Текст диссертации (1100469), страница 3
Текст из файла (страница 3)
22. № 2. P. 91.20―Late Modernist‖. J.M. Coetzee‘s Austerities/ Ed. by Graham Bradshaw and Michael Neill.Farnham, England- Burlington, VT, 2010. P. 1.21Attridge Derek. J.M. Coetzee and the Ethics of Reading: Literature in the Event. Chicago, Ill., 2004.P. 2-6.10интертекстуальности и игры с читателем, то есть обладают основными чертамипостмодернистской поэтики. Из понимания Кутзее как постмодерниста будетисходить наш анализ.Однако следует заметить, что сам писатель критически относится к попыткамвписатьегопрозуврамкипостколониализма,постфрейдизмаилипостмодернизма.
В интервью 1983 г. Дж.М. Кутзее заявлял: «Я иногда думаю,что, может быть, это всеобъемлющая и насквозь идеологическая суперструктура,включающая в себя издателей, рецензентов и критиков, навязывает мне славу«южноафриканского романиста»»22. Д. Аттвелл замечает по поводу попытоккритиков предлагать строго постмодернистскую интерпретацию его романов:«Хотя можно утверждать, что Кутзее пишет в рамках культуры постмодернизма,ему определенно не свойствен тот дух отстраненности, который воспринимаетсякак характерное свойство постмодернизма. Рефлексивность в его случае – скорееспособ самосознания, который, в сочетании с образованностью Кутзее, направленнапознаниефакторов(лингвистических,формальных,историческихиполитических), определяющих литературное творчество в современной ЮжнойАфрике»23.Проза Дж.М. Кутзее тяготеет к европейской культурной и литературнойтрадиции; практически все пишущие о нем отмечают влияние авторов, по егособственному признанию, наиболее для него значимых: С.
Беккета24, К. Кавафиса,Д. Дефо, Ф. М. Достоевского, Т. С. Элиота, Дж. Джойса, Ф. Кафки25, Дж. Китса,В. Набокова, Э. Паунда, Р. М. Рильке, Алена Роб-Грийе. Опираясь на их22―I sometimes wonder whether it isn‘t simply that vast and wholly ideological superstructureconstituted by publishing, reviewing and criticism that is coercing on me the fate of being a ‗SouthAfrican Novelist‘‖. Coetzee J.M., in interview with Tony Morphet. From South Africa/ / TriQuarterly.Evanston, 1987.
P. 460.23―For although Coetzee might well be described as working within the culture of postmodernism, hecertainly does not do so in the spirit of abandonment that seems to typify much of what goes under thename. Rather, reflexivity here is a mode of self–consciousness which, informed by Coetzee‘s learning,is directed at understanding the conditions – linguistic, formal, historical, and political – governing thewriting of fiction in the contemporary South Africa‖. Doubling the Point: Essays and Interviews/ J.M.Coetzee; ed.
by David Attwell. Harvard, 1992. P. 3.24Hayes Patrick. J.M. Coetzee and the Novel: Writing and Politics after Beckett. Oxford-N.Y., 2010.25Medin Daniel L. Three Sons: Franz Kafka and the Fiction of J.M. Coetzee, Philip Roth, and W.G.Sebald. Evanston, Ill., 2010.11художественные поиски и открытия, Дж.М. Кутзее вписывает локальнуюисториюЮжнойАфрикивисториюцивилизацииЗапада,превращаетпровинциальные проблемы в универсальные.Еще одна сквозная тема в критике о Дж.М. Кутзее – внимание к егоэкспериментам с жанровыми формами романа.
Уже первые исследователи,Джонатан Кру26, Тереза Дави, Пол Рич27, Дик Пеннер – обращали внимание на тежанровые трансформации, которым подвергаются у него традиционные романныеформы: исторический роман, роман XVIII в. об открытиях новых земель,приключенческий роман, роман-путешествие, идиллический пасторальный роман,южноафриканский фермерский роман.
В монографии «Страны разума: прозаДж.М.Кутзее» (―Countries of the Mind: The Fiction of J. M. Coetzee, 1989), первомсерьезном американском исследовании, Дик Пеннер замечает, что «адаптацияраннихжанровыхотносительноформприродыстановитсяхудожественнойсаморефлексивнымлитературыикомментариемхудожественноготворчества»28. Д. Пеннер пишет о парадоксальных сочетаниях у Дж.М. Кутзееразличных типов дискурса: анормальный психологический реализм «Сумеречнойземли» и «В сердце страны», реалистическая аллегория «В ожидании варваров»,синтез реализма и натурализма в «Жизни и времени Михаэла К», элементыабсурда в «Мистере Фо». Сьюзен Галлахер в работе «История Южной Африки:контекст прозы Дж.М. Кутзее» (―A Story of South Africa: J.
M. Coetzee‘s Fiction inContext‖, 1991)29, анализируя романы как постмодернистские аллегории,привязываетпостмодернистскиенарративныестратегиикисторико-политическому контексту Южной Африки. Таким образом, и жанровый подход,который будет определяющим в нашей работе, имеет определенную традицию визучении творчества Кутзее.26Crew Jonathan. Dusklands// Contrast 9. 1974. № 11.
P. 90-95.Rich Paul. Apartheid and the Decline of Civilization Idea: An Essay on Nadine Gordimer‘s July’sPeople and J.M. Coetzee‘s Waiting for Barbarians// Research in African Literature 15. 1984. № 3. P.365-393.28―adaptations of earlier forms become self-reflexive commentaries on the nature of fiction and fictionwriting‖. Penner Allen Richard.
Countries of the Mind: The Fiction of J. M. Coetzee. N.Y., 1989. P.xiii.29Gallagher Susan V. A story of South Africa: J.M. Coetzee‘s fiction in context. Harvard, 1991.2712Все эти подходы складывались в течение первого двадцатилетия критическогоосмысления творчества Кутзее. Подведением его итогов и открытием второгоэтапаосвоениясталапубликациякнигипрофессораКалифорнийскогоуниверситета в Беркли (сегодня преподающего в Йоркском университете) ДэвидаАттвелла «Дж.М.Кутзее: Южная Африка и политика писательства» (―J.M.Coetzee: South Africa and the Politics of Writing‖, 1993). Исследовательрассматривает различные формы отношений между «рефлексивностью иисторичностью» (―reflexivity and historicity‖) в романах Дж.М.
Кутзее, утверждая,что «за повествовательными субъектами каждого из его романов ... скрываетсяимплицитный повествователь, который меняет свою позицию в зависимости отрасстановки сил в южноафриканской культуре. Другими словами, обращениеКутзее к проблеме напряженных отношений между текстом и историей само посебе уже является историческим актом»30.Проза писателя глубоко укоренена во времени и пространстве. В связи с этимДэвид Аттвелл поднимает вопросы авторства в рамках концепции ―worldliness‖Эдварда Саида31, которая настаивает на зависимостиписателя от егоматериально-исторического и даже повседневного окружения.
Д. Аттвеллпереводит тем самым постколониальный подход к творчеству Дж.М. Кутзее суровня чисто содержательного на уровень эстетический: «В Южной Африкезависимость писателя от внешнего мира выражается в рамках разорванногонационального контекста, в котором споры идут по поводу самого понятия«личность»; отсюда постоянное возвращение к вопросам: Кто есть пишущее «я»?Каковыграницыего/еевласти,репрезентативности,легитимностииавторитета?»32. Обозначенные еще в 1993 г., эти проблемы и по сей день являются30―behind the narrative subjects of each of the novels… lies an implied narrator who shifts stance withand against the play of forces in South African culture.
In other words, Coetzee‘s figuring of thetension between text and history is itself a historical act‖. Attwell David. J.M. Coetzee: South Africaand the Politics of Writing. Berkeley-Cape Town, 1993. P. 3.31Said Edward W. The World, the Text, and the Critic. Harvard, 1983. P. 35.32―In South Africa a writer‘s wordliness expresses itself within a fragmented national context in whichpersonality is always at issue; thus, certain questions continually resurface: Who is the self-of-writing?What is his or her power, representativeness, legitimacy, and authority?‖ Attwell David.
Op. cit. P. 3.13ключевыми в творчестве Дж.М. Кутзее. Особенно вопрос об авторском «я» важендля интерпретации автобиографической трилогии.Д.АттвеллявляетсятакжесоавторомДж.М.Кутзеевсборнике«Подчеркивание смысла» (―Doubling the Point: Essays and Interviews‖, 1992),своеобразнойинтеллектуальной(авто)биографии,гдепоследовательнопредставлены их интервью, литературно-критические работы и художественныепроизведения писателя в их взаимодействии и взаимовлиянии. Эта антологиядемонстрирует многоаспектность творчества Дж.М. Кутзее, содержит материалы,весьма ценные для его понимания, которые мы будем активно использовать ванализе. Так, отметим признание Кутзее в том, что, оставив карьеру программистаи обратившись к академической и писательской деятельности в 1970-е гг., он напротяжении первых 15-ти лет творчества руководствовался «формалистским,основанном на лингвистике, подходом»; потом начался период «более широкогофилософского интереса к ситуации в мире», и одновременно к «категориямсправедливости и истины»33.
Дж.М. Кутзее никогда не был чистым формалистом,но этот ранний острый интерес к форме виден в его прозе, всякий раз по-новомуэкспериментальной.Для второго этапа критического освоения творчества Кутзее более характерныне монографии, а сборники статей, намечающие такой диапазон культурнофилософских прочтений его текстов, которые ставят Кутзее уже не в рамкипостколониальной, а в рамки мировой литературы. Редакторы сборника «Критикао Дж. М. Кутзее» (―Critical Perspectives on J. M. Coetzee‖, 1996) Грэм Хагган иСтивен Уотсон выявили влияние на Дж.М.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
