Текст диссертации (1100469), страница 29
Текст из файла (страница 29)
В Беккете Джон мгновеннонаходит родственную душу; есть в его прозе нечто созвучное его творческимстремлениям и ожиданиям, нечто, вдохновляющее его собственные произведения.Непосредственным следствием этого позднего знакомства с прозой Беккетастала работа Дж.М. Кутзее над докторской диссертацией в Университете Техаса вОстине, которая оказывается за пределами автобиографической трилогии. Какпозжеписательпоясняетвсборнике«Подчеркиваниесмысла»,цельюисследования была попытка выяснить, чем же так привлек его стиль Беккета:«Проза Беккета, до и включая «Безымянного», подарила мне чувственноенаслаждение, которое не притупилось с годами.
Критическая работа, которую я122написал по Беккету, брала начало в той чувственной реакции и желании понять,как говорить об этом: говорить о наслаждении»173. Попытка эта завершиласьнаписанием диссертации174, в которой для описания стилистических особенностейпрозы Беккета автор использует метод «статистической стилистики», крайнепозитивистский подход, основанный на его первом, математическом, образованиии опыте программиста. Модный в то время синтез литературоведения иматематических методов, по признанию самого Дж.М.
Кутзее, ―didn‘t leadanywhere interesting‖(Y, 22).В целом очень трезвая, местами даже жестокая, книга заканчивается наэмоциональной ноте. Джон сравнивает свою судьбу с судьбой индийского другаГанапати, такого же социального аутсайдера, как и он сам: ―He and Ganapathy aretwo sides of the same coin: Ganapathy starving not because he is cut off from MotherIndia but because he doesn‘t eat properly, because despite his M.Sc.
in computerscience he doesn‘t know about vitamins and minerals and amino acids; and he lockedinto an attenuating endgame, playing himself, with each move, further into a corner andinto defeat. One of these days the ambulance men will call at Ganapathy‘s flat and bringhim out on a stretcher with a sheet over his face. When they have fetched Ganapathythey might as well come and fetch him too‖ (Y,169). Крис Данта поясняет, чтоидентификация Джона с судьбой Ганапати и его имманентной неспособностьювыжить в этом мире настолько сильна, что Джон становится ―двойником своегоколлеги не только в жизни, но и в смерти‖175.
Как комментирует Дерек Аттридж,«он [автор] отказывает читателю в возможности увидеть свет в конце тоннелятщетных и жалких попыток»176. Таким образом, Дж.М. Кутзее заканчивает«Юность» предвидением протагонистом собственной смерти, что становитсялогическим мостом к завершающему произведению трилогии.173―Beckett‘s prose, up to and including The Unnamable, has given me a sensuous delight that hasn‘tdimmed over the years.
The critical work I did on Beckett originated in that sensuous response, andwas a grasping after ways in which to talk about it: to talk about delight‖. Doubling the Point. P. 22.174Coetzee J.M. The English Fiction of Samuel Beckett. An Essay in Stylistic Analysis. PhDDissertation, The University of Texas at Austin. January 1969. 321 p.175Strong Opinions. P.
130.176―He [author] thus chooses to deny the reader any sense of light at the end of the tunnel of fruitless,miserable endeavor‖. Attridge Derek. J. M. Coetzee and the Ethics of Reading. P. 158.123Из проведенного анализа очевидно, что рассказанная в «Юности» история отом, как постколониальный субъект приспосабливается и выживает в главноммегаполиседоминиона,вмерусвоихпредставленийописательствеподготавливая себя к тому, чтобы настроиться на творческую волну, не имеетничего общего с традицией изображения юности как оптимистической, весеннейпоры первого цветения личности.
Джон сам обрекает себя на пораженчество иодиночество; его политическая, национальная, сексуальная идентичность посравнению с «Детством» все больше утрачивает естественность, подчиняясьволевому решению принести в жертву всю систему человеческих взаимосвязейради соответствия сконструированному на основе чтения художественнойлитературы стереотипу писателя-творца. Тема устремленности к творчеству,литературная рефлексия перемежаются в «Юности» с натуралистическимизображением повседневной жизни протагониста, что снимает с литературноготворчества романтический ореол.
По сравнению с «Детством» увеличиваетсядистанция между автором и протагонистом, и книга никоим образом непредваряет возможности будущих успехов Джона на литературном поприще.Кутзее, как всегда, предпочитает изображать поражение, позор, бесчестье, гибель.Такимобразом, чертыпостколониальнойавтобиографиив«Юности»определяются исходной сюжетной ситуацией, точкой зрения на изображаемуюсоциально-политическую действительность, и, главное, глубиной изображениясоциально-психологических барьеров в жизни человека, оборвавшего связи сродной культурной средой колонии и пытающегося начать жизнь заново встолице доминиона. Автор показывает, как эта попытка, травматичная по своемусуществу, в случае с полуфикциональным Джоном Кутзее оборачивается для негоболезненным осознанием своей гибридной идентичности. Примирение с этимфактом, или, по крайней мере, умение существовать с его сознанием, придет кпротагонисту только в завершающем романе трилогии.С жанром писательской автобиографии «Юность» связывает проблематикастановления писателя, которая находит прямое выражение в литературно-124критических оценках и размышлениях протагониста, в авторской полемике сромантической концепцией художника, в изображении ключевых моментовпробуждения его творческих способностей.Элементыэтидвухжанровыхразновидностейавтобиографиисинтезирует в «Юности» в повествовательной форме романа.Кутзее125ГЛАВА III«ЛЕТНЯЯ ПОРА»: МЕЖДУ АВТОБИОГРАФИЕЙ И БИОГРАФИЕЙВнутренняяписьмом,логика экспериментов Дж.М.Кутзее с автобиографическимпреждевсегонарастаниедистанциимеждуавторомиавтобиографическим субъектом, ведет писателя от деконструкции жанра в«Детстве» к синтезу жанровых разновидностей автобиографии в «Юности» идалее, к выходу за пределы романа-автобиографии в «Летней поре», где авторобращается к форме биографии как к инструменту еще более объективного(само)постижения.
Поэтому настоящая глава после сводки критических рецензийоб этом еще не освещенном в монографиях и статьях произведениисосредоточится на двух его аспектах: на том, как текст рефлексирует надсобственной жанровой природой (первый параграф) и на том, какой в немконструируется портрет Джона Кутзее, художника и человека (второй параграф).В завершающей книге трилогии «Летняя пора. Сцены провинциальной жизни»(2009) Дж.М.
Кутзее продолжает тему становления писателя, сосредотачиваясь нажизни Джона Кутзее в 1970-е годы (1972-1977). Вновь пропущены 6 лет жизнипротагониста, но этот пропущенный период на сей раз восстановлен несколькоподробней, чем в «Юности».В «Летней поре» Джон, вернувшись в Кейптаун после смерти матери, онразделяет кров со своим отцом, переходя от одной случайной работы к другой,путаясь в любовных отношениях. В это же время герой публикует свой первыйроман «Сумеречная земля», книгу, ознаменовавшую начало литературнойкарьеры самого Кутзее-писателя. «Летняя пора» заканчивается как раз на том126этапе жизни писателя, когда к нему приходят известность и признание.Вынужденноевозвращениенародинувновьактуализируетпроблемупровинциализма (авто)биографического субъекта, заявленную в подзаголовке«Сцены провинциальной жизни»: протагонист испытывает чувство стыда ипозора от осознания, что после относительной свободы Запада ему приходитсявновь вернуться в страну политических и социальных ограничений и запретов,жить в нежеланной близости с отцом.Критика о «Летней поре».
Книга была восторженно встречена критиками ичитателями, сосредотачивающими внимание преимущественно на сложнойповествовательной структуре произведения, столь характерной для позднихроманов Дж.М. Кутзее, и восхищающимися при этом всей глубиной ибеспощадностью самоанализа и самокритики автора. «Если «Летняя пора»является подлинным автопортретом, он видится самым нелестным со времен«Дориана Грея»»177, – отмечает Джон Сазерленд, автор автобиографии ―The BoyWho Loved Books‖ (2007). Комментируя ту роль, которую отводит автор своемугерою в «Летней поре», Дэвид Гриллс пишет: «По видимости, Кутзеепредставляет себя маргинальной, неуклюжей личностью, неудачником в любви илитературе. Но является ли книга беспощадным самоанализом или жеутонченным упражнением в самоутверждении?»178. Рецензент ―Kirkus Reviews‖называет книгу Дж.М.
Кутзее «до сей поры лучшим из его непрекращающихсясамодопросов»179.При всей своей откровенности «Летняя пора» вызывает справедливыесомнениявнадежностиповествования,вдостоверностикнигикакавтобиографического текста. Н.С. Рой пишет: «Посредством вымышленногоКутзее Дж.М. Кутзее предлагает более интимный взгляд на собственную жизнь и177―Assuming that Summertime is a bona fide self-portrait, it‘s the least flattering since DorianGray‘s‖.
Sutherland John. Rev. of Summertime, by J. M. Coetzee // Financial Times. Sep. 19, 2009.178―Ostensibly, Coetzee projects himself as a marginal, maladroit figure, a failure in love andliterature. But is this really unsparing self-dissection or a sophisticated exercise in self-approval?‖.Grylls David. Self-abasement in J.M. Coetzee‘s Latest Fictionalized Memoir. Rev. of Summertime, byJ. M.
Coetzee // The Sunday Times. Aug. 23, 2009.179―the best yet of his ongoing self-interrogations‖. Rev. of Summertime, by J. M. Coetzee // KirkusReviews. Dec. 15, 2009.127свой путь в мире, чем тот, что по силам традиционной биографии. Однако этаинтимность вымышленная, она окружает alter ego, которому интимность чужда,неудобна; и сложно провести линию между Кутзее-автором и его созданием –Кутзее-писателем… Приоткрывая завесу собственной жизни в вымышленнойформе, он надежно скрывает правду от возможного искателя истины»180. Эту жемысль развивает Патрик Денман Флэнери: ««Летняя пора» уничтожает самувозможность и определение автобиографического, оттого в книге сразу всеявляется, в некотором роде, правдой – и ничто не правдиво»181.Но если одни критики воспринимают книгу, прежде всего, как изощреннуюигру в автобиографию, другие, более приверженные конвенциям жанра, ждут отавтора большей «честности». Например, Микела Ронг так завершает своюрецензию: «Восхищаешься искусством автора.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
