Текст диссертации (1100469), страница 24
Текст из файла (страница 24)
If misery were toabolish, he would not know what to do with himself. Happiness, he tells himself,teaches one nothing. Misery, on the other hand, steels one for the future. Misery is aschool for the soul. From the waters of misery one emerges on the far bank purified,strong, ready to take up again the challenges of a life of art‖ (Y, 65).Внимательный читатель Толстого и Достоевского, Дж.М. Кутзее подхватываетмысль о схожести счастливых людей, о том, что только несчастье придаетчеловеку индивидуальность, и в особенности опыт бед и страданий важен длястановления художника: ―Happy people are not interesting. Better to accept theburden of unhappiness and try to turn it into something worthwhile, poetry or music orpainting: that is what he believes‖ (Y, 14). Эту мысль героя подтверждаетдальнейшее развитие сюжета.
Преследуя цель более высокую, чем простозарабатывание денег, герой покидает солидную американскую фирму Ай-Би-Эм иустраиваетсявинновационнуюбританскуюкомпанию«Интернэшнлкомпьютерз»: ―A race against time. A race against the Americans. That is somethinghe can understand, something he can commit himself to more wholeheartedly than hecould commit himself to IBM‘s goal of making more and more money. And theprogramming itself is interesting. It requires mental ingenuity; it requires, if it is to bewell done, a virtuoso command of Atlas‘s two-level internal language.
… So this iswhat, unbeknown to myself, I was preparing for, he thinks! So this is wheremathematics leads one!‖ (Y, 144).В удовлетворении новой творческой работой кроется опасность для еголитературного таланта. ―He has stopped yearning. The quest for the mysterious,beautiful stranger who will set free the passion within him no longer preoccupies him.… But he cannot help seeing a connection between the end of yearning and the end ofpoetry.
Does it mean he is growing up? Is that what growing up amounts to: growingout of yearning, of passion, of all intensities of the soul?‖ (Y, 144). Работа затягивает101героя все глубже и глубже, он начинает понимать, что не выдерживает своеиспытание; не он руководит своей жизнью, но эта работа, этот город, эта странаподчиняют его своему влиянию, проникают в него. Англия готова сделать его«своим», но какой ценой? ―The more he has to do with computing, the more it seemsto him like a chess: a tight little world defined by made-up rules, one that sucks in boysof a certain susceptible temperament and turns them half-crazy, as he is half-crazy, sothat all the time they deludedly think they are playing the game, the game is in factplaying them‖ (Y, 149).При всей целеустремленности и убежденности в верности избранного пути,Джонвсежеостаетсявдушеребенком,уязвимым,испуганныминерешительным, не понимающим своего места в мире, пытающимся ответить наглавный вопрос: зачем он здесь, в Лондоне, в этом огромном, холодном городе,чуждом всем его поэтическим устремлениям, чуждом той интеллектуальнойжизни, о которой он мечтал: ―Even newspapers that are supposed to be liberal – theGuardian, the Observer – are hostile, he is beginning to find, to the life of the mind.Faced with something deep and serious, they are quick to sneer, to brush it off with awitticism.
Only in tiny enclaves like the Third Programme is new art – Americanpoetry, electronic music, abstract expressionism – taken seriously. Modern England isturning out to be a disturbingly philistine country, little different from the England ofW.H. Henley and Pomp and Circumstance marches that Ezra Pound was fulminatingagainst in 1912‖ (Y, 49). При личном знакомстве с английской культурой иллюзии,которые питал по ее поводу герой на родине, рассеиваются.Упомянутые в приведенной цитате поэт и композитор были в свое времялюбимцами английского среднего класса. Уильям Эрнст Хенли (1849-1903),прототип Джона Сильвера из «Острова сокровищ» его друга Р.Л.Стивенсона,создал рядстихотворений,воспевающиханглийскуюмужественность истойкость; одно из них, «Invictus», значимо для южноафриканского контекста:Нельсон Мандела вдохновлялся им и читал его другим заключенным в периодсвоего тюремного заключения.
«Торжественные и церемониальные марши»(1901-1907) Эдварда Элгара, способствовавшие романтизации войны, также102пользовались большой популярностью у среднего класса. Любопытно, что автор«Юности» не приводит никаких их более современных аналогов, зато обозначаетамериканскую поэзию битников, электронную музыку и абстракционизм какпродолжение антибуржуазного бунта Эзры Паунда. Вчерашний обитательколонии ориентирован в современной культуре доминиона только на самыерадикальные ее новейшие проявления.Стандартныесреднебуржуазныевкусывискусствехарактерныдлябольшинства, которому Джон себя противопоставляет. В восприятии героеммегаполисадоминируетощущениеморальнойпотерянности,чувствообезличенности. Мегаполис не вдохновляет Джона, не высвобождает скрытуюэнергию, не обнаруживает его внутренний потенциал; пресловутая свобода,ассоциируемая с европейскими столицами, центрами культурной жизни, неделает героя лучше.Лондон в тексте враждебен интеллектуальной жизни, окружающие героя людимогутсчитатьсяумниками,ноникогданестанутинтеллектуалами,Великобритания, о которой герой так страстно мечтал, – мещанская страна, неинтересующаяся и не питающая глубокое, серьезное искусство.Джон, тем не менее, решает идти до конца, сделаться «твердым как камень»,вытерпеть все во имя единственной цели – стать писателем; пережитое лишьсделает его сильным.
Таким образом, герой все глубже и глубже погружается врутину жизни типичного англичанина среднего класса, что только увеличиваетпропасть между его творческими устремлениями и его реальным положением:―He is in England, in London; he has a job, a proper job, better than mere teaching, forwhich he is being paid a salary. He has escaped South Africa. Everything is going well,he has attained his first goal, he ought to be happy. In fact, as the weeks pass, he findshimself more and more miserable.‖ (Y, 47).
Герой не просто несчастен – автор даеткартину его нервного расстройства, приступов паники, затрудненного дыхания,ощущения, что неоновый свет офисных ламп и источаемый бетоном неуловимыйгаз замораживают его кровь. Работа превращает его в живого мертвеца (―IBM, hecan swear, is killing him, turning him into a zombie.‖ Y, 47). Иронично, что девиз103компанииIBM―THINK‖(«думай»,Y,46)напрактикеприводиткпротивоположному эффекту.Монотонные,однообразныебудниивыходные,полныеодиночества,созвучного унылой, серой, влажной лондонской погоде, лишь обостряютпсихологические травмы героя. Будучи человеком необщительным и склонным кодиночеству, к тому же осознающим свое неумение произвести хорошеевпечатление на окружающих, он не может наладить даже самые простыечеловеческие отношения.
Малейший дружеский жест требует душевных усилий инапряжения: ―What is wrong with him? Why does he make the most ordinary things sohard for himself? If the answer is that it is his nature, what is the good of having anature like that? Why not change his nature? But is it his nature? He doubts that. It doesnot feel like nature, it feels like a sickness, a moral sickness: meanness, poverty ofspirit, no different in its essence from his coldness with women. Can one make art outof a sickness like that? And if one can, what does that say about art?‖ (Y, 95).Джон предпочитает быть один, испытывает внутреннее отторжение другогочеловека; он не желает и не умеет открыться женщине, чувствуя или в ней –угрозу, или в себе – уязвимость и ранимость: ―With someone sharing his bed he liestense and stiff all night, wakes up exhausted‖ (Y, 87). Герой стремится к уединению,намеренно заползает в свой черепаший (в «Детстве» – крабовый) панцирь и нежелает его покидать.
Только в подобной изоляции он чувствует себя вбезопасности, спокойно. Не удивительно, что в силу своего характера, «натуры»,Джон находит крайне сложным ассимилироваться в мегаполисе.«Юность» тонко воспроизводит все этапы приспособления Джона к новымобстоятельствам, от первоначальных иллюзий о возможности полной сменыидентичности до понимания того, что ему никогда не стать в Англии «своим». Вначале повествования герой убежден, что стоит ему еще поработать над своимигласными, и он станет неотличим от любого лондонца.
Однако вскоре онвынужден признать: одеваться как лондонец, топать на работу, страдатьнасморком, как лондонцы, даже перенять произношение – еще не значит стать«настоящим англичанином». ―Not in a month of Sundays would Londoners take him104for the real thing. On the contrary, Londoners recognize him at once as another of thoseforeigners who for daft reasons of their own choose to live where they don‘t belong‖(Y, 103). Автор в очередной раз подчеркивает гибридный, ускользающий характерсоциальной и национальной идентичности автобиографического субъекта.Жизнь в Англии герой воспринимает как испытание, которое он либо успешнопройдет и станет истинным художником, либо сдастся и как побитая собака, схвостом между ног (―like a dog with its tail between its legs, defeated‖, Y, 140)вернется в ЮАР.
Он гонит от себя мысль о возможности возвращения,одновременно все больше понимая: остаться в Великобритании значитпримириться с этой страной, стать настоящим англичанином среднего класса,―settle for marriage and a house and car, settle for what life realistically has to offer,sink their energies in their work‖ (Y, 150).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
