Диссертация (1098064), страница 44
Текст из файла (страница 44)
Например, слово идея ипроизводные его: идейный, идеал и идеалист – еще хранят след тогопредставления, которое соединял со словом идея Платон. <…> Со словамипередаются, хотя и видоизменяясь, соединившиеся с ними некогда представления<…>» [Анненский И.Ф. 2003; с. 33, 34].Итак,динамикаразвитияхудожественногоцелогоподназванием«Трилистники», на наш взгляд, такова, что можно говорить о группахтрилистников, объединенных по принципу представления трех вех коллективногопереживания в истории европейской культуры. Некоторые мотивы и образы уАнненского, как нитями, сшивают произведение воедино, из них заметную рольиграют мотивы пестроты, множественности и многогранности в природе (маки,лилии, сирень, куст тубероз, призма, хрусталь, кристаллическая фактурааметиста), соблазна (притяжение мужского к женскому) и музыки (ритм каквнешний звук, переходящий в музыку души и из нее исходящий). В широкомсмысле они являются даже не мотивами, а какими-то особыми энергетическимицентрами, от которых заряжается индивидуальное и коллективное сознание и всфере которых происходит зарождение и развитие этических и эстетическихценностей.2092.
3. 1. Драматическое переживание внешнего «вещества» жизни: борьба сприродой и рождение человеческого сознанияАнненский писал о Гоголе: «<…> но она <гоголевская телесность. –Ю.Ш.>, на мой взгляд, еще гораздо страшнее, когда Гоголь заставляет нассличать человека с природой, особенно поэтической, и заключать к ихомерзительному единству, к их унижающему человека безразличию» [АнненскийИ.Ф. 1979; с. 228]. Трилистники открываются стихотворениями, посвященнымитеме формирования человеческого сознания, которое явится «движущим началомэволюции» (А.
Бергсон) [Человек… 1995; с. 340]. Начальные попыткисамосознания вытекают из переживания мучительной борьбы лирического «я» снепоэтической природой, из притяжения и отталкивания от ее телесности. Обэтом первая группа трилистников: «Трилистник сумеречный», «Трилистниксоблазна», «Трилистник сентиментальный», «Трилистник осенний», «Трилистниклунный», «Трилистник обреченности», «Трилистник огненный», «Трилистниккошмарный»,«Трилистникстихотворенияхпроклятия»,изображается«мир«Трилистниквещей»,которыйпобедный».Вохватываетсямифологическим образом (свет, тьма, солнце, луна, огонь, земля, рай, ад и т. д.),так что вещь как бы подчиняется «первоидее», своему сверхчувственномуисточнику.ПозамечаниюТ.В.Цивьян,«в«историческом»периоде,наследующем космогонии, вещь берет реванш. Будучи основным элементом«низкого» творения, она становится существенным, а в какой-то степени иосновным индексом истории и культуры, по которому определяется «образ»соответствующего хронологического среза» [Цивьян Т.В.
2001; с. 122].Действительно, в последующих группах трилистников вещь обретет особыйстатус. Анненский покажет, как постепенно она открывает для человека путь всферу высокой духовности и приобретает самостоятельность, даже власть наднашим сознанием. Представление о реальной вещи в результате сменяется«принципом» вещи, поддерживающим структурную организацию пространства ивремени.210Вступительным в цикле является «Трилистник сумеречный», в немзадаетсяситуацияпроявившеговначальноголюдяхимпульса,склонностькпоступившегоразвитиюизприродывнутреннегомираиивзаимопонимания, настроившего их на коллективную борьбу с природнымистихиями.
О стихотворении «Сиреневая мгла» Б. Ларин совершенно справедливопишет: «У Анненского есть этот дар: бесстрашно ринуться стремглав, – иневредимо. В этом высоком лирическом напряжении (скорее – воли, чем мысли)ценность и значительность «Сиреневой мглы» [Ларин Б. 1923; с. 150]. В первомминицикле автор говорит о «сумерках» человеческого сознания и непреодолимойтяге к идеальному, открытию «внутреннего человека» и чувства единения. Еще несложились символы и схемы, стимулирующие работу переживания, и поэтфиксирует момент случайного ощущения людьми собственной духовности,течения времени и необходимости групповой коммуникации.
Мгновенностьпроисходящего события самоосязания подчеркивается автором («мимоходомтолько глянула в окно», «тоска мимолетности», «там бывает такая минута», «этотмиг»).Оппозиция света и тьмы, лежащая в основе образной системы трилистника,является одной из первых антиномий сознания, которую выработал человек впроцессе познания окружающего мира. Мифы о происхождении света,победившего тьму-хаос, представлены у всех народов. Названные концептызанимают одно из главных мест в религиозных и языковых картинах мира.
Изэмпирического наблюдения явления смены света и тьмы в природе, усвоенногочеловеческим сознанием, возникло смысловое образование, в котором выделяетсяценностная, образная и понятийная сторона. Образ «сиреневой мглы» у поэтаосновополагающий – она еще не свет, но уже и не тьма.
Сказочные мотивыволшебной сказки, характеристика героя как вольного и удалого молодца создаюткартину первобытной, бессознательной стадии развития духа. Тяга человекаразгадатьзагадкиприродывелика,неопределенна.Мимоходом только глянула в окно,аопасностьпредстоящегопути211И я понял, что люблю ее давно.«<…> Не мою тоску ты давнюю развей,Поделись со мной, желанная, своей!»Но лишь издали услышал я ответ:«Если любишь, так и сам отыщешь след…» [Анненский И.Ф. 1990; с.
85].Мотив инстинктивного любовного влечения (ритуал инициации, какизвестно, лег в основу сюжета волшебной сказки) в цикле расширяется до идеи«собирания» человека и человечества, – так собственно и возникает стремлениелюдей к духовному строительству культуры, самовыражению.В критике Анненского встречается словосочетание «сумеречный человек».В статье «Эстетика «Мертвых душ» и ее наследье» (1909) он пишет: «Дело в том,что в каждом из нас есть два человека, один – осязательный, один это – голос,поза, краска, движение, рост, смех.Другой – загадочный, тайный.Другой – это сумеречная, неделимая, несообщаемая сущность каждого изнас.
Но другой – это и есть именно то, что нас животворит и без чего весь мир,право, казался бы иногда лишь дьявольской насмешкой.Первый прежде всего стремится быть типом, без типичности – ему зарез.Но только второй создает индивидуальность <…>Гоголь оторвал первого из двух слитых жизнью людей от второго и сделалего столь ярко-типичным, люди у него вышли столь ошеломляюще-телесными,что тот, второй человек, оказался решительно затертым.
<…> Типическаятелесность Гоголя, оставляя в тени сумеречного человека, безмерно росла затовширь» [Анненский И.Ф. 1979; с. 226–227]. Критик считает, что от лиризмаГоголя-страдальца, идиллика, чувственного эстетика, романтика оттолкнулись иушли в разные стороны Достоевский, Гончаров, Писемский, Толстой, СалтыковЩедрин, Чехов. Вероятно, этим объясняется достаточно странный факт того, чтопри всей любви поэта к творчеству Достоевского центральной фигурой«Кипарисового ларца» Анненский делает именно Гоголя, воспринимая образы имотивы его творчества как своеобразную точку отсчета «идеализма» в русскойреалистической литературе («Художественный идеализм Гоголя», 1902).212Во втором стихотворении «Тоска мимолетности» переживается моментперехода физического ощущения времени в представление о нем ума и сердца.Дискретность времени – одна из структур человеческого сознания, возможно,наиважнейшая.
Чувство времени вообще выделяет человека из природы, отделяетего от нее, вносит трагический разлад в отношение к миру, формирует сложностьмироощущения.Тонкаяязыковаятканьстихотворениясоздаетэффект«овеществленности», «телесности» времени, еще не ставшего для людей чистойабстракцией (употребление слов и грамматических форм, передающих временныесостояния вещей: «канул» (день), «уже» (незрячие), «сейчас» (наступит ночь),«последнего» (вечернего «мгновенья»), «прожито», «близится», «забвенье»,«вечер», «мечта», «закат»; использование слов с приставкой «бес- / без-» взначении неосуществленности явления в настоящем времени: «бесследно» (канулдень), «бестенный» (диск луны), «безнадежность» распахнутых окон).В сущности,времяуничтожаетвозможность слияниячеловекасматериальным миром («Но сердцу, где ни струн, ни слез, ни ароматов...»). Вфинальной строфе рождается «сумеречный человек», который в сознанииидеальное представление поставил над физическим переживанием, тем самымусложнив свой внутренний мир.
В сравнении «вечер как мечта» сведены слова сдоминирующим денотативным и сигнификативным компонентом в лексическомзначении, причем в плане коммуникативного членения предложения, в позицииремы находится «мечта», то есть, выбирая между «вещным» и «идеальным»,автор придает больший ценностный смысл не реальности, а воображению.Здесь вечер как мечта: и робок и летуч,Но сердцу, где ни струн, ни слез, ни ароматов,И где разорвано и слито столько туч…Он как-то ближе розовых закатов [Анненский И.Ф.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
