Диссертация (1098064), страница 71
Текст из файла (страница 71)
е. вашего я» [Анненский И.Ф. 1979; с. 93].348Итак,стихотворениеизобразительно,«вещественно»,внем«опредмечивается» семантика одного слова. Исследователь И.П. Смирновотмечает: «Наряду с тем что мир определялся как текст, взывающий красшифровке, сама словесная ткань опредмечивалась, становилась выделаннойвещью, что и дает нам основание видеть в Анненском пограничную творческуюличность, отчасти уже переступившую предел символизма» [Смирнов И.П. 1977;с. 81]. Слово выступает в качестве символа, его знаковость реализуется наразличных языковых уровнях, что позволяет говорить о семантической поэтикеАнненского и о его мироощущении, схожем отчасти с тем, о котором в свое времяписал Р. Барт («Структурализм как деятельность», 1963): «<…> можнопредположить, что существуют такие писатели, художники, музыканты, в чьихглазах оперирование структурой (а не только мысль о ней) представляет собойособый тип человеческой практики, и что аналитиков и творцов следуетобъединитьподобщимзнаком,которому можно былобы датьимяструктуральный человек; человек этот определяется не своими идеями и неязыками, которые он использует, а характером своего воображения или, лучшесказать, способности воображения, иными словами, тем способом, каким онмысленно переживает структуру» [Барт Р.
1989; с. 254].«Разметанные листы» – попытка вернуть человека к постижению жизнивнутренним зрением. В финале своей самой значительной трагедии «Фамиракифарэд» Анненский описывает состояние главного героя: он слеп, глух кмузыке, но ему открывается другая способность – чувствовать сердцем. Фамиравспоминает о родителях, слышит биение сердца матери, превращенной в птичку,и холод от тени отца.
Важны слова музыканта, освободившегося от иллюзий, ноне утратившего способности ощущать мир:Не видеть –Не слышать – не любить.А вдруг любовьНе слышит и не видит?.. [Анненский И.Ф. 1990; с. 531].Автор ищет возможность «сверстать» разметанные листы переживаний, ноне поступательным движением мысли, а «возвращением» лирического «я» в349стихию прирожденных чувств и интуиций. Именно об этом написаностихотворение «Ореанда», в котором душа героя находит приют на пепелище,едва покрывающемся новыми травами. Символический план произведенияуказывает на присутствие в нем идеи «коллективного» пути человечества:культуру Запада и Востока, «с орлами яркими в узорных воротах» и «женскойприхотью арабских очертаний», охватывает огонь, чтобы красота «очистилась»страданием.
В буквальном смысле Анненский описывает царское имение вКрыму, развалины дворца, сгоревшего в 1882 году.Но в пятнах розовых по силуэтам скалНапрасно я души, своей души искал…Я с нею встретился в картинном запустеньиСгоревшего дворца – где нежное цветеньеБежит по мрамору разбитых ступеней,Где в полдень старый сад печальней и темней,А синие лучи струятся невозбранноПо блеклости панно и забытью фонтана [Анненский И.Ф. 1990; с. 150].В порыве чувств, однако, лирический субъект все равно бессознательностремится оторваться от земли, его влечет к «дороге на скалу, где грезит крестлитой / Над просветленною страданьем красотой» [Анненский И.Ф.
1990; с. 150].В «Разметанных листах», параллельно с надеждой на обновление настроений ипредставлений за счет физических ощущений, продолжает звучать мотивтрагической борьбы человека с собственным сознанием.Напряженностьлирическогосубъектанагранице«понимания»и«ощущения» Анненский подчеркивает описаниями необычных состояний егосознания:«полусон»-«полусознанье»,«лихорадка»,«безумье»(«Невозможно»,«недоуменье»,«Стансыночи»,«Второй мучительный сонет», «Бабочка газа» и др.).Не познав, я в тебе уж любил <…> [Анненский И.Ф. 1990; с. 146].Я не знаю, кем, но ты любима,Я не знаю, чья ты, но мечта [Анненский И.Ф.
1990; с. 148].Полусон, полусознанье,Грусть, но без воспоминанья,«дремотность»,«Дремотность»,350И всему простит душа… [Анненский И.Ф. 1990; с. 150].Какое безумье волнойСквозь камень привычки пробилось? [Анненский И.Ф. 1990; с. 154] <Курсив мой. – Ю.Ш.>.С помощью мотивов чета и нечета поэт говорит о способности нашегосознания определенным образом структурировать ощущения, поступившие извнешнего мира («Месяц», «Тринадцать строк»).Внимание читателя не может не привлечь странный эпиграф «Sunt mihi bisseptem» («Мои дважды семь» – лат.) к стихотворению «Месяц»: в результатеоперации умножения семи на два образуется четное число «14».
Природа лишенастремления «слить» верх и низ, воду и воздух. В отличие от Сократа, длякоторого ирония, расчленяющая и воссоединяющая части на качественно новомуровне, была методом на пути к истине, Месяц на небе изображен как«праздносумый» скиталец, чья «ироническая дума» не вмешивается в застывшуюцелостность природы.Этот мартовский колющий воздухС зябкой ночью на талом снегуВ еле тронутых зеленью звездахЯ сливаю и слить не могу…Уж не ты ль и колдуешь, жемчужный,Ты, кому остальные ненужны,Их не твой ли развел и ущерб,На горелом пятне желтосерп,Ты, скиталец небес праздносумый,С иронической думой?.. [Анненский И.Ф. 1990; с. 148–149].В последней нечетной строке «Тринадцати строк» Анненский пишет обинтеллектуальной операции монтажа (синтеза): из «двух» реальных природныхсущностей (ночь и цветы) в нашем сознании образуется «третья» (мечта), скоторой ассоциируются огни хрусталя.Я хотел бы любить облакаНа заре… <…>Я любить бы их вечер хотел <…>Я люблю только ночь и цветыВ хрустале, где дробятся огни,351Потому что утехой мечтыВ хрустале умирают они…Потому что – цветы это ты [Анненский И.Ф.
1990; с. 149].В сфере сознания одновременно существуют «мир вещей» и «мир идей».Переход от изображения объектов к их субъективному восприятию обычно встихотворениях Анненского сопровождается световой символикой. Внутреннеепространство лирического «я» обособляется от внешней действительностипосредством наведения на нее светового луча, исходящего от свечи, фонаря,солнца, луны, газеты, плиты и проч.В медном подсвечнике сальнаяСвечка у няни плывет…Милое, тихо-печальное,Все это в сердце живет… [Анненский И.Ф.
1990; с. 147].Эту ночь я помню в давней грезе,Но не я томился и желал:Сквозь фонарь, забытый на березе,Талый воск и плакал и пылал [Анненский И.Ф. 1990; с. 148].– А… почтальон идет… Петровым писем нет?»– «Корреспонденции одна газета «Свет».– «Ну что ж? устроила?» – «Спалила под плитою».– «Неосмотрительность какая!.. Перед тою? <…> [Анненский И.Ф. 1990; с. 151].Прием «высвечивания» деталей, работающий на реализацию оппозицийприродногоичеловеческого,действительностииискусства,Анненскийобнаружил в описании Гоголем сада Плюшкина (шестая глава «Мертвых душ») ине раз применял в собственном творчестве.
Искажение, гоголевская «прореха»,которую привносит в восприятие жизни наше сознание, с одной стороны, непозволяет субъекту адекватно понять и зафиксировать реальность, с другой –открывает перед человеком случайную возможность переживания веры, надежды,идеала. В «Разметанных листах» это искажение субъективностью обозначенопоэтом как «миражи», «дымы», «туманы», «тени».Лирический субъект вглядывается в прошлое («Сестре», «Забвение»,«Стансы ночи» и др.):352Желтый, в дешевом издании,Будто я вижу роман…Даже прочел бы название,Если б не этот туман [Анненский И.Ф. 1990; с. 147].Нам – упреки, нам – усталость,А оно уйдет, как дым,Пережито, но осталосьНа портрете молодым [Анненский И.Ф.
1990; с. 147].Меж теней погасли солнца пятнаНа песке в загрезившем саду.Все в тебе так сладко-непонятно,Но твое запомнил я: «Приду» [Анненский И.Ф. 1990; с. 148].В стихотворении «Миражи» Анненский пишет о радостном «отраженье»иллюзии жизни, ведь искажение – это естественное состояние искусства.Лирическое «я» здесь стремится восстановить «разорванную слитность» с миром[Анненский И.Ф. 1979; с.
99]. Функцию восстановления берет на себя стих: он непросто музыкален, но может быть рассмотрен в плане звуковой символики («Ночрез полог темнолистый / Я дождусь другого солнца / Цвета мальвы золотистой /Или розы и червонца» [Анненский И.Ф. 1990; с. 153]). Важна сознательнаяустановка поэта на семантизацию фонетического ряда. «Наш стих, хотя он, можетбыть, и не открывает новой поэтической эры, но идет уже от бесповоротносознанного стремления символически стать самой природою, отображая иплавные уклоны лебединых белоснежностей, и все эти переплески ее жизней ижеланий, и самобытность камней, и все, что вечно обновляется, не переставаябыть сном <…> и при этом поэт не навязывает природе своего я, он не думает,что красоты природы должны группироваться вокруг этого я, а напротив,скрывает и как бы растворяет это я во всех впечатлениях бытия», – считалАнненский [Анненский И.Ф.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
