Диссертация (1098064), страница 93
Текст из файла (страница 93)
Во-вторых, настоящий момент(грамматически может быть выражен прошлым временем) переживания героини ослучившемся может сопровождаться состоянием, которое является пикомпсихологического и духовного напряжения субъекта и в определенном смыслекатарсическим разрешением ситуации прошлого опыта (например, домашняя или462церковная молитва); «в молитве вспоминать» [Ахматова А. 1998; с. 242] – это, поАхматовой, особое состояние духовной зрелости лирического «я». В обоихслучаях отстранение от прошлого в силу естественного хода времени оказывает«очищающий» эффект жизнеутверждения, в центре временной парадигмынаходится момент ценностно-значимого настоящего.Первый способДиалог в качестве художественного приема, способствующего созданиюдоверительной, исповедальной атмосферы лирического стиха, женщины-поэтыиспользуютдовольнонепосредственнаяактивно.передачаКакэмоцииправило,героини.цельюМолодуюпоэтессявляетсяАхматовусредисовременниц выделяет попытка приглушить эмоциональный план переживания,сохранив при этом исповедальность ситуации и расширив ценностный контекстлирического «я» в диалоге.Первым опытом сложной диалогической формы у Ахматовой становитсястихотворение «Хочешь знать, как все это было?..» (1910), в нем накладываютсядруг на друга два диалога, которые состоялись в разное время.
Предположим, чтосубъект речи в настоящем и участница диалога в прошлом – одно лицо. В такомслучае для поэта важно показать не просто временную дистанцию междуситуациямикоммуникации,ноотстранениеженщиныотмоментанепосредственного выражения своей эмоциональности как поступок, ставшийрезультатом ее внутреннего развития. Сказать о себе не «я», а «она» – означаетпережить драматический опыт любви. Стихотворение импрессионистично ввыражении душевного состояния влюбленной девушки, в связи с ним трудноговорить о глубине ее чувств, но можно домыслить ситуацию томления,предваряющую смелый поступок признания героини. Бесплодность женскогоожидания подчеркивается неразрешенностью второго объяснения: диалог внастоящем времени не прописан, интенцию адресата выражает сама женщина«Хочешь знать…», а голос собеседника накладывается на ответную реплику еепервого избранника. Таким образом, ответ «Да» в зависимости от обстоятельств463пережитого прошлого и возможного будущего заключает в себе и «нет», и «да» –слово обретает смысл только в контексте несловесного действия.
Заметим также,что прочесть стихотворение можно и от мужского лица, тогда в нем проявится«онегинская» боль утраченной возможности счастья. В любом случае, передчитателем складывается портрет сильной женщины, имеющей мужество сделатьпервое признание в любви, и мужчины, который избегает определенности вотношениях.Хочешь знать, как все это было? –Три в столовой пробило,И прощаясь, держась за перила,Она словно с трудом говорила:«Это все… Ах, нет, я забыла,Я люблю вас, я вас любилаЕще тогда!»«Да» [Ахматова А. 1998; с. 32].«Сероглазыйкороль»(1910)–стихотворениесмногочисленными«знаками» времени. Балладный сюжет с королем, королевой, драматическойисторией охоты обращает читателя к эпохе Средневековья, однако на развитиелирической ситуации это не оказывает решающего влияния.
Отношения скоролем остались в прошлом, он мог быть «рыцарем» любой другой эпохи –вечнойзагадкойявляетсяздесьженскаядуша.«Я»переживающееиповествующее о событиях совпадают.В произведении несколько пространственных и временных планов: дом иместо «у старого дуба», где нашли мертвого короля; «вчера» и «сейчас», междукоторыми уместились смерть молодого короля, ночь горя королевы и душный иалый вечер, когда героиня узнает о гибели «сероглазого» возлюбленного; ночьпослеуходамужанаработу (онаявляетсямоментомповествования-воспоминания лирического «я»).
В центре композиции – сообщение мужа опроисшествии, его слова оформлены поэтом как прямая речь, в них естькосвенное обращение к адресату «знаешь…», однако отсутствует ответнаяреплика героини. В настоящем времени, ночью, женщина остается со спящей464«сероглазой» дочерью и обращается к «безысходной» боли (первой строка), вответ она слышит шелест тополей за окном (последняя строка): «Нет на землетвоего короля…» [Ахматова А. 1998; с.
41]. Намек на отношения с королем впрошломистраннаякоммуникациявнастоящеммоментерасширяютпространство и время действия, подчеркивая «зеркальность» образов «старогодуба» и тополей, говорящих о пустоте всей земли, а также параллельноеизображение одной ночи громкого страдания, за которую успела поседетькоролева, и«безысходной» ночной боли лирического«я», внешненевыражающего своих чувств.Вымышленные образы и ситуации в «Сероглазом короле» совмещаются спсихологизмом реальной ситуации душевной опустошенности и замкнутостигероини. С помощью сложной формы «диалога в диалоге» Ахматова создаетобраз женского переживания, не изображая прямой эмоциональной реакциигероини, а также говорит о несовпадении мужского и женского мироощущений.Муж удивляется тому, что королева стала седой всего за одну ночь, а его жененочь после известия о гибели возлюбленного кажется нескончаемой.
Разговорлюдей, живущих в одном доме, трудно назвать диалогом: душа женщины, совсеми ее тайнами и недоговоренностями, существует в собственной системевременных и пространственных координат. Возможно, жизнеутверждающим длягероини является бессловесный контакт, который в ситуации безысходной болиона ощущает с природой и собственным ребенком.Форму «диалога в диалоге» имеет также стихотворение «Сжала руки подтемной вуалью…» (1911). История из прошлого, переданная со слов героини,предстает как бытовая сцена разрыва любовных отношений, диалог в нейвыполняет психологическую функцию – раскрывает внешний эмоциональныйплан происходящего и отсутствие внутренней связи между мужчиной иженщиной:Как забуду? Он вышел, шатаясь,Искривился мучительно рот…Я сбежала, перил не касаясь,Я бежала за ним до ворот.465Задыхаясь, я крикнула: «ШуткаВсе, что было. Уйдешь, я умру».Улыбнулся спокойно и жуткоИ сказал мне: «Не стой на ветру» [Ахматова А.
1998; с. 44].Лирическое событие смещается Ахматовой в момент настоящего времени,собеседником лирической героини в котором является вопрошающий голос:«Отчего ты сегодня бледна?» [Ахматова А. 1998; с. 44]. Автор не раскрывает егопринадлежности, однако в тексте даны аллюзии на одну из книг Ветхого Завета. В«Песни Песней» женское «я» вступает в диалог с хором «дев Иерусалима»,объясняя им, что «любовью больна» и объясняет причину: «Друг мой стучится: /«Открой мне, / сестра моя, подруга моя, / голубка моя, чистая моя <…> Открыла я/ другу моему, / а друг мой / ускользнул, ушел.
/ Душа покинула меня, когда онговорил! / Я искала его – не нашла; / призывала его, / но он мне не ответил».Возможно, незадолго до написания стихотворения Ахматова ознакомилась спубликацией «Песни Песней Соломона» в переводе А.М. Эфроса (с егопримечаниями, составленной им антологией «Песнь Песней в русской поэзии» ипредисловием В. Розанова).Для«ПесниПесней»характернасложнаясубъектнаяорганизацияповествования, нерасчлененность голосов, среди которых ведущими являются Ее,Его и хор «дев Иерусалима». В библейской книге мотив вина связан с вкушениемлюбовных ласк («О пусть он целует меня / поцелуями уст своих! / Ибо лучшевина / твои ласки!»; «Он привел меня / в дом вина, / и его знамя надо мной – /любовь!»), дом описан как прекрасный сад («И наше ложе – / зеленеющее.
/Кровли домов наших – / кедры, / Наша утварь – / кипарисы»; «Встретила я / того,кого любит / моя душа. / За него я ухватилась / и его не отпускала, / пока непривела его / в дом матери моей / и в комнату / моей родительницы»), любовьнавевается ветрами («Не будите / и не тревожьте любовь, / пока сама не захочетона!»; «Проснись ты, северный ветер, / и примчись ты, ветер с юга, / ты повей намой сад! / Пусть прольются его ароматы, / Пусть сойдет мой друг / в свой сад / ипусть ест / его плоды драгоценные!»), облик любящей героини представлен в фатеневесты («Голуби – очи твои / из-под фаты твоей!»; «Как кусок граната, – / виски466твои / из-под фаты твоей»). Следует также отметить, что в «Песни Песней»Суламифь названа не только прекрасной девой, но и грозной («Прекрасна / ты,моя подруга, / как Фирца; / красива, как Иерусалим; / грозна, / как войско сознаменами!») [Песни Песней…].Диалог в настоящем времени «подсвечивает» сцену любовного разрывабиблейскими ассоциациями и переводит в более высокий духовный регистр.Поведение героини в прошлом прямо противоположно тому, какой она является внастоящем.
О преображающей силе земной любви, близкой религиозномучувству очищения страданием, в ахматовском стихотворении свидетельствуетскорбная поза героини и интонация ее голоса, в которых угадываетсясамоотречение, раскаяние и готовность к дальнейшему испытанию духом.Процесс самостроения героини скрыт от читателя, однако нетрудно домыслитьавторскую недоговоренность и понять, что главное лирическое событиестихотворения заключается в духовном перерождении лирического «я».Сжала руки под темной вуалью…«Отчего ты сегодня бледна?»– Оттого, что я терпкой печальюНапоила его допьяна [Ахматова А. 1998; с. 44].Любовь в произведениях Ахматовой переживается как духовное испытание,трагическийопытлирического«я».Душевноепотрясениеидуховноесамостроение для поэта не отвлеченные друг от друга сферы, а состояния,которые связаны по принципу причины и следствия, но всегда разведены вовремени, необходимом человеку для внутренней работы над собой.Второй способВ молитве и общении с природой любовное напряжение ахматовскойгероини, достигшее наивысшей точки развития, претерпевает качественноеизменение.Организация времени в стихотворении «И когда друг друга проклинали…»(1909) дает Ахматовой возможность лирически развернуть ситуацию любви какпоединка, который внешне героиня ведет с возлюбленным, а внутренне она467чувствует, что борется с непреодолимой высшей силой.
В настоящем моменте, изкоторого ведется рассказ о «раскаленной добела» страсти, лирическое «я»соотносит воспоминание о любви с состоянием молящейся героини в храме.«Удвоение» ситуации борьбы (за любовь и за веру) производит эффектуглубления душевной боли женщины до духовной драмы сильной личности, неготовой стать единым целым ни с мужем, ни с Богом (объединяющейпсихологической деталью становятся «неизбежные глаза», смотрящие с иконы, ипронзительный взгляда любовника).
В стихотворении того же года у Ахматовой овзгляде возлюбленного сказано: «Мне внушает ужас темный / Твой спокойныйясный взор» [Ахматова А. 1998; с. 21]. Мотив проклятия («И когда друг другапроклинали / В страсти, раскаленной добела…») в стихотворении также получаетдополнительный смысл не простого упрека со стороны мужчины, но греха,который требует искупления.А когда, сквозь волны фимиама,Хор гремит, ликуя и грозя,Смотрят в душу строго и упрямоТе же неизбежные глаза [Ахматова А. 1998; с.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
