Текст диссертации (1100469), страница 15

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 15)

В этом отрывкедоходит до кульминации сквозная тема «Детства» – боязнь унижения, позора,бесчестья, которые в сознании мальчика неразрывно связаны с идеейсамораскрытия, обнаружения перед окружающими себя истинного. Так автор«Бесчестья» обнаруживает психологические истоки своего самого знаменитогоромана в автобиографической прозе.Кажутсяобоснованнымипсихоаналитическийподходкисследованиювзаимоотношений героя и его родителей, попытки извлечь из текста элементы,подтверждающиеналичиеЭдиповакомплексаупротагониста,ипоследовательная разработка открытий, полученных на основании автобиографии«Детство», при анализе романов писателя – в продолжение подхода Терезы Дави,60напомним, применившей концепции Жака Лакана при интерпретации прозыДж.М.

Кутзее. Так, автобиографический субъект ―keeps driving her [his mother]into corners, demanding that she admit whom she loves more, him or his brother‖ (B,14); ―He is too close to his mother, he does not want to have a father‖ (B, 43); ―Hewishes she did not love him so much, she loves him absolutely, therefore he must loveher absolutely‖ (B, 47). Можно было бы проанализировать отношения герояромана «Жизнь и время Михаэла К» со своей матерью и провестисоответствующую параллель с «Детством», однако мы, как и в случае с«Бесчестьем», сознательно ограничиваемся указанием на напрашивающиесяпараллели между текстом трилогии и романами Дж.М.

Кутзее, поскольку ихподробное развитие отвлечет нас далеко в сторону от основного исследования.Социальное пространство детства героя «Юности». После семьи, следующийуровень социализации Джона в «Детстве» определяет его непосредственноеокружение в Вустере. Как уже было сказано, семья Кутзее занимает особое местов южноафриканском городе: ―He comes from an unnatural and shameful family inwhich not only children not beaten but older people are addressed by their first namesand no one goes to church and shoes are worn every day‖ (B, 6). Семья Кутзее болееинтеллигентна, свободна, культурна, чем большинство семей в округе; онинесчастны в захолустном, косном Вустере, и это противостояние междуродительской семьей и непосредственно окружающим ее социумом – второйконфликт, лежащий в основе мировосприятия героя.

Противостоять большинствунамного труднее, чем с ним соглашаться; в мальчике закладываются стойкость,мужество, вера в себя, рано проявляющиеся даже на идеологическом уровне.Во время Второй мировой войны в Южной Африке, как и во всем мире,значительно возросло влияние коммунизма. В 1950 г. националисты принялизакон о борьбе с коммунизмом, по которому приверженность коммунистическимполитическимвзглядаммоглагрозитьтюремнымсроком.Оттогодляодиннадцатилетнего Джона Кутзее ―Liking the Russians is a serious matter. It canhave you ostracized.

… Though the fervor of that year, when a wave of enmity againstthe Russians suddenly burst out on the radio and everyone had to take sides, has61subsided, he retains his secret loyalty: loyalty to the Russians, but even more loyalty tohimself as he was when he did the drawings‖ (B, 26). Стремление правительстванейтрализовать коммунистическую угрозу сказалось и на школьном образовании:―… what goes on in China and Russia can be ignored‖ (B, 141). Неудивительно, чтоДжон Кутзее, при всей своей увлеченности Россией, ―does not know what Russiansdo when they are not making war‖ (B, 28). Со стороны националистического режимазакономернавраждебностьккоммунизму,провозглашавшемуидеалинтернациональной солидарности с угнетенными, поэтому коммунизм, Россия –это часть тайных симпатий мальчика, дополнительный знак его отличия отбольшинства.

Но в целом политическая сфера в автобиографии представленаглавным образом национальным вопросом, самым болезненным вопросом вописываемом обществе.Национальная идентичность героя в «Детстве». Третий определяющийконфликт внутреннего мира героя «Детства» разыгрывается на уровненациональнойидентичности.автобиографическогосубъекта,Тематическизаявленнаяидеявопровинциализмеподзаголовке«Сценыпровинциальной жизни», реализуется не только за счет пространственнойизоляции Джона Кутзее в Вустере ―between the railway line and the National Road‖(B, 1), но и через неопределенность его национальной идентичности в эпохуапартеида.Будучи африканерского происхождения, Кутзее признается в одном из своихинтервью: «Ни один африканер не сочтет меня за африканера. Это, как мнекажется, решающее, испытание на членство в группе я провалил»132.

Кутзееподчеркивает многонациональность своей родины, амбивалентность статусапереселенцев в южноафриканском обществе: «Я один из множества людей в этойстране, которые оторвались от своих этнических корней, где бы они ни были – вголландской Южной Африке, или Индонезии, или Британии, или Греции, – иприсоединились к нераспознаваемому этносу, говорящему на английском языке.132―No Afrikaner would consider me an Afrikaner.

That, it seems to me, is the acid test for groupmembership, and I don't pass it‖. Doubling the Point. Op. cit. P. 341.62Эти люди, строго говоря, не английские южноафриканцы, поскольку большая ихчасть – включая и меня – не британского происхождения. Они простоюжноафриканцы (термин, используемый для удобства), чей родной язык, язык, скоторым они родились, – английский»133. Признавая английский родным языком,Дж.М. Кутзее не может причислить себя к какому-то определенному этническомусообществу.Оторванный от своих этнических корней, Джон оказывается в промежуточномположении: он получает африканерское образование в школе, где в учебникахподдерживается официальная точка зрения о том, что ―the Natives… arelatecomers, invaders from the north, and have no right to be here‖ (B, 60), новоспитываетсяидентичности,ванглоговорящейаавтобиографическогогеройсемье.романасубъекта–Язык–билингв.представляетсяоснованациональнойДвуязычныйважнейшимстатусаспектомегоидентичности.

Авторская рефлексия над языком проявляется преимущественно вконтексте соотношения английского и африкаанс, речь в данном случае идет непросто о формальных знаковых системах, но о способе существования в мире.Мальчик-подросток стремится обрести равновесие, определить ту социальнуюгруппу,ккоторойонсамоидентифицироваться.принадлежит,Семьягероянайтисвоенамеренноместовобществе,дистанцируетсяотафриканерского общества: ―Because they speak English at home, because he alwayscomes first in English at school, he thinks of himself as English. Though his surname isAfrikaans, though his father is more Afrikaans than English, though he himself speaksAfrikaans without any English accent, he could not pass for a moment as an Afrikaner‖(B, 124).

Подобная форма добровольного изгнания приводит к маргинализациисемьи Кутзее в южноафриканском обществе. Как поясняет Доминик Хэд,133―I am one of many people in this country who have become detached from their ethnic roots,whether those roots were in Dutch South Africa or Indonesia or Britain or Greece or wherever, andhave joined a pool of no recognizable ethos whose language of exchange is English. These people arenot, strictly speaking, ―English South Africans‖, since a large proportion of them – myself included –are not of British ancestry. They are merely South Africans (itself a mere name of convenience) whosenative tongue, the tongue they have been born to, is English‖.

Ibid. P. 342.63«термины ―африканец‖ и ―африканер‖ стали важными полюсами, междукоторыми развернулась политическая борьба второй половины XX века»134.Очевидно, что в случае с Кутзее его первый язык – английский – определил егонациональную идентичность; второй язык, африкаанс, на котором говорят в семьеего отца, достаточно ему знаком, чтобы мальчик мог почувствовать вофициальном дискурсе страны, среди носителей африкаанс, комплекс «малойнации»: ―They are of course South Africans, but even South Africanness is faintlyembarrassing, and therefore not talked about, since not everyone who lives in SouthAfrica is a South African, or not a proper South African‖ (B, 18).Заметим, что внутреннее неприятие и отвращение, которое Джон Кутзееиспытывает к африканерам и африканерскому образу жизни, не распространяетсяна язык африкаанс.

Принимая во внимание контекст 1950-х годов, нужноотметить, что с подъемом африканерского национализма в стране язык африкаансвоспринимается англоговорящими как язык угнетателей, ассоциируется сконформизмом и нетерпимостью. С другой стороны, африкаанс обладает некойигривостью,свободойигибкостью,несвойственнойанглийскому.Неудивительно, что билингв Джон Кутзее, говоря на африкаанс, как бы переходитв другое существование, становится другим: ―When he speaks Afrikaans all thecomplications of life seem suddenly to fall away. Afrikaans is like a ghostly envelopethat accompanies him everywhere, that he is free to slip into, becoming at once anotherperson, simpler, gayer, lighter in his tread‖ (B, 125).

Разрешить это внутреннеепротиворечие, лежащее в основе языкового дуализма, удается только на семейнойферме в Кару: ―Greedily he drinks in the atmosphere, drinks in the happy, slapdashmixture of English and Afrikaans that is their common tongue when they get together.He likes this funny, dancing language, with its particles that slip here and there in thesentence. It‘s lighter, airier than the Afrikaans they study at school...‖ (B, 81).Гибридный семейный язык Кутзее, вобравший в себя особенности каканглийского, так и африкаанс, не ассоциируется для мальчика с ненавистной134―‗African‘ and ‗Afrikaner‘ became the important poles between which the political tussle in thelatter half of the twentieth century took place‖.

Характеристики

Список файлов диссертации