Текст диссертации (1100469), страница 18
Текст из файла (страница 18)
В соответствии с системой полностью раздельногообразования, уже с 1949 г. обучение английских и африканерских детей велосьотдельно. Узнав, новость, о которой его родители говорят шепотом (―theGovernment is going to order all schoolchildren with Afrikaans surnames to betransferred to Afrikaans classes‖б B, 69), он разрабатывает план: ―he will not go tothe Afrikaans class. Instead, calmly, so as not to attract attention, he will walk over tothe bicycle shed, take his bicycle, and ride home so fast that no one can catch him. Thenhe will close and lock the front door and tell his mother that he is not going back to73school, that if she betrays him he will kill himself‖ (B, 70). Так уже в «Детстве»начинают звучать сквозные темы трилогии – переплетающиеся темы ужаса,завороженности телесными и духовными страданиями, и возникает темасмерти/самоубийства как ухода от их непереносимости. В свете романноготворчества Дж.М.
Кутзее «Детство» является прояснением истоков этойпроблематики, проходящей сквозной нитью через все его романы. «Детство» с еговниманием к национальным, культурным и языковым конфликтам обнажаетглубокозаложеннуюантиномичностьэтихрешающихсторонсознания,антиномичность, свойственную не только «Джону Кутзее» трилогии, ноявляющуюся основой художественной энергетики творчества Дж.М.Кутзее.Индивидуализм, бескомпромиссная честность с самим собой, вулкан негативныхэмоций, которые держит в рамках «нормы» холодный рационалистический анализ– эти свойства Джона, думается, с основанием могут быть спроецированы натворческую личность зрелого Кутзее, какой она открывается в его романах.
Вэтом высшем смысле «Детство» является той автобиографией, которуюДж.М.Кутзее счел необходимой для объяснения истоков своей личности итворчества.Эпифании в «Детстве». Что же дает силы Джону переносить непереносимостьжизни? Ответ на этот вопрос будет также ответом на вопрос о том, что дает силыДж.М.
Кутзее переплавлять исходные антиномии собственной личности вхудожественно значимый результат, в чем он черпает позитивную основу,необходимую для столь разнообразного творчества. Формулируя свой ответ наэтот вопрос, мы прибегаем к понятию «эпифании», которое будет трактоваться нев строгом смысле, принятом в эстетике Джеймса Джойса,138 а расширительно, какзримое, чувственное проявление в обычном ходе жизни некоей высшей силы.Такой трансцендентной силой в художественном мире Кутзее является природа, ис природой связаны эпифании «Детства».138«Под эпифанией он понимал моментальное духовное проявление, возможно, в резкойвульгарности речи или жеста, возможно, в ярко отпечатлевшемся движении самого ума.
Онсчитал, что долг литератора — фиксировать такие эпифании со всем тщанием, поскольку они— самые ускользающие, самые тонкие моменты». Джойс,Д. Герой Стивен / Пер. с англ. С.Хоружего. М., 2003. С. 258.74Отобразив всю сложность социально-общественной и политической ситуации встране, где идет формирование героя, автор отводит исключительную рольописанию фермы в Кару, являющей собой традиционный для южноафриканскойлитературы пасторальный контраст замкнутой и бедной городской жизни139.Овцеводческая ферма дедушки представлена в произведении как воплощениеидеала, к которому стремится мальчик: ―He must go to the farm because there is noplace on earth he loves more or can imagine loving more… Yet since as far back as hecan remember this love has had an edge of pain.
He may visit the farm but he will neverlive there‖ (B, 79). Будучи холодным и эмоционально закрытым, протагонист темне менее не колеблясь использует слово ―love‖, выражая свое отношение к фермеВѐльфонтайн. Это рай нетронутой природы, которая так величественна ипрекрасна в романах Кутзее140, которую он так страстно защищает впублицистике.
―He knows Voѐlfontein best in summer, when it lies flattened under aneven, blinding light that pours down from the sky. Yet Voѐlfontein has its mysteries too,mysteries that belong not to night and shadow but to hot afternoons when mirages danceon the horizon and the very air sings in his ears‖ (B, 91).Только здесь, в уединенном спокойствии полей и лесов, находит Джон Кутзеежеланную свободу и утешение. Ферма становится единственным спасениемгероя, осознающего свою непохожесть и отчужденность от окружающей егодействительности, к ней он чувствует истинную привязанность: ―The secret andsacred word that binds him to the farm is belong. Out in the veld by himself he canbreathe the word aloud. I belong on the farm‖ (B, 95). Образы матери и фермысвязаны между собой в сознании Джона Кутзее как символы защиты/покровительства: ―He has two mothers. Twice-born: born from woman and born fromthe farm. Two mothers and no father‖ (B, 96).139Анализу образа фермы в южноафриканской прозе посвящена статья Дж.М.
Кутзее ―FarmNovel and Plaasroman‖ в сборнике эссе ―White Writing: on the culture of letters in South Africa‖(1988).140Очевидно, что воспоминания о ферме в Кару стали главным вдохновением для Дж.М.Кутзее при написании романа «Жизнь и время Михаэля К», где представлен своеобразныйкульт матери-Земли.75Однако в глубине души ему известно, что ―The farm is not his home; he will neverbe more than a guest, an uneasy guest‖ (B, 79). Мальчик предчувствует, чтопостепенно пропасть между ним и землей будет только расширяться, и заранееоплакивает ее утрату (―one day the farm will be wholly gone, wholly lost; already heis grieving at the loss‖, B, 80). Герой понимает, что эта ферма, как и любая природа,не принадлежит никому, а существует в вечности (―The farm is greater than any ofthem.
The farm exists from eternity to eternity. When they are all dead, when even thefarmhouse has fallen into ruin like the kraals on the hillside, the farm will still be here‖,B, 96). Ферма уже и в пространстве книги претерпевает изменения, она давно нета, что была раньше (―Then, after his grandfather‘s death, the barnyard began todwindle, till nothing was left but sheep…The only crop still grown on the farm isLucerne, in case the grazing runs out and the sheep have to be fed.
Of the orchards, onlya grove of orange-trees remains, yielding year after year the sweetest of navels‖, B, 82).Герою дорога не столько ферма как таковая, но сама идея фермы, то, что она длянего символически воплощает: полноту человеческих взаимоотношений и связь сприродой. Всепоглощающая любовь к ферме неотделима от чувства ностальгии,сожаления по безвозвратно уходящему прошлому.В это чувство полноты бытия, возникающее в повествовании в момент контактагероя с природой в Кару, у Кутзее проникают исторически конкретные,социально-политические мотивы.Любовь к ферме свободна от чувства собственности и обладания, потому чтоистинными хозяевами этой земли являются не потомки европейцев, но те, кто жилна ней испокон веков: ―Freek [a hired man] belongs here more securely than theCoetzees do – if not to Voѐlfontein, then to the Karoo. The Karoo is Freek‘s country,his home; the Coetzees… are like swallows, seasonal, here today, gone tomorrow, oreven like sparrows, chirping, light-footed, short-lived‖ (B, 87).
Присутствиеевропейцев на этой земле временно, быстротечно и несущественно, ее истинныехозяева – ее исконные обитатели, готтентоты, населявшие земли юга Африкизадолго до прихода европейцев (―not only do they come with the land, the land comeswith them, is theirs, has always been‖, B, 62).76В статье ―The Great South African Novel‖ Дж.М. Кутзее обращает внимание нахарактернуюособенностьтрадиционногоюжноафриканскогоромана,написанного на языке африкаанс, а именно, на так называемое «собственническоесознание»(―proprietorialconsciousness‖),подразумевающее,что«южноафриканская земля принадлежит одним людям, а не другим»141. Вконтексте всего творчества писателя очевидно, что Дж.М. Кутзее отказываетпотомкамевропейскихколонизатороввправеназыватьсяхозяевамиюжноафриканской земли (что проявляется уже в первом романе «Сумеречнаяземля»). Его герои европейского происхождения отказываются принять на себятрадиционную роль хозяев/колонистов/поселенцев, воспринимая себя каквременных посетителей.
Даже в Кару невозможно ускользнуть от вездесущей,всюду проникающей жестокости южноафриканской жизни. С нездоровымлюбопытством наблюдает мальчик за тем, как убивают и кастрируют животных,во взгляде которых ему видится знание смерти (―a resignation, a foreknowledge…of what awaits at the end…‖ (B, 102 ).С фермой в Кару, где, как поначалу представляется мальчику, нет ни зла, нираспада (―no ill can happen‖, ―there is no decay‖, B, 83), связаны в жизни герояредкие моменты истинной радости и наслаждения. Там происходит важнейшеесобытие в жизни героя: когда Джону исполнилось 7 лет, случилась ключеваявстреча с кузиной Агнес, способствовавшая обнаружению его истинного «я».Детей отправляют гулять в вельд, и с Агнес Джон впервые в жизни утрачиваетсдержанность: рушится некий внутренний барьер, он начинает говоритьсвободно, не отдавая себе отчет в том, на каком языке говорит, его мысливолшебным образом сразу облекаются в «прозрачные» слова (―transparent words‖,B, 94). Он рассказывает ей все, что знает, думает, чувствует, и находит в Агнесидеального слушателя.
Без этой полноты общения идиллия Кару была бынеполна, потому что то, что Джон испытывает к Агнес – благодарность завнимание и понимание, первая ступенька любви. ―Why is it that he can speak so141―the South African earth belongs to certain people and not to others‖. Coetzee J.M. The Great SouthAfrican Novel// Leadership. SA.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
