Диссертация (1098064), страница 43
Текст из файла (страница 43)
1979; с. 101, 102]. В результате Анненский некомментирует магистральной идеи своих книг «Тихие песни» и «Кипарисовый203ларец», и это вытекает из логики его понимания психологии творчества автора ивосприятия читателя.В-третьих, в работах Лопатина звучит идея нравственного творчества.Нравственные законы даны человеку заранее, поэтому он мало думает об ихлогическом обосновании и оправдании. Но по своей природе люди слабыесущества, а это означает, что нравственность утверждается в каждом наосновании творческого напряжения и личной ответственности. В статье«Теоретические основы сознательной нравственной жизни» (1890), одной из тех,о которых Анненский отозвался с восторгом, Лопатин пишет: «Из того, чточеловек может возвыситься над своими влечениями, никак еще не вытекает,чтоб он всегда был над ними возвышен… Пока мы хотим одного, мы не хотимничего противоположного; пока мы подчиняемся одному желанию, мы тем самымисключаем воздействие желаний с ним разногласящих.
Чтоб остановить влияниекакого-нибудь мотива, нужно иногда очень большое внутреннее усилие, а откудаоно возьмется, если мы уже покорились мотиву? В этом – источник внутреннейсвязности, которая существует и в нравственной жизни, как во всякой другой, вэтом и корень трагизма человеческого существования» [Лопатин Л.М. 1890; с.49].Главные вопросы для Лопатина – о свободе воли и внутреннем смыследобра. По его словам, задача, вставшая перед современниками, – укрепить иоправдать поколебленную веру в высшие требования добра и правды.Инстинктивные двигатели нравственных действий присутствуют во всейодушевленной природе: в каждом чувствующем существе две силы – одназамыкает его в себе, делает его центром своего бытия, другая расширяет иобращает в служебное звено более обширной сферы действительности.
Надчеловеком инстинкты теряют свое неограниченное могущество; если он имподчиняется, то делает это добровольно. Должно быть, поэта в этическихвзглядах Лопатина привлекалоутверждение естественности человеческойслабости и обреченность делать выбор. Мотив «ничтожества» человека в лирикеАнненского получает онтологическое звучание. В этой связи трудно согласиться с204интерпретацией образа его лирического героя, предложенной Л.Я Гинзбург: «Эточеловек с надорванной волей и развитой рефлексией – тем самым преемникфаланги «лишних людей» и современник чеховского интеллигента <…>»[Гинзбург Л.Я.
1964; с. 334].С философскими взглядами Лопатина в творчестве Анненского созвученсам принцип отражения жизненного вещества как сцепленного множества.Сознание некоторых людей выступает в качестве призмы, в которой происходиттворческий синтез, в результате чего идеалы поколения получают материальноевоплощение в виде философских и художественных произведений. Научнымисточником подобного представления поэта могли быть работы Лопатина,посвященные философам, оказавшим значительное влияние на обновлениемиросозерцаниясовременниковипотомков(«НравственноеучениеШопенгауэра» (1888), «Декарт как основатель нового философского и научногомиросозерцания» (1896), «Учение Канта о познании» (1904) и др.).
Лопатинвыступал сторонником следующего положения: «<…> в философии естьобщепризнанные и общеобязательные истины в том значении слова, что они,несмотря ни на какие сомнения и споры, сохраняют свою внутреннююубедительность для каждого ума и имеют над ним такую практическую власть,что даже те, кто в них сомневается, постоянно и невольно ими пользуются какнеприложимыми критериями всех своих суждений <…> Доказательствонеобходимости этих истин длянашего разумазаключаетсяименновневозможности по отношению к ним серьезного и до конца проведенногосомнения. Такие истины, ввиду их непосредственного убедительного характера, яназвал аксиомами философии» [Лопатин Л.М.
1996; с. 316]. Анненский в своюочередь писал: «<…> в истории художественной литературы, где это я всегополнее выясняется, можно, мне кажется, проследить и некоторую правильность впостепенном обогащении его содержания по мере того как увеличиваются нашипознания о душевной жизни человека и как сами мы становимся требовательнее ксебе и смелей и правдивей в своем определении. Есть, конечно, и общие205культурные и социальные причины, которые определяют разность в содержаниинашего я в различные моменты его самосознания» [Анненский И.Ф. 1979; с. 101].Думается, суждения Лопатина, касающиеся конкретных философскихаксиом и схематизмов мышления людей различных эпох, могли повлиять наконцепцию отдельных трилистников Анненского, поэтому они будут приводитьсянами в дальнейшем по ходу анализа произведений.2.
3. Отражение настроений «поколений и масс» людей в «Трилистниках»Важным для нас является замечание Л.Я. Гинзбург о том, что«интеллектуальность обуздывает» у Анненского «лирическую стихию» [ГинзбургЛ.Я. 1964; с. 349]. От созерцания природы, способной пролить свет на внутренниесостояниячеловека,Анненскийпостепеннопереходиткосмыслению«идеализма» (этических и эстетических абсолютов), воплощаемого в искусстве,философии, религии и вступающего в борьбу с «миром вещей». Происходит«освобождение» лиризма, погружение субъекта сознания сначала в стихиютворческого («Складни»), а затем и жизненного переживания («Разметанныелисты»).Вероятно,на«Складни»выпадаеткульминациясостояниянепреодолимой замкнутости современного человека, а тем более поэта-лирика. А.Блок писал о безысходности ситуации «чистого лирика»: «Лирик – заживопогребенный в богатой могиле, где все необходимое – пища, питье и оружие – сним.
О стены этой могилы, о зеленую землю и голубой свод небесный он бьется,как о чуждую ему стихию» [Блок А. О лирике 1962; с. 134]. Решительный жестАнненского в «Разметанных листах» – обнаружить формы лирическогопереживания непосредственно внутри жизненной ситуации, вне сознаниясубъекта, мужественно устремиться к «чуждой ему стихии».Идея «возвращения» к жизни на качественно новом уровне выражается вчисловой динамике композиции «Кипарисового ларца» – счет Анненский вел оттрех до единицы («трилистники», «складни» (два) и отдельные стихотворенияпоследнегораздела).взаимопроникающихАвторобразов,предпринимаетобъединенныхпопыткувсоздатьпарадигмыгнезда«единством206психологического приема» (А.Н.
Веселовский). Ощущения и настроения отсоприкосновения «я» с вещным миром изображены и как буквальныеэмоциональные состояния субъекта, и в «синтетическом» плане, то есть какдействительность его сознания. Для решения непростой художественной задачиАнненскийобъединилстихотворениявминициклы,этосвоегородахудожественный вариант «призмы сознания», которая создает образ вещи, «образобраза» вещи, сличает образ и вещь, пытается редуцировать образ.
В любомслучае, «Кипарисовый ларец» – эксперимент поэта и филолога, «практическая»попытка расширить границу традиционно понятой образности.Размышления Анненского-психолога, философа и моралиста посвященыисследованию коллективных психических актов сознания (видимо, именно ихпоэт и называет «настроениями», понятными коллективу). «<…> в вопросе овдохновении и особой творческой деятельности поэта давно уже гнездитсясомнение в полноценности заслуг того человека, который закрепляет своимименем невидную работу поколений и масс», – говорит он о творчестве в одномиз писем 1908 года [Анненский И.Ф. 2009; с. 194].
В «Трилистниках» авторзадумалописатьпроцесснакоплениякультурныхформчеловеческогопереживания, хранящих вечные, в течение веков не преодоленные намипротиворечия между «жизнью» и «сознанием». Говоря о происхождениисознания,поэтэлементарнымиотталкиваетсяформамиотнародноймифологиимысли.иОтэпоса,которыесозерцаниясчиталприродыизакономерного страха перед ней человек приходит к осознанию своейбеспомощности перед теми «абсолютами», с помощью которых боролся сприродой, – перед этическими и эстетическими ценностями.
По словам Г.В.Петровой, «по сути дела, лирика Анненского запечатлевает процесс, которыйбудет разрабатываться и получит описание лишь в ХХ веке, в работах К.Г. Юнга,который в своем фундаментальном труде «О происхождении сознания»рассуждал о сложном «взаимодействии между сознательным и бессознательным,о том, как сознательное развивается из бессознательного, какое влияние начеловеческую жизнь оказывает индивидуальность» [Петрова Г.В.
1996; с. 32].207Впоследовательности«Трилистников»поэтвыдерживаетпринципизображения смены основных культурных парадигм, вернее сказать, не самихпарадигм, а тех общезначимых настроений, которые ими задаются (постепенно,поАнненскому,происходит«ростобщественногосознания,утончениеэстетического чувства и увеличение художественных запросов» [Анненский И.Ф.1979; с. 218]). Историзм лирика тесно связан со стихией коллективногопереживания. Автора интересуют не реалии материальной жизни, не социальноисторические события в Европе, а развитие настроений, причем для него важныне только магистральные переживания «человека» вообще, но и оттенкивнутренней жизни отдельного «я». В сферу коллективного сознания входятмифологические представления и образы, усвоенные людьми из искусства (ДонЖуан, Фауст, Парсифаль), они являются квинтэссенцией общего настроенияэпохи, знаком перехода на новый, более сложный этап переживания.
Состояниесознания массы людей Анненскому удается передать за счет столкновения в«Трилистниках» различных «ценностных контекстов», точек зрения, голосов,причем по отношению друг к другу они могут находиться даже в состоянииоткрытой полемики (между мужчиной и женщиной), выявляя в человечестве«вечные»противоречияинеразрешенныевопросы.Помереразвитияколлективного переживания разнообразятся состояния сознания лирического «я»:к неосознанным ощущениям и созерцанию внешнего мира добавляются думанье ирефлексия, в художественном плане нарастают ирония и трагизм.Одной из первых в сознании человека складывается структура дискретноговосприятия времени (вечность – длительность – мгновение) и конфигурациипространства (важную роль играет оппозиция «изнутри» – «снаружи»).Анненский проводит идею постепенного усложнения мыслительных структур засчет открытия перспективы, понимания относительности движения и т.
д. и ихвмешательства в непосредственное восприятие человеком действительности. В«Трилистниках» возникают намеки на философские учения и научные теории,повлиявшие на способность человека воспринимать окружающую жизнь (Платон,Ламетри, Паскаль, Декарт), а также на произведения мировой литературы,208запечатлевшиеразличныеидейно-эмоциональныетипымировосприятия(Шекспир, Гете, Гоголь). Источники не названы прямо, присутствие «чужогослова» выдают аллюзии и реминисценции. Анненский обращается к «памяти»поэтических жанров (ямбы, сонет, баллада) и формулам языка (например,построение фразы по синтаксической схеме из лермонтовского «Паруса» в«Трилистнике обреченности»). В лекциях по «Истории античной драмы» онотметил тот факт, что именно слова хранят для нас тайны прошедших эпох: «Отантичности к нам перешли слова по преимуществу культурные, и при некоторойстепени умственного развития нельзя не чувствовать, какую прочную связь этислова устанавливают для нас с древним миром.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
