Диссертация (1098064), страница 96
Текст из файла (страница 96)
Внутренние прозрения, интуиции ахматовской героиниодерживают верх над рациональными поисками и решениями мужчины.Онейрический хронотоп в стихотворениях, посвященных любовной теме,дает автору возможность акцентировать внимание на духовной природеотношений («Ты, росой окропляющий травы, / Вестью душу мою оживи, – / Недля страсти, не для забавы, / Для великой земной любви» [Ахматова А.
1998; с.260]), а также позволяет ввести в произведения мотив нравственной виныгероини, испытывающей желание и страх перед возможностью личного счастья(«В каждых сутках есть такой / Смутный и тревожный час. / Громко говорю стоской, / Не раскрывши сонных глаз, / И она стучит, как кровь, / Как дыханиетепла, / Как счастливая любовь, / Рассудительна и зла» [Ахматова А. 1998; с.284]).
Вместе с возлюбленным, будто «счастьем томимым» [Ахматова А. 1998; с.254], и мужем, требующим возмездия, лирическая героиня оказывается внутрилюбовного треугольника.Новый поворот темы ставит в центр переживания женщину, готовуюотречься от земных уз любви и брака ради «вещих забот» искусства («Не мучь479меня больше, не тронь! / Пусти меня к вещим заботам… / Шатается пьяный огонь/ По высохшим серым болотам»; «Не выйду, не крикну: «О, будь единым, / Досмертного часа будь со мной!» / Я только голосом лебединым / Говорю снеправедною луной» [Ахматова А. 1998; с. 241, 254]).
Любовная история в стихах,ставшая лирической основой для выражения настроения тревожных и роковыхгодов, намекала на реальную жизненную ситуацию, участниками которой былиАхматова, Гумилев и Анреп. Отношения с последним, вероятно, вдохновилипоэта на борьбу между влечением к полноте женского переживания любви(«Ждала его напрасно много лет», 1916; 1918 <?>) и твердым решениемотказаться от счастья («Когда в мрачнейшей из столиц…», 1916). Искушение,плотский соблазн оставляют глубокий след в памяти ахматовской героини.Ты мне не обещан ни жизнью, ни Богом,Ни даже предчувствием тайным моим.Зачем же в ночи перед темным порогомТы медлишь, как будто счастьем томим? [Ахматова А. 1998; с. 254].Моя рука, закапанная воском,Дрожала, принимая поцелуй,И пела кровь: блаженная, ликуй! [Ахматова А.
1998; с. 283].Памятным мне будет месяц вьюжный,Северный встревоженный февраль [Ахматова А. 1998; с. 255].Образ «сурового, непреклонного» мужа, являющегося ночью в домзаконной супруги, читающего ее любовные письма («Если в небе луна небродит…», 1910-е годы), художественно выражает идею неизбежности расплатыза предательство тех, кто был вручен лирической героине «любовью и судьбою»,он – голос ее совести: «Я предала тебя. И это повторять – / О, если бы ты могкогда-нибудь устать!»; «Сверяет часы свиданий / И подписей смутный узор.
/Разве мало ему страданий, / Что вынес он до сих пор?» [Ахматова А. 1998; с. 268,339]. В стихотворении «А! это снова ты. Не отроком влюбленным…» (1916) поэтсравнивает призрака с мертвецом, приходящим к своему убийце, с Ангеломсмерти у ложа умирающего. Оправданием героине служит то, что она верно480хранила память о духовной близости супругов и истинная причина еепредательства – отречение от самой возможности счастья:В недуге горестном моя томится плоть,А вольный дух уже почиет безмятежно.Я помню только сад, сквозной, осенний, нежный,И крики журавлей, и черные поля…О, как была с тобой мне сладостна земля! [Ахматова А. 1998; с. 268].С переживаниями о муже и сыне связан мотив странного прохожего,дарящего героине таинственный перстень, чтобы уберечь ее от любви,назначающего свидание в прошлом или предсказывающего будущее сыну («Понеделе ни слова ни с кем не скажу…», 1916; «Город сгинул, последнего дома…»,1916).
В момент встречи с незнакомцем героиня, стараясь угадать будущее,бросает взгляд на ночное небо, освещенное луной, или на «грозовую завесу»,рассеченную «нерешительным месяцем».И назвал мне четыре приметы страны,Где мы встретиться снова должны:Море, круглая бухта, высокий маяк,А всего непременней – полынь…И как жизнь началась, пусть и кончится так.Я сказала, что знаю: аминь! [Ахматова А. 1998; с. 281].Я к нему протянула ребенка,Поднял руку со следом оковИ промолвил мне благостно-звонко:«Будет сын твой и жив и здоров!» [Ахматова А. 1998; с.
282].Символическим образом верности женщины-поэта прошлому становится«красногрудая птичка», сидящая на «медном плече Кифареда» [Ахматова А. 1998;с. 246]. В трагедии Анненского «Фамира-кифарэд» в птицу боги превратили матьФамиры, нимфу Аргиопе, в наказание за то, что она помогла сыну вступить всостязание с музой Эвтерпой. Был наказан и сам музыкант: он лишилсяспособности слышать музыку и играть на кифаре, после чего ослепил себя.Статуя Аполлона с лирой, вдохновившая Ахматову на создание образа иобращение к творчеству поэта-предшественника, находится в Павловском парке481(«Все мне видится Павловск холмистый…», 1915).
Пространство пригородаассоциируется с темой творчества, по своей природе иррационального. Отповседневной действительности парк отделяют чугунные ворота.Как в ворота чугунные въедешь,Тронет тело блаженная дрожь,Не живешь, а ликуешь и бредишьИль совсем по-иному живешь [Ахматова А. 1998; с. 246].Видение Павловска как «неживого», онейрического пространства поэзии(«Круглый луг, неживая вода, / Самый томный и самый тенистый, / Ведь его незабыть никогда»; «Поздней осенью свежий и колкий / Бродит ветер, безлюдиюрад» [Ахматова А. 1998; с.
246]) имеет символическое значение. Поэт пишет опритягательном безлюдии парка и о своей верности поэзии изысканноголирического чувства. В стихотворениях осени и зимы 1915 года прошлоебеспокоит Ахматову, которая, судя по всему, серьезно задумывается надпроблемой роли поэта и нового содержания поэзии в ситуации социальноисторической катастрофы.ТрагическиежизненныеобстоятельствалишаютпрежнююМузувозможности петь и дышать («Но ни на что не променяем пышный / Гранитныйгород славы и беды, / Широких рек сияющие льды, / Бессолнечные, мрачные сады/ И голос Музы еле слышный»; «И Муза в дырявом платке / Протяжно поет иуныло.
/ В жестокой и юной тоске / Ее чудотворная сила»; «Веселой Музы нрав неузнаю: / Она глядит и слова не проронит, / А голову в веночке темном клонит, /Изнеможенная, на грудь мою» [Ахматова А. 1998; с. 238, 241, 273]). Двойник«отделяется» от лирического «я» и покидает страшный город «славы и беды».Муза ушла по дороге,Осенней, узкой, крутой,И были смуглые ногиОбрызганы крупной росой [Ахматова А. 1998; с.
247].Автор становится перед выбором, замкнуться в собственном внутреннеммире, оставшись наедине с Музой («Уединение», 1914), или выйти к людям, длякоторых на сегодняшний день хлеб насущнее стихов. Именно в это время, на наш482взгляд,Ахматоваособенноактивноищетпутейдлясозданияпоэзиидействительности, способной отразить события эпохи, выразить «торжественнуюи трудную» [Ахматова А. 1998; с. 238] жизнь современников. В одномсохранившемся отрывке поэт утверждает, что «должна» в повествовании «краткои правдиво» сказать о совершившемся «в последний год, когда столица наша /Первоначальное носила имя / И до войны великой оставалось / Еще полгода<…>» [Ахматова А.
1998; с. 286]. Чтобы исполнить свое предназначение,лирическая героиня вынуждена была отстраниться от личных переживаний(«Памяти 19 июля 1914», 1916):Из памяти, как груз отныне лишний,Исчезли тени песен и страстей,Ей – опустевшей – приказал ВсевышнийСтать страшной книгой грозовых вестей [Ахматова А. 1998; с.
269].В последней строфе скрыта аллюзия на текст Ветхого Завета. ПророкМоисей, готовый взять на себя грех народа и ответить за все перед Господом,обращается к Богу со словами: «Прости им грех их. А если нет, то изгладь и меняиз книги Твоей, в которую Ты вписал». Господь отвечает Моисею: «Того, ктосогрешил предо Мною, изглажу из книги Моей» (Исх. 32: 32–33).
С народомахматовскую героиню соединяет беда, которую принесла внезапно начавшаясявойна («Мы на сто лет состарились, и это / Тогда случилось в час один…»).Мотив индивидуального страдания, получивший развитие в центральномчетверостишии и связанный с образом Христа, молящегося в Гефсимании, вфинале стихотворения «подключается» к теме общей судьбы.Опираясь на библейский текст, автор пишет о сомнениях и личнойответственности поэта, выражающего настроения своего времени («Нам свежестьслов и чувства простоту…», 1915). Лирическая ситуация стихотворенияпроецируется на евангельский сюжет, из которого поэт выбирает проповедьИисуса о земных богатствах (Мф.
6: 19; Лк. 11: 23), эпизоды исцеления слепых,молитвы в Гефсимании (Мк. 14: 33–36), предательства учеников (Мф. 26: 40–75).Ахматова всю жизнь была убеждена в том, что «отношения между поэтом и483читателем изначально сложны, но они должны быть; иначе искажен путь и у того,и у другого» [Чуковская Л.К. 1997 (b); с. 531].Иди один и исцеляй слепых,Чтобы узнать в тяжелый час сомненьяУчеников злорадное глумленьеИ равнодушие толпы [Ахматова А.
1998; с. 237].Избегая открытых политических заявлений и оценок, Ахматова пишет опатриотическом переживании героини, выражая его в форме религиозных образови понятий. Не лишена глубоко христианского смысла и позиция лирическогосубъекта в любовной лирике. Выбор женщина делает в пользу того, чья вераслаба, а дух «помрачен» высокомерьем («Высокомерьем дух твой помрачен…»,1917). В стихотворениях упомянут факт «измены» возлюбленного, который,вероятно, биографически связан не с любовной коллизией, а с решением Анрепанавсегда оставить Россию («Я только крест с собой взяла, / Тобою данный в деньизмены» [Ахматова А.
1998; с. 270]).О лирической героине Ахматова пишет как о женщине, отказывающейсярвать цветы с вольных полей и ухаживающей за собственными «чернымигрядками» («И, как волны приносят на сушу / То, что сами на смерть обрекли, /Принесу покаянную душу / И цветы из Русской земли» [Ахматова А. 1998; с.271]). Труд на земле, на который вдохновляет святая София, становится в поэзииобозначением патриотического настроения и готовности к искуплению вины,лежащей на поколении. В 1960-е годы, «закрывая» в своем творчестве темуэмиграции, подводя итоги гражданскому поведению героини, Ахматова вернетсяк прямому значению слова «земля» («Родная земля», 1963) и тем самым проведетмысль об оправданности прошлых жертв.В лирике второй половины 1910-х годов героиня сосредоточена наосмыслении перипетий общей судьбы.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
