Диссертация (1098064), страница 89
Текст из файла (страница 89)
1998; с. 34].Свободное перемещение лирического «я» по земле и воде сопровождается уАхматовой мотивом отделения души от тела и связывается с ситуациейлюбовной драмы («Как соломинкой, пьешь мою душу…», 1911; «Мне больше ногмоих не надо…», 1911). После разрыва отношений с возлюбленным жизньоткрывается женщине в ее полноте и «всечувствовании вещей» (Вяч.
Иванов),появляется психологическая потребность растворения в ней, приобщения к ееестественному ходу.442<…> Я пойду дорогой недальнейПосмотреть, как играют дети.На кустах зацветает крыжовник,И везут кирпичи за оградой.Кто ты: брат мой или любовник,Я не помню, и помнить не надо [Ахматова А. 1998; с. 50].Смерть любви преображает облик героини, со стороны она выглядит вдовой(«А прохожие думают смутно: / Верно, только вчера овдовела» [Ахматова А.1998; с. 50]) или русалкой («Смотри, как глубоко ныряю, / Держусь за водоросльрукой, / Ничьих я слов не повторяю / И не пленюсь ничьей тоской» [Ахматова А.1998; с. 51]).
В стихотворении «Мне больше ног моих не надо…» в голосе живоговозлюбленного звучит намек на самоубийство земной подруги: «Что слышу?Целых три недели / Все шепчешь: «Бедная, зачем?!» [Ахматова А. 1998; с. 51].Пластическая, русальная форма «я» становится идеальным сосудом дляпоэтического переживания, но она вредоносна для тех, кто полюбит героиню,увлечется ее женской прелестью.Впервые мотивы странной ночной борьбы тела с душой и нравственнойвины героини перед земным избранником появляются в стихотворении «Три разапытать приходила» (1911).«Ты с кем на заре целовалась <…>Кого ты на смерть проводила,Тот скоро, о, скоро умрет».Был голос как крик ястребиный,Но странно на чей-то похожий.Все тело мое изгибалось,Почувствовав смертную дрожь <…> [Ахматова А. 1998; с. 52].Образ второго «я» героини, желающей вести себя как обычная любящаяженщина, вскоре будет назван поэтом Музой и постепенно обретет трагическоезвучание в ее произведениях.
Гранью, разделяющей внутренних субъектов,является зеркало, оно символизирует сложный духовный мир ахматовскойгероини, ощущающей присутствие в себе непримиренных ценностных контекстов«я» и «сверх-я». В стихотворении «Музе» (1911) коммуникация двойников443происходит в процессе гадания с зеркалом и свечой. Народный ритуалсоотносится с представлением о творческом процессе и сопровождаетсядраматизмом женского выбора между земной любовью («Божьим подарком») ипоэтическим зазеркальем – пространством потусторонних сил.
Над лирическим«я» имеют власть «совесть» и «долг», источник силы которых лежит вне кругаличных переживаний, но для героини они не становятся готовым содержаниемсознания, а именно переживаются в ходе острой внутренней борьбы.Пространственноеперемещение в стихотворении «Песня последнейвстречи» (1911) отражает духовный путь героини от любви к творчеству. Темынакладываются друг на друга, «переодеваются», так что «зазор» между ними ввиде символического значения жестов, имеющих внешнюю психологическуюмотивировку (переодевание перчаток, брошенный назад взгляд), улавливается несразу.Ситуациясозданияхудожественногопроизведенияпрактическисовмещается с моментом жизненного переживания.Так беспомощно грудь холодела,Но шаги мои были легки.Я на правую руку наделаПерчатку с левой руки [Ахматова А.
1998; с. 78].Ритм стихотворения задается тремя строчками «чистого» анапеста, которыйдает сбой в финале первой строфы и начинает чередоваться со стопами ямба. Напротяжении произведения Ахматова возвращается к трехсложному размеру,подчеркивая тем самым напряжение, с которым героиня пытается взять себя вруки и перебороть наступившее после разлуки смятение. Звуковой план передаетфизическое состояние героини, ощущающей собственный шаг («Показалось, чтомного ступеней, / А я знала – их только три»).Центральное место в композиции занимает диалог лирического «я» с«шепотом осенним» (ср. со стихотворением «Отрывок», 1911: «…И кто-то, вомраке дерев незримый, / Зашуршал опавшей листвой / И крикнул: «Что сделал стобой любимый, / Что сделал любимый твой!» [Ахматова А.
1998; с. 86]).Опустошенная женская душа отзывается на голос природы, узнает в нейсобственное отражение, а значит, приобретает свойство умирать и возрождаться444для нового жизненного испытания. Акт творчества соотнесен с вечнымобновляющим ритмом природы и человеческим состоянием сострадания («<…> Яобманут моей унылой / Переменчивой, злой судьбой». / Я ответила «Милый,милый! / И я тоже. Умру с тобой…»). В последней строфе стихотворениявозвращается четкое звучание анапеста (кроме усечения стопы внутри эпитета«равнодушно-желтым»)иизменяетсясинтаксическоечленение.Поэтомконстатируется факт создания «песни» уже в первом предложении, а в трехпоследующих изображается жест обращения героини к прошлому и отстранениеот жизненного переживания, которое теперь продолжит свое существование впоэтической форме.Это песня последней встречи.Я взглянула на темный дом.Только в спальне горели свечиРавнодушно-желтым огнем [Ахматова А.
1998; с. 78].Освобождение от воспоминания о собственном любовном переживании, какнепременноеусловиетворчества,становитсяисточникомдраматизмавстихотворении «И мальчик, что играет на волынке…» (1911). Поэт намекает насвязь героини с мифологическим образом Психеи, вынужденной отправиться встранствие в поисках возлюбленного («Мне холодно… Крылатый иль бескрылый,/ Веселый бог не посетит меня» [Ахматова А. 1998; с.
81]). По словам А. Лосева,Психея у греков – «олицетворение души, дыхания». Апулей создал историю отом, как Амур получил в жены царскую дочь, которая через некоторое времянарушает его запрет видеть лицо супруга. Бог оставляет Психею, и онавозвращает его себе, пройдя множество испытаний (соперничает с Афродитой,спускается в царство мертвых). В конце концов происходит воссоединение сАмуром и примирение с богиней любви и красоты [Лосев А.Ф. 1982 (b). 344].Ахматова прямо упоминает Психею в своих произведениях довольно редко.В «Поэме без героя» она является двойником Героини ушедшего века, женщиныэпохи modern. Ахматовская Психея олицетворяет любовь и искусство, связана сименем актрисы, близкой подруги О.А.
Глебовой-Судейкиной, сыгравшей втеатре роль Путаницы-Психеи. Она жестока в любви и виновна в преступлении.445Ты ли Путаница-Психея,Черно-белым веером вея,Наклоняешься надо мной,Хочешь мне сказать по секрету,Что уже миновала ЛетуИ иною дышишь весной [Ахматова А.А. 1997; с. 321].В «Либретто 1961 г.», говоря о магическом зеркале, в котором судьбапредлагает всем увидеть страшное будущее, Ахматова пишет: «O<льга> – Психея– жизнь с бабочкиными нелетными крылышками в горячем желтом сиянии и сфакелом свободных песнопений ведет всех через времена...» [Записные книжки…1996; с.
175]. <Из балета «Тринадцатый год»>: «Больше никто не хочет стучать.Только драгун осмеливается – дверь распахивается, там на пьедестале ожившаяПсихея, которую он принимает за Коломбину, бросается к ней, дверь с грохотомзахлопывается. Траурная музыка. Лишняя Тень стучит в дверь три раза. Психеяопять мраморная, драгун лежит у ее ног» [Ахматова А. 1998 (а); с.
286]. В лирикеобраз Психеи назван в стихотворении «Сонет» (1941), комментарий к которомуможно найти в статье исследователя Н. Гончаровой [Гончарова Н. АннаАхматова…].В раннем творчестве лирическое «я» перемещается в пространстве, ипсихический процесс запоминания становится преображающим импульсом вдуше женщины. В поле зрения холодеющей без любви героини попадают образы,которые складываются в пары: «И мальчик, что играет на волынке, / И девочка,что свой плетет венок, / И две в лесу скрестившихся тропинки, / И в дальнем поледальний огонек…» [Ахматова А. 1998; с. 81].
Одинокая душа-Психея обладаетспособностью отражать окружающие предметы в особых сочетаниях, и с этого,судя по всему, начинается в представлении Ахматовой творческий процесс:Я вижу все. Я все запоминаю,Любовно-кротко в сердце берегу [Ахматова А. 1998; с. 81].В «переходные» моменты от любви к творчеству автор подчеркиваетволевую сосредоточенность героини («Слаб голос мой, но воля не слабеет…»,1912), ощущение ею открытого пространства, в частности небесного свода,446выявляющего глубину и «непорочность помыслов» женщины-поэта. Страданиелирического «я», оставшегося «без любви», духовно обновляет видение вещей,освобождает их от привычных для человеческого сознания представлений.Ахматова работает на эффекте психологического катарсиса после пережитогогоря.
В результате душевного «очищения», перехода переживания из режимапонимания в состояние «всечувствования» вещей в душе героини малоеуравнивается с большим и чувство всепрощения наступает от созерцаниядвижения солнечного луча:Как прошлое над сердцем власть теряет!Освобожденье близко. Все прощу,Следя, как луч взбегает и сбегаетПо влажному весеннему плющу [Ахматова А. 1998; с. 95].Своеобразное «пик-переживание», возникающее в процессе освобожденияотлюбви,синтезирующеесубъективно-личноеиценностно-значимое,оказывается плодотворным как для творчества, так и для освоения героинейрелигиозного чувства.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
