Текст диссертации (1100469), страница 28
Текст из файла (страница 28)
Онпродолжает цепляться за «таинственность» как за оправдание своих слабостей,«тайна» в его глазах обладает самоценностью (―There is a pact he is ready to offerthe women in his life: if they will treat him as a mystery, he will treat them as a closedbook‖, Y, 132-133). Однако в конечном итоге иллюзия развенчивается, вразмышлениях Джона о любви и сексе появляется рыночная терминология, и парусебе он начинает искать не среди таинственных незнакомок, а среди вполнеземных женщин, воспитательниц и продавщиц, да и те не спешат раскрыть емуобъятия: ―all the time he has been overestimating his worth on the market, foolinghimself into believing he belongs with sculptresses and actresses when he really belongswith the kindergarten teacher on the housing estate or the apprentice manageress of theshoe store‖ (Y, 150).Его теория о постепенном самопреобразовании и артистическом преображениичерез секс разваливается, сталкиваясь с отрезвляющей действительностью: ―As alover his record is undistinguished, and he knows it.
Never has he provoked in the heartof a woman what he would call a great passion. In fact, looking back, he cannot recallhaving been the object of passion, a true passion, of any degree. That must saysomething about him. As for sex itself, narrowly understood, what he provides is, hesuspects, rather meager; and what he gets in return is meager too. If the fault is118anyone‘s, it is his own. For as long as he lacks heart, holds himself back, why shouldthe woman not hold herself back too?‖ (Y, 133). Джон отождествляет своюнесостоятельность как мужчины со своей несостоятельностью как писателя: ―Heis the man, the poet, the maker, the active principle, and the man is not supposed to waitfor the woman‘s approach. On the contrary, it is the woman who is supposed to wait forthe man… But he does not trust the will.
Just as he cannot will himself to write but mustwait for the aid of some force from outside, a force that used to be called the Muse, sohe cannot simply will himself to approach a woman without intimation that she is hisdestiny. If he approaches a woman in any other spirit, the result is an entanglement likethe wretched one with Astrid, an entanglement he was trying to escape from almostbefore it began‖ (Y, 167). Обычно, когда в автобиографиях авторы касаются своихлюбовных неудач, они делают это с сочувствием к своему раннему «я», тогда какКутзее к нему беспощаден.
Для автора «Юности» очевидны не только тупикиромантической концепции Музы как вполне земной женщины, но и нечто болееважное. Протагонист вынужден признать в конце произведения тщетностьвнешней имитации «жизни поэта» – процесс самопознания и обретениянезависимости, раскрытия родников творчества не может осуществляться черезуподобление своего поведения, поступков и ожиданий жизни других художников.Эпифании в «Юности». Задуманная как художественная автобиография,«Юность», безусловно, в некоторой степени позволяет получить представление остановлении Дж.М. Кутзее как художника. В этом отношении стоит отметить дваэпизода, каждый из которых можно расценивать как момент прозрения,эпифании. Оба события происходят неожиданно для героя, сбивая протагониста стой жизненной траектории, которую он для себя определил. Первый эпизодсвязан с работой Джона над магистерской диссертацией по Форду МэдоксуФорду.
Все больше и больше погружаясь в его романы, Джон ставит подсомнение целесообразность своей работы. ―If Ford was such a fine writer, why,mixed in with his five good novels, is there so much rubbish?‖ (Y, 136). Тем не менее,борясь с тенью собственного отца, опасаясь превратиться в такого же неудачника,герой отказывается бросить диссертацию, несмотря на ясное понимание – нового119ему ничего сказать не удастся: ―Giving up undertakings is his father‘s way. He is notgoing to be like his father. So he commences the task of reducing his hundreds of pagesof notes in tiny handwritings to a web of connected prose‖ (Y, 136).
Текстмагистерской диссертации Дж.М.Кутзее о творчестве Ф.М.Форда нам недоступен,и потому прокомментировать эту работу Джона не представляется возможным;однако этот разочаровывающий опыт не помешал Дж.М.Кутзее вскоре обратитьсяк лингвостилистическому исследованию творчества С.Беккета в докторскойдиссертации и затем долгие годы преподавать английскую литературу.Погруженный в скучную и утомительную работу в читальном зале Британскойбиблиотеки, Джон ―allows himself the luxury of dipping into books about SouthAfrica of the old days, books to be found only in great libraries, memoirs of visitors tothe Cape like Dapper and Kolbe and Sparrman and Barrow and Burchell, published inHolland or Germany or England two centuries ago‖ (Y, 137). Обратим внимание, чтоэтот живой, «для себя» интерес к книгам по истории Южной Африки полностьюпротиворечит его декларированным попыткам порвать все связи с родиной и несогласуется с его представлениями о собственном предназначении.
Этооткровение можно расценивать как свидетельство неосознанного процессазаживления той «раны» (Y, 116), что представляет собой ―ugly new South Africa‖(Y, 137). От чтения о прежних временах, когда ―Eden was still possible‖ (Y, 137), вгерое пробуждается чувство патриотизма: ―He is captivated by stories of venturesinto the interior, reconnaissances by ox-wagon into the desert of the Great Karoo, wherea traveler could trek for days on end without clapping eyes on a living soul. Zwartberg,Leeuwrivier, Dwyka: it is his country, the country of his heart, that he is reading about‖(Y, 137).Вдохновленный «Путешествием по Южной Африке» Уильяма Джона Бѐрчелла,британского естествоиспытателя начала XIX века, Джон воображает, как напишетхудожественную книгу, которая будет не просто убедительна, как книгиБѐрчелла, но будет обладать ―the aura of truth‖ (Y, 138), что позволит считать еедостоверным отчетом о событиях давно минувших лет.
Допущение, чтохудожественная литература стремится к достижению историографической120правды, представляется ложной предустановкой героя. Однако именно этотзамысел в реальной жизни приведет Дж.М. Кутзее десять лет спустя к написаниювторой части «Сумеречной земли» (―The Narrative of Jacobus Coetzee‖), в которойписатель,опираяськолониальногонаисторическиеосвоенияиисточники,исследованияповествуетЮжнойоАфрики.реалиях«Мечтаохудожественном произведении, которое может выглядеть как историческаяправда, станет одним из положений, обозначенных и развенчанных в книге» 172, –справедливо указывает Дерек Аттридж.Таким образом, герой задумывает произведение, ―whose horizon of knowledgewill be that of Burchell‘s time, the 1820‘s , yet whose response to the world around itwill be alive in a way that Burchell, despite his energy and intelligence and curiosityand sang-froid, could not be because he was an Englishman in a foreign country, hismind half occupied with Pembrokeshire and the sisters he had left behind.
He will haveto school himself to write from the 1820s‖ (Y, 138-139). Перед Джоном стоиттипичная для постколониальных писателей задача: написать о колонии изнутри,дав аутентичную репрезентацию эпохи. Задача сложная вдвойне: во-первых,Джон отчужден от культуры того общества, которое намеревается описывать, егоамбивалентнаяидентичность,имманентноприсущаяавтобиографическомусубъекту, определяет невозможность полностью идентифицировать себя ни сюжноафриканцами, ни с европейцами (англичанами). Во-вторых, будучиориентированным на европейскую традицию, Джон сознательно выбирает длясвоего текста язык завоевателей-колонистов и жанровую форму романа, которая впринципе чужда исконной африканской культуре.
Когда этот первоначальныйзамысел трансформируется во вторую часть первого романа Кутзее «Сумеречнаяземля» (1974), там будет изображена Капская провинция не 1820-х гг., а болеераннего периода, но именно так, изнутри, как это сформулировано врассматриваемомотрывке.Так,череззанятияанглийскойлитературой,закладываются основы будущего самоопределения героя как писателя.172―The dream of fiction that can be passed off as historical truth will itself become one of the notionsstaged and undermined in that work‖. J.M. Coetzee‘s Austerities.
Op. cit. P. 30.121Второй эпизод прозрения, без сомнения имеющий ключевое значение в жизнисамого автора, также сугубо литературного характера и связан с открытиемпротагонистом романной прозы Сэмюэла Беккета, в котором он находитзначительно более привлекательный образец для подражания, чем в Ф.М. Форде:―How could he imagined he wanted to write in the manner of Ford when Beckett wasaround all the time? In Ford there has always been an element of the stuffed shirt that hehas disliked but has been hesitant to acknowledge…; whereas Beckett is classless, oroutside class, as he himself would prefer to be‖ (Y, 155). Интерес к прозе Беккетаможно расценивать как признание того неоспоримого влияния, которое он оказална творчество самого Дж.М. Кутзее.«Юность» восстанавливает биографические подробности знакомства Джона створчеством Беккета.
Пройдя через увлечение Паундом и Фордом, в магазинеподержанных книг Джон случайно наталкивается на роман «Уотт», «chunky littlebook with a violet cover‖ (Y, 155). Автор подчеркивает безграничное удовольствие,которое герой получает от прозы писателя: ―From the first page he knows he has hiton something.
Propped up in bed with light pouring through the window, he reads andreads. Watt is quite unlike Beckett‘s plays. There is no clash, no conflict, just the flowof a voice telling a story, a flow continually checked by doubts and scruples, its pacefitting exactly to the pace of his own mind. Watt is also funny, so funny that he rollsabout laughing. When he comes to the end he starts again at the beginning. Why didpeople not tell him Beckett wrote novels?‖ (Y, 155).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
