Диссертация (1098064), страница 54
Текст из файла (страница 54)
Ритммысли соотнесен со сменой дня и ночи: тень постепенно перерастает в состояниетьмы и покоя, от операции членения («Но… ветер… клены… шум вершин») умпереходит к синтезу, сцеплению частей («Как странно слиты сад и твердь»).Лирический герой устремляется к тайне целостности, которая сопровождаетсядвижением «в себя», отчуждением от чувственного переживания. В первойстрофе еще улавливается «тень» самой жизни, соприкосновения предметов, ихпритяжение друг к другу – яркие ягоды крушины окрашивают красным цветоммалокровный жасмин.Отрадна тень, пока крушин259Вливает кровь в хлороз жасмина… [Анненский И.Ф. 1990; с.
111].Сознание лирического «я», познающего мир через соединение егоэлементов по смежности и выясняющего закономерности целого, замирает воднородности и неподвижности. Нам представляется необходимым указать навозможную связь метафорического образа «ночи жизни» с философскимипредставлениями о мире ученых эпохи Возрождения, взгляды которых настолетия вперед определят путь европейской науки и миросозерцания людей.
Втрактатах Н. Кузанского, чьесредневековойктворчество знаменует собой переход отновоевропейскойфилософии,вчастности,прозвучалопредположение о бесконечности мира и неделимости Единого, познающегосячеловеческимразумомспомощьюсопряженияпротивоположностей.Исследователь П. Гайденко отмечает: «Отождествление «абсолютного верха» и«абсолютного низа» – вот тот принцип, который начиная с Кузанца входит вфилософию и который кладет начало не только философии нового времени, но иновой науке, формирующейся в XVI–XVII вв. Это отождествление «наивысшего»и«наинизшего»,методическиоформившеесявдиалектике«совпаденияпротивоположностей», мы находим затем не только у Джордано Бруно, но и уСпинозы, Шеллинга, Гегеля, т.
е. у наиболее выдающихся мыслителей новоговремени. А с другой стороны, этот же принцип получает свое выражение и вматематике XVI–XVII вв., в инфинитезимальном методе, а также в новой науке –механике, особенно у Галилея» [Гайденко П. История новоевропейскойфилософии…]. Вслед за Кузанским Бруно считал, что имеется первоначалоВселенной, в котором не различаются больше материальное и формальное и окотором можно сказать, что оно есть абсолютная действительность («Диалоги»).Как странно слиты сад и твердьСвоим безмолвием суровым,Как ночь напоминает смертьВсем, даже выцветшим покровом [Анненский И.Ф.
1990; с. 111].Анненский описывает искреннее удивление героя, сознающего, что,мысленно останавливая трансформации жизни, ее движение ради познания, он в260результате достиг ощущения приближения к тайне целостности, но покой этотобернулся острым переживанием окружающей пустоты.А все ведь только что сейчасЛазурно было здесь, что нужды?О тени, я не знаю вас,Вы так глубоко сердцу чужды.Неужто ж точно, боже мой,Я здесь любил, я здесь был молод,И дальше некуда?..
ДомойПришел я в этот лунный холод? [Анненский И.Ф. 1990; с. 112].ВдвухпоследующихстихотворенияхтрилистникаАнненскийразворачивает метафору «дом – душа». В «Квадратных окошках» возникаетсимволический пейзаж духовного пути человека, находящегося в доме сквадратным окном. Физическое тело не покидает своей кельи, а «думастранница» имеет возможность покорять времена и пространства, однако путь еене ясен, крылья сложены от мучительно однообразного странствия («О, далилунно-талые, / О, темно-снежный путь, / Болит душа усталая / И не даетзаснуть»).
Знак круга, вписанного в квадрат («Квадратными окошками / Беседуюс луной») [Анненский И.Ф. 1990; с. 112], важен для понимания философскойподоплеки переживания у Анненского.«Квадратура круга» является одной из самых известных в наукенеразрешимых задач на построение с помощью циркуля и линейки, оназаключается в нахождении способа построения квадрата, равновеликого поплощади данному кругу. В этой задаче большое значение имеет не достижениерешения с помощью математических вычислений, а именно практическая сторона– решить ее надо с помощью чертежных инструментов, то есть не порывая, таксказать, с жизненными реалиями. Усиленные изыскания древних греков,пытающихся найти решение, повлияли на их успехи в области геометрии.
В 1458году Кузанский пишет свой труд «De Mathematica Perfectione», в котором иначеставит вопрос о квадратуре круга: отказывается от точного определения равенствапрямой и кривой и прибегает к тому, что он называл «умным видением» (vision261intellectuelle); он виртуозно применяет геометрические и арифметическиевеличины для иллюстрации философских понятий. Начинается новый этапизучения проблемы.
Спустя несколько десятилетий механический способрешения «квадратуры круга» предложил Леонардо да Винчи [См. об этом:Александрова Н.В. 2008; с. 71]. И даже математическое доказательствоневозможности «квадратуры круга» не мешало вслед за ними многим энтузиастамтратить годы на решение этой проблемы. Так, при жизни Анненского в книжныемагазины продолжали поступать брошюры, в которых авторы все еще пыталисьрешить неразрешимую задачу (факт, указанный В. Витковским) [Витковский В.Квадратура круга…].
К этому времени в языке устойчивое выражение«квадратура круга» уже обозначало безнадежное, бессмысленное, тщетноепредприятие.Герой Анненского – монах и отшельник – очарован собственной фантазией,видением ума («Она была желаннее / Мне тайной и луной.
/ За чару жсребролистую / Тюльпанов на фате / Я сто обеден выстою, / Я изнурюсь в посте»[Анненский И.Ф. 1990; с. 113]). Однако дума, совершая свое бесконечноедвижение, всякий раз тревожит человека «пустотой оконченного дня», аинфернальная сила навевает воспоминание о плотском чувстве к женщине:Ты помнишь сребролистуюИз мальвовых полос,Как ты чадру душистуюНе смел ей снять с волос?И как, тоской измученный,Так и не знал потом –Узлом ли были скрученыОни или жгутом? [Анненский И.Ф. 1990; с. 112].Герою предлагается чудесная встреча с воплощенным Идеалом («А знаешьли, что тут она?»). Попытка приоткрыть «живую, как дым», чадру возлюбленнойоборачивается крахом многолетней мечты отшельника.Совпадение переживаний в эмпирической действительности и высокихпредставлений о жизни оказывается такой же неразрешимой задачей, как262«квадратура круга».
Исследователь О. Ронен так характеризует впечатление,произведенное на него стихотворением: «<…> ничего страшнее Анненского нечитал, и ничего более зловещего, чем «Квадратные окошки». Даже у Бодлера иАттилы Йожефа не выражены с такой едкой скорбью мука опозоренного идеала икрестный путь обреченной красоты». Литературовед указывает на перекличкулирического сюжета с историей Финна и Наины из «Руслана и Людмилы», аобщий смысл стихотворения формулируется им следующим образом: «<…> в немвсяисторияромантическогонастроения.Этопозднеевоспоминаниеоромантическом культе недостижимого идеала и о раннем предчувствии старостии падения, сопутствовавшем ему с самого начала» [Ронен О. Идеал…]. Всемиотическом анализе поэтики Анненского И.П.
Смирнов пишет, что в«Квадратных окошках»«попыткавозрождениялюбвивлечетзасобойактивизацию состоящей из предметов мещанского обихода границы, котораяразделяет персонажей. Развитие темы завершается трансфигурацией женскогообраза в гротескно-мужской» [Смирнов И.П. 1977; с. 74–75]. Е.А. Некрасоваопределяетразвязкусюжетнойлиниистихотворениякаклогическипоследовательное завершение темы «недозволенной», грешной любви [НекрасоваЕ.А. 1991; с.
74].Вышеприведенные замечания филологов указывают на существенные гранисмысла стихотворения, однако они не раскрывают личного значения главногосимвола – квадратных окошек. Литературным источником образной системыпроизведения, на наш взгляд, является «Фауст» Гете. Первая сцена после«Прологов» происходит ночью в комнате ученого, который разочаровался в своихтеоретическихзнаниях,почерпнутыхизфилософии,медицины,права,богословия, и обращается к магии, вызывает на собеседование Духа земли («Чтобсилы мне предстали сами / А не возился бы я над словами» [Гете И.-В.
Фауст1889; с. 31] и просит ночное светило помочь ему вырваться на простор жизни. Вописании кабинета у Гете есть деталь, которой Анненский придал более широкийсимволический смысл, – расписные стекла, отделяющие тесноту ума отсвободного жизненного пространства.263Увы! Не в той же ль я тюрьме?Нора, в которой душно мне,Где даже свет небес дневныхТускней от стекол расписных! [Гете И.-В. Фауст 1889; с. 32].Анненский противопоставил «сребролистые» цветы на чадре и фатевозлюбленной и «чахлые горошки» с «мертвой резедой», сквозь которые смотритвдаль его лирический герой. Между ними нет совпадения, как между квадратом икругом, миром идеальным и реальным. У Гете Фауст в отчаянии произносит:Взамен природы всей живой,Куда Господь послал людей,Живу в пыли я лишь гнилойЗвериных да людских костей [Гете И.-В.
Фауст 1889; с. 32].Ученый понимает, что «трезвым умом» ему не совладать с миром, поэтомуобращается к символам и магии алхимиков. В стихотворении Анненский неслучайно использует геометрический знак («квадратура круга») и символикуцветов. Известно, что в средневековой алхимии, объединившей в себе знанияВостока и Запада, философию, религию и науку, цветком какого-либо растенияназывали сущность понятия, греческое наименование которого созвучно имениэтого растения.
Возлюбленная героя является ему сначала в чадре «из мальвовыхполос», а затем в фате с тюльпанами: мальва имеет второе название«Просвирник», а тюльпан, как правило, ассоциируется с кроваво-красным цветомлепестков. Тексты алхимиков – это своего рода тайнопись, они предполагалиприсутствие несколько смысловых уровней, где символы одновременно означалии стадии «технологического» процесса превращения металлов-первоэлементов,соответствующих стихиям огня, воды, земли и воздуха, и этапы трансформациичеловеческой души на ее пути к высшему очищению [См. об этом: РабиновичВ.Л.
1979; с. 11–69, Ютен С. 2005]. Думается, что в цветочной символикеАнненского и характеристике «сребролистая», связанной с металлом, заключаетсяне просто образ воспоминания монаха о прошлом, но этапы духовного пути кПремудрости Божией, которые он преодолел на протяжении своей аскетическойжизни.264Ирония автора звучит в финале, когда герой видит над головой андрогина –женщину «с трясучей бородой» и рожками, конечную цель в достижении Эроса.Интонация субъекта выдает его замешательство, мужская ипостась возлюбленнойвоспринимается с недоумением.– «Она… да только с рожками,С трясучей бородой –За чахлыми горошками,За мертвой резедой…» [Анненский И.Ф. 1990; с.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
