of day‖ в связисо смертью писателя. Обрамляющие повествование его «дневниковые записи»1972-1977 гг., данные в уже привычной форме повествования от третьего лицанастоящего времени, являются своего рода формальной связкой с предыдущимикнигами трилогии. Эти записи сопровождаются более поздними «рабочимикомментариями» Джона Кутзее, выделенными курсивом; как поясняет биограф,―Coetzee wrote them himself.
They are memos to himself, written in 1999 or 2000,when he was thinking of adapting those particular entries for a book‖184 (S, 20). Тольков этой рамке повествования читатель и получает непосредственный доступ в183―Assumptions on the reader‘s part of a parallel between the fictitious Coetzee and the actual one arebest left alone, because the result can only be confusion and distraction. It is best, then, to simply seethe character as just that and then to recognize the author as the admirable builder of character that heis‖. Hooper Brad. Rev.
of Summertime, by J. M. Coetzee // Booklist. Oct. 15, 2009. P. 6.184Здесь и далее цитируется по: Coetzee J.M. Summertime: Scenes from Provincial Life. London,2009.129сознание Джона. Мы не можем судить о степени достоверности предложенногодневника, поскольку неизвестно, существуют ли вообще в действительностидневники Дж.М.Кутзее, однако использование дневника – или его имитации – вцелом соответствует установкам автобиографии, которая нередко либо прямоинкорпорируетДокументальныйавторскиежанрдневники,дневникакаклибобыотмечаетопоруудостоверяетдлянаних.читателя«подлинность» изложения.
Однако в «Летней поре» эта подлинность подрываетсясамым вызывающим образом.В вымышленной действительности произведения писатель Кутзее умираетвскоре после получения Нобелевской премии по литературе, и замысел егоитоговой книги трилогии решает воплотить молодой и амбициозный биографмистер Винсент. Он ставит своей целью воссоздать жизнь покойного ДжонаКутзее от возвращения в Южную Африку в 1971/72 до первого признанияпублики в 1977: ―...an important period of his life, important yet neglected, a periodwhen he was still finding his feet as a writer‖ (S, 225). Не удовлетворившисьтрадиционными условностями литературной биографии, доступом к архивам ирукописям писателя, м-р Винсент решает создать его образ с различныхперспектив, точек зрения.Основной объем книги составляют интервью с пятью героями, имевшими в1970-е гг.
близкие отношения с протагонистом. В тексте фиксируются местапроведения интервью и даты (2007 и 2008 гг.), кроме того, биограф раскрывает ихвременной порядок в беседе с Мартином, коллегой Джона Кутзее в университетеКейптауна в 1970-е гг. и единственным мужчиной среди интервьюируемых. М-рВинсент планирует график поездок по миру, чтобы встретиться со свидетелямижизни Кутзее: ―From here I‘ll be making another trip to South Africa to speak toCoetzee‘s cousin Margot, with whom he was close. From there to Brazil to see a womannamed Adriana Nascimento who lived in Cape Town for some years during the 1970s.And then – the date isn‘t fixed yet – I will go to Canada to see someone named JuliaFrankl, who in the 1970s would have gone under the name Julia Smith.
And I also planto see Sophie Denoѐl in Paris‖ (S, 217). Однако интервью расположены не в130обозначенном порядке их получения, а в хронологическом порядке появлениягероев в жизни биографического субъекта: после первого блока (датированных)выдержек из записных книжек Джона Кутзее следуют пять глав под названиями«Джулия», «Марго», «Адриана», «Мартин», «Софи». Каждая из глав представляетсобой как бы не отредактированную транскрипцию аудиозаписи интервью, вкаждой главе есть своя композиционная особенность.
Две первых главы равны пообъему, в каждой по 68 страниц. Самоуверенная, феминистски настроеннаяДжулия Франкл185, ставшая психоаналитиком в Канаде, выдает почти сплошноймонолог, кузина Джона Марго комментирует зачитываемую ей вслух м-ромВинсентом запись их предыдущего интервью. Объем следующих интервьюуменьшается: бывшая танцовщица Адриана, для которой английский нероднойязык, сама задает Винсенту много встречных вопросов; самое короткое интервьюдает бывший коллега по Кейптаунскому университету, ныне профессор вШеффилде Мартин – он только подтверждает, отрицает или кратко комментируетпространные соображения м-ра Винсента; а вторая коллега и возлюбленнаяДжона, Софи, в своем парижском интервью дает понять м-ру Винсенту, что нежелает ему помочь, однако предлагает наиболее глубокую характеристикудуховного облика Джона. Композиционно книгу завершает еще один блокфрагментов из записных книжек, на сей раз недатированных.Джон Кутзее в третьей книге автобиографической трилогии не являетсяцентром художественного мира, что противоречит основополагающей конвенции(авто)биографического жанра.
Читатель слышит преимущественно голоса другихгероев, чьи жизни пересекались с Джоном Кутзее в описываемый период, видитегочерезвосприятиепятиперсонажей.Подобныйподходк(авто)биографическому субъекту отсылает нас к излюбленной максиме С.Беккета:185Кажется неслучайным совпадение фамилии героини с фамилией знаменитого австрийскогопсихиатра, психолога и невролога Виктора Франкла, создателя логотерапии, одного из видовэкзистенциальной психотерапии, которая основана на анализе смыслов существования. Будучиузником нацистского концентрационного лагеря, В.
Франкл посвятил себя поискам смысла вовсех проявлениях жизни, в том числе смысла страдания и смерти.131«существовать — значит быть воспринятым»186 (esse est percipi), изначальносформулированной английским философом-идеалистом XVIII века ДжорджемБеркли. В своем творчестве Беккет утверждал, по словам Элизабет Бэрри,«тягостную необходимость быть воспринятым другим сознанием, чтобыподтвердить собственное существование»187.Представляетсявозможнымпровестипараллельмеждуструктурнойорганизацией «Летней поры» и художественным фильмом «Расѐмон» (1950)режиссера Акиры Куросавы, чье творчество оказало значительное влияние наДж.М. Кутзее188.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
