Диссертация (1098064), страница 97
Текст из файла (страница 97)
Жестом, означающим недоумениелирического «я», становится положение рук на лицо («Закрыв лицо, я умолялаБога / До первой битвы умертвить меня»; «И только совесть с каждым днемстрашней / Беснуется: великой хочет дани. / Закрыв лицо, я отвечала ей… / Нобольше нет ни слез, ни оправданий» [Ахматова А. 1998; с. 269, 273]). Ахматова не484идеализирует образ родной земли, она пишет о чувстве стыда, которое охватываетчеловека при взгляде на грехопадение людей («Отрывок», 1916 <?>):……..…………………………………О Боже, за себя я все могу простить,Но лучше б ястребом ягненка мне когтитьИли змеей уснувших жалить в поле,Чем человеком быть и видеть поневоле,Что люди делают, и сквозь тлетворный срамНе сметь поднять глаза к высоким небесам [Ахматова А.
1998; с. 285].С опущенными или закрытыми глазами, во сне или дремоте героиняпрощается со своими друзьями и возлюбленными. В ахматовском творчествевоплотились впечатления от реальных встреч и расставаний с дорогими людьми.Лирические перемещения с ними по столице и пригороду напоминают«посмертное блуждание души» героини [Ахматова А. 1998; с. 279], котораяожидает непременной кары за совершенный грех отказа от любви: «Сочтенныхдней осталось мало, / Уже не страшно ничего, / Но как забыть, что я слыхала /Биенье сердца твоего?» [Ахматова А. 1998; с. 340].Так, в октябре 1916 года, после посещения Бахчисарая вместе с Н.В.Недоброво (1882–1919), Ахматова написала стихотворение «Вновь подарен мнедремотой…». Позже она переживала, что в этих строках предрекла скорую смертьдруга, который действительно умер от туберкулеза 3 декабря 1919 года.
«Городчистых водометов», отделенный от остального мира «пестрою оградой»,предстает в произведении как пространство памяти, «песнь прощальной боли»,навеянная героине сладкой «дремотой». Спокойный Бахчисарай обретает чертыцарскосельского пейзажа, каким он запомнился поколению поэтов начала века.Во сне допускаются самые неожиданные метаморфозы:И орла ЕкатериныВдруг узнали – это тот!Он слетел на дно долиныС пышных бронзовых ворот [Ахматова А. 1998; с.
275].В стихотворении поэт обращается к библейскому сюжету изгнания из раяАдама и Евы (ср.: «Я слышу иволги всегда печальный голос…», 1917). «Золотой»485Бахчисарай напоминает о «царскосельских садах», которые были утраченыгероями навсегда. Заключительные строфы стихотворения свидетельствуют оневозможности новой встречи в «звездном раю»: Ева остается в мире живых,чтобы «песнь прощальной боли дольше в памяти жила», а Адам уходит в царствомертвых («И откуда в царство тени / Ты ушел, утешный мой» [Ахматова А. 1998;с.
275]). В ахматовской поэзии наступает осознание необратимости прошлого.В марте 1917 года Россию покидал Б.В. Анреп (1883–1969). Воспоминая опрощании с ним в Петербурге, Ахматова художественно описала расставание какпограничное состояние героев между сном и явью, жизнью и смертью («Какплощади эти обширны…», 1917; «По твердому гребню сугроба…», 1917; «Мы неумеем прощаться…», 1917).
Прогулка по столице в «предразлучный» часпредставляется сном, очнувшись от которого героиня должна оказаться запределами городского пространства («Теперь мне не страшно очнуться / В моемдеревенском саду» [Ахматова А. 1998; с. 295]). Переход от сна к явиосуществляется посредством изображения ее падения на землю. Ахматова невпервые в поэзии прибегает к приему создания точки зрения лирического «я», подкоторым подразумевается сознание умершего человека (прямо в тексте об этом неговорится). Смерть, таким образом, мыслится не столько фактом конца земногосуществования,сколько состояниеммироощущенияживого человека.Слюбовью, способной преображать действительность, у Ахматовой связано чудооживления мертвеца.И мы, словно смертные люди,По свежему снегу идем.Не чудо ль, что нынче пробудемМы час предразлучный вдвоем? [Ахматова А.
1998; с. 295].Молчание женщины («Такие притихшие оба, / В молчании нежном идем»;«Ты задумчив, а я молчу» [Ахматова А. 1998; с. 296, 297]) сопровождаетсясостоянием остроты восприятия окружающей жизни: она слышит гул нагородских мостах и «легонький звон» шпор своего возлюбленного, видитобширность площадей и качание задетых веток. В отличие от своего спутника,героиня в тематическом цикле понимает свою обреченность на особенное486проживание жизни, на видение мира как бы со стороны, из могилы.
Ахматовапротивопоставляет образ «таинственного дома», в который направляютсявлюбленные, и церкви, где отмечаются события обыкновенными людьми:В церковь войдем, увидим,Отпеванье, крестины, брак,Не взглянув друг на друга, выйдем…Отчего все у нас не так? [Ахматова А. 1998; с. 297].Перемещение по городу в стихотворении «Мы не умеем прощаться…»завершается на кладбище. На протяжении развития лирической темы изменяетсяописание снежного покрова земли. Шли герои по снегу «свежему», «по твердомугребню сугроба» [Ахматова А. 1998; с.
295, 296], а в результате оказались на«примятом» снегу. Как и в стихотворении «Как площади эти обширны…», впроизведении происходит возвращение героини с небес – на землю:Или сядем на снег примятыйНа кладбище, легко вздохнем,И ты палкой чертишь палаты,Где мы будем всегда вдвоем [Ахматова А. 1998; с. 297].Композитору-модернисту А.С. Лурье (1891–1966) Ахматова посвятиламиницикл из трех стихотворений («Три стихотворения» или «Триптих»[Ахматова А.
1998; с. 834]), в котором вспоминала о времени, когда посещала«сборища» в «Бродячей собаке». В него вошли «Да, я любила их, те сборищаночные…», «Соблазна не было. Соблазн в тиши живет…» и «Не оттого ль, уйдяот легкости проклятой…»; все три – 1917 года. Именно в этом произведениигероиня совершает суд над прошлым и впервые обнаруживает причину, покоторой современники не смогли предотвратить катастрофические события века.По мнению Ахматовой, людей ее круга подвела «легкость проклятая» [АхматоваА.
1998; с. 291] в чувствах и поступках, требующих самоконтроля иопределенности моральной оценки.«Темные палаты» прошлого волнуют героиню, чувствующую себя«преступницей», которую тянет «на место казни долгой и стыда» [Ахматова А.1998; с. 291]. Она признается в своей непосредственной причастности к487преступлениям «любезных» распутников и грешниц: «Да, я любила их, тесборища ночные»; «И вижу дивный град, и слышу голос милый, / Как будто нетеще таинственной могилы <…>» [Ахматова А.
1998; с. 290, 291].В стихотворении «Не оттого ль, уйдя от легкости проклятой…» героиня,страдая, обретает способность ощущать глубину состояний, которые преждепривлекали ее только в форме взаимодействия противоположностей. В могиледень кажется днем, ночь – ночью, жара и холод переживаются раздельно, а жизньневозможно перепутать со смертью («Где день и ночь, склонясь, в жары и холода,/ Должна я ожидать Последнего Суда» [Ахматова А. 1998; с. 290, 291]). Впредыдущих произведениях внешний мир изображается как воспринятыйсознанием литературной богемы начала века. Современники допускают напервый взгляд безобидный, даже вдохновляющий хаос вещей и отношений, сбойестественного ритма жизни, когда ее полнота ощущается не днем, а ночью.
Вописании ночных «сборищ» Ахматова использует такие противоположные деталиинтерьера, как «стаканы ледяные» и красный раскаленный камин, «пахучий,тонкий» кофейный пар и «тяжелый» жар от огня. Из несовместимых вещей ипротиворечийскладываетсясоединяющего«веселость»портретимироощущения«едкость»впоколения,«литературнойлегкошутке»,«беспомощность» и «жуть» в человеческом взгляде [Ахматова А. 1998; с. 290].Опасность игры крайностями заключалась в том, что из внешней она стала«соблазном» нарушения внутренних законов, притупив в человеке чувствоответственности и отменив моральный контроль над поступком:Соблазна не было. Соблазн в тиши живет,Он постника томит, святителя гнететИ в полночь майскую над молодой черницейКричит истомно раненой орлицей.А сим распутникам, сим грешницам любезнымНеведомо объятье рук железных [Ахматова А.
1998; с. 292].Итак, самостроение лирического «я» во времени, результатом которогостало чувство судьбы, развившееся на стыке культурно-исторического ипсихологического анализа настоящего момента, понимание неистребимости и488необратимости прошлого, ощущение вины, лежащей на поколении, открываетдорогу биографическому лиризму в поэзии Ахматовой. Г. Винокур в книге«Биография и культура» (1927) определяет биографию как «жизнь личности вистории», что вполне соответствует основной форме поэтического переживанияАхматовой после 1914 года. Исследователь пишет: «<…> исторический факт<…> чтобы стать фактом биографическим, должен в той или иной форме бытьпережит данной личностью.
Переживание и есть та новая форма, в которуюотливается анализируемое нами отношение между историей и личностью:становясь предметом переживания, исторический факт получает биографическийсмысл» [Винокур Г.О. 1997; с. 44].***«Расположение» переживания во времени дает автору возможность неограничиваться непосредственной женской эмоциональностью в выраженииреакции на случившееся событие, а приобщить читателя к духовномупереживанию героини. Переключение и наложение времен позволяет поэтуразвить экзистенциальный план и ценностный контекст лирического события.Ахматова считала, что категория времени гораздо сложнее, чем категорияпространства, и ее творчество отразило синхроничное восприятие поэтом событиячастной жизни отдельного человека и истории народа.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
