Текст диссертации (1100469), страница 12
Текст из файла (страница 12)
Это также дает возможность писателюоставаться «хозяином» повествования»115.С другой стороны, активное использование несобственно-прямой речи (freeindirect speech116) позволяет сузить дистанцию между автором и героем. Авторapplication of the third person pronoun, by separating the experiencing self from the speaking self,exposes their difference. This figure of enunciation reveals the problem of expressing identity – itdraws the readers‘ attention to the issue of coherence and continuity of the subject in time: the ―I-as-aboy‖ and the ―I-as-an-adult‖. Thus, the third person narration may be perceived as a commentary onthe speaking and the experiencing selves, as the reluctance to equate them, not as a withdrawal fromthe autobiographical project‖.
Cichon Anna. Op. cit. P. 63.114―serves to alienate the author from a self he reluctantly claims as his own while disrupting ournotion of authorial and narratorial verisimilitude in the realm of autobiography‖. Wright Laura. Op. cit.P.53.115―to treat his own veracity tactfully and to avoid voyeurism or exhibitionism. It also enables him toremain the ‗master‘ of this narration‖. Sèvry Jean.
Coetzee the Writer and the Writer of anAutobiography// Commonwealth (Dijon). Spring 2000. № 22:2. P. 15.116Об особенностях функционирования несобственно-прямой речи в художественнойлитературе см.: Pascal Roy. The Dual Voice: Free Indirect Speech and Its Functioning in theNineteenth-Century European (1977); Cohn Dorrit. Transparent Minds: Narrative Modes for47передает сознание своего героя, сокровенные мысли и чувства, используялексические и грамматические конструкции, лингвистический стиль и регистр,свойственные речи ребенка.
Дж.М. Кутзее так комментирует собственный стиль:«Я думаю, моя проза довольно тяжелая и сухая; но во мне остается тяга кчувственным изыскам – к позднеромантической симфонии…»117. Перед намизрелый писатель в попытках ухватить и закрепить в слове детское сознание.Причемвтекстефиксируютсяспорныйхарактерразмышленийгероя,ограниченность его познаний, его заблуждения, оттого многие вопросы остаютсябез ответов. Так, например, герой задумывается о военном прошлом отца: ―Hisfather was a gunner in the war… He wonders whether he ever shot a plane down: hecertainly never boasts of it. How did he come to be a gunner at all? He has no gift for it.Were soldiers just allotted things to do at random?‖ (B, 89). В сборнике«Подчеркивание смысла» Дж.М.
Кутзее дает психоаналитическое объяснениеподобного стилистического подхода: «Другими словами, я пытаюсь не терять извиду тот факт, что все мы остаемся теми же, кем были в детстве (Фрейдсогласился бы с этой точкой зрения), и относиться к людям нужно как к детям, сдобротой (доброта не исключает трезвости)»118.Повествование в настоящем времени. Создание впечатления сиюминутности иинтимности восприятия, возможность проникнуть во внутренний мир ребенка,увидеть его личные переживания в момент их проявления – все это становитсявозможным благодаря использованию настоящего времени.
Доминик Хэдкомментирует: «…настоящее время в «Детстве» фиксирует решающее значениеформативного опыта описываемого периода»119. Шила Коллингвуд-Уиттик,Presenting Consciousness in Fiction (1978); Banfield Ann. Unspeakable Sentences: Narration andRepresentation in the Language of Fiction (1982); Филюшкина С.Н. Современный английскийроман: Формы раскрытия авторского сознания и проблемы повествовательной техники.Воронеж, 1988.117―I think of my own prose as rather hard and dry; but there remains in me a tug toward sensualelaboration – toward the late Romantic symphony…‖ Doubling the Point. P.
208.118―Another way of saying this is that I try not to lose sight of the reality that we are children,unreconstructed (Freud wouldn‘t disagree on this point), to be treated with the charity that childrenhave due to them (charity doesn‘t preclude clearsightedness)‖. Ibid. P. 249.119―…the present tense in Boyhood conveys that sense of the continuing importance of the formativeexperiences described‖. Head Dominic. Op. cit. P. 4.48интерпретируя несколько иначе значение использования настоящего времени втексте,замечает, чтооноопределяетавторскуюинтенцию«сохранитьцелостность «прошлого самого по себе», убедиться, что «прошлое как таковое» незаражено сознанием пишущего «я» в настоящем»120.Авторский стиль. Несмотря на то, что все события показаны сквозь призмусознания протагониста, используемый язык, обобщения, мысли и размышленияопределенно принадлежат не мальчику-подростку, но зрелому человеку121.
Так, впредпоследней главе 13-летнему герою вдруг открывается вся правда о его семье:―… he can see the world as it really is. He sees himself … not a child, not what apasser-by would call a child, too big for that now, too big to use that excuse, yet still asstupid and self-enclosed as a child: childish; dumb; ignorant; retarded. In a moment likethis he can see his father and his mother too, from above, without anger: not as two greyand formless weights seating themselves on his shoulders, plotting his misery day andnight, but as a man and a woman living dull and trouble-filled lives of their own.
Thesky opens, he sees the world as it is, then the sky closes and he is himself again, livingthe only story he will admit, the story of himself‖ (B, 161). Точность фиксированиядеталей и их обилие в тексте, восприятие действительности и оценкапроисходящего, интерпретация собственных чувств и поведения окружающихгероя людей – все эти свидетельства в тексте отражают присутствие автора и егорефлексию над детским опытом. Как пишет Эд Пико, «Кутзее использует зрелый,умудренный опытом голос, который остается верен живой нелогичности детскоговозраста»122.Кроме того, в языке фиксируется внешний лингвистический и социальнополитический120контекст,определяющийформированиеребенкавранне-―to safeguard the integrity of ‗the past ‗in itself‘‘, to ensure that ‗the past… as it was‘ isuncontaminated by the present consciousness of the writing self‖.
Collingwood-Whittick Sheila. P. 19.121Интеллектуальная дистанция очевидна в размышлениях автобиографического субъекта остатусе памяти (B, 30), о смерти животных (B, 102), о красоте и желании (B, 56); контрастданных суждений и детского восприятия мира особенно резок, когда на следующей страницечитаем: ―Yet he is not ignorant. He knows how babies are born. They come out of the mother‘sbackside, neat and clean and white‖ (B, 57).122―Coetzee uses a mature, sophisticated voice that remains true to the lively illogic of childhood‖.Peaco Ed.
Boyhood. Scenes from Provincial Life/ / The Antioch Review. Vol. 56. No. 3. HawaiianEpic: The Folding Cliffs. Summer, 1998. P. 375.49подростковыйпериоджизни.Возникаетвнутреннийдискурсавтобиографического субъекта, в котором язык субъекта включает в себясобственно авторский язык. Дерек Аттридж пишет по поводу авторского стиля:«Герои,сквозьсознаниекоторыхидетповествование,занимаютвсеэмоциональное и аксиологическое пространство произведения»123, – что в равнойстепени относится как к романам, так и к автобиографической трилогии Дж.М.Кутзее.В «Детстве» писатель подходит к Джону безжалостно и хладнокровно.
Страхи,оскорбления, отчужденность одаренной личности от окружающего мира, отказиграть по его правилам – все это знакомо герою книги, мальчику-подростку, накоторого автор теперь смотрит со стороны и чьи сокровенные мысли и потаенныесекреты обнаруживаются на страницах книги. Причем исповедальный тонповествованияпредставляетсобойвыборавтора,анепротагониста.Автобиографический субъект не знает о том, что за ним наблюдают. Всемисилами герой пытается скрыть свое истинное «я» от окружающих, емуневыносима сама мысль, что его чувствительное, уязвимое, беззащитное «я»может быть открыто миру, ―like a crab pulled out of its shell, pink and wounded andobscene‖ (B,151).
Очевидно, что автобиографическое письмо подразумевает, чтозащитная раковина будет пусть не уничтожена, но приоткрыта.Примечателенэпизод,когдамальчикиобмениваютсяпервымивоспоминаниями, и Джону вспоминается, как на горном перевале он выкинул изокна автобуса конфетный фантик:―‗Shall I let go?‘ he asks his mother.She nods.
He lets it go.The scrap of paper flies up into the sky. Below there is nothing but the grim abyss ofthe pass, ringed with cold mountain peaks. Craning backwards, he catches a lastglimpse of the paper, still bravely flying.‗What will happen to it?‘ he asks his mother; but she doesn‘t comprehend.123―The characters through whose consciousness the narrative is relayed… occupy the entire affectiveand axiological space of the fiction‖. Attridge Derek.
J.M. Coetzee & the Ethics of Reading. P. 138.50That is the other first memory, the secret one. He thinks all the time of the scrap ofpaper, alone in all that vastness, that he abandoned when he should not have abandonedit. One day he must go back to the Swartberg Pass and find it and rescue it. That is hisduty: he may not die until he has done it‖ (B, 31)В повествовании фантик физически летит на протяжении одного абзаца, а вследующем абзаце этот полет приобретает символическое значение. Даннаяавтобиография, в сущности, не что иное, как попытка вернуться к улетевшему впространство клочку бумаги, стремление оживить прошлое, зафиксировать втексте воспоминания.
Заметим, что упрощенные синтаксические конструкции,передающиевосприятиегероя,сочетаютсясусложненнойлексикой,свойственной речи взрослого, что создает определенную дистанцию междупротагонистом, серьезно и чутко воспринимающим происходящее, и автором,иронизирующим посредством языкового выбора над своим детским «я».Авторская позиция в тексте проявляет себя преимущественно на стилистическоми лингвистическом уровнях.Оперируя всеми нарративными приемами романиста, Дж.М.
Кутзее изображаетдетство. В отличие от Джеймса Джойса, пытающегося передать поток сознанияребенка в первых главах «Портрета художника в юности» 124, или ВладимираНабокова, полностью погружающего читателя в детские воспоминания автора вавтобиографии «Другие берега» (или в окончательной английской версии «Speak,Memory» – «Память, говори»125), Дж.М. Кутзее лишь рисует детство таким, какимоно может или должно быть в 10-13 лет. Писатель отказывается связывать себяобязательствами традиционной автобиографии, в которой автор стремитсяпереосмыслить свою жизнь как нечто целое, заново переживает свое прошлое.Свойственные прежде всего роману все эти приемы: несобственно-прямая речь,перемежающаяся с прямой речью и диалогами, повествовательная перспектива оттретьего лица, единый временной план настоящего – приводят к эффекту124Джойс Д. Портрет художника в юности/ Пер.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
