Диссертация (1098064), страница 41
Текст из файла (страница 41)
В распределении произведенийна «трилистники» и «складни» он находит «некоторую нарочитость такогопостроения». «Так, в «Трилистнике осеннем» наряду со стихами «Ты опять сомной, подруга осень» и «Август» оказалось стихотворение «То было на ВалленКоски», которое, пожалуй, с таким же основанием могло быть включено в«Трилистник одиночества» и т.
д. Вообще необходимость группировкистихотворений по три очень условна и сомнительна. В то же время неправильнобыло бы считать это просто поэтическим капризом». Основаниями для такойкомпозиции Кушнер считает «не лирическую стихию», а «сцепление междудалекими предметами, их метафорическое сопоставление с человеческойжизнью», исследователь не раз ссылается на суждения Гинзбург [Кушнер А.
1975;с. 185].194И.П. Смирнов («Художественный смысл и эволюция поэтических систем»,1977), утверждающий, что у Анненского «знак сближается с вещью»,рассматривает «Кипарисовый ларец» как книгу, обрывающую жанровуютрадицию символизма, канонизировавшего в роли главной видовой единицылирики стихотворный цикл. «Кипарисовый ларец» с его очень показательным«вещным» заголовком – это своего рода книга всей жизни, имеющая дажеюмористический раздел. Ее слагаемые – замкнутые группы стихотворений, циклысокращаются до размеров «трилистников» и «складней», которые соединены другс другом не парадигматическими отношениями, но по принципу смежности;тексты, последовательно описывающие смежные области мира, связываются поаналогии с явлениями материальной действительности» [Смирнов И.П.
1977; с.72, 81]. Таким образом, особую роль играют заглавия произведений.Проблему авторского замысла и композиционного состава сборника«Кипарисовый ларец» обсуждает Р.Д. Тименчик в статье «О составе сборникаИннокентияАнненского«Кипарисовыйларец»(1978).Онпытаетсяреконструировать основные моменты авторского задания в цикле, учитываявозможность сравнения существующих списков стихотворений (1905, 1907 и 1909(?) гг.), им излагается творческая история создания сборника, применительно ккоторому проблематично говорить о буквальной реализации «авторской воли».Тименчик подробно анализирует последний список, составленный Анненским вдоме О. Хмара-Барщевской. В нем число трилистников – 33, что, по словамисследователя,«обеспечивалопредельноевыражениеидеитроичности,эстетически интересовавшей Анненского, было еще для него значимо и другим:как известно, это общее число трагедий трех греческих трагиков (Эсхила,Софокла, Еврипида)» [Тименчик Р.Д. 1978; с.
311]. Число складней – 9, оно тожекратно «3». Источниками, под влиянием которых Анненский приходит кпринципутрилистника,Тименчиксчитает,во-первых,циклизтрехстихотворений в сборнике К. Бальмонта «Будем как солнце» (1903) и, во-вторых,рассуждение в «Книге масок» Реми де Гурмона о нарастании смысла в триптихеАнри де Ренье.
«Смутность» композиции «Трилистников» исследователь195объясняет попыткой автора обмануть читательские ожидания, опровергнуть«обыденную логику» жизни.Особый интерес представляют для нас суждения Тименчика о смысловомединстве трилистников. В списке О. Хмара-Барщевской книга начинается с трех«дорожных» стихотворений «Трилистника из старой тетради», хотя «Трилистникдорожный» поставлен при этом тринадцатым номером в цикле. В микроцикле,пишет литературовед, «четче, чем во всех остальных, устанавливаются«сюжетные» сцепления: первое стихотворение «Тоска маятника» описываетбессонницу на постоялом дворе, что находит отклик в следующем стихотворении«Картинка» <…> Третье стихотворение «Старая усадьба» связано с реальнымипоездками по Бельско-Ржевскому большаку – описано имение «Подвойское».Тименчик делает вывод о том, что стихотворения о дороге задают тон книге идолжны быть сопоставлены с идеями статьи Анненского 1909 года «Эстетика«Мертвых душ» и ее наследье».
Авторской самохарактеристикой смысловойконцепции «Кипарисового ларца» Тименчик считает мотив статьи Анненского оГоголе, который в формулировке поэта звучит следующим образом: «последнийпраздник золотого перебирания страниц жизни» [Тименчик Р.Д. 1978; с. 313].Вслед за Смирновым исследователь утверждает идею создания поэтом «книгивсей жизни». Следует добавить, что мотив пути связан с онтологическими игносеологическими «путешествиями» Одиссея, Данте, Фауста.В.И.
Тюпа, Г.А. Мешкова, Н.В. Курбатова («Архитектоника циклизации (о«Трилистниках» И. Анненского)», 1992) считают, что поэтические триады несоотносятся с идеей ступенчатого развития, диалектическая модель «тезис –антитезис – синтез» автором игнорируется. По мнению исследователей, «поэтмифологизировал вещи, вещные символы бытия. Для него одухотворенная форма(эйдос) вещи становилась архитектоникой «психических актов» мысли», «формойдушевной жизни» [Тюпа В.И.и др. 1992; с. 104, 107].Архитектонический принцип циклизации, по мнению ученых, соотносится стремя вещными символами – призмой, кругом и крестом. Мифологема«преображения» лежит в основании «идеи поворота иной гранью», она196присутствует в трилистниках «Победном», «Осеннем», «Огненном», «Ледяном»,в «Трилистнике толпы».
По словам литературоведов, в них «решающая рольпринадлежит не столько воскрешению, сколько метаморфозе, переходу в новоесостояние», а вещными знаками идеи выступают не только «грани», «хрустали»,«аметисты», «алмазная застылость льда», но и «лучи», «пламя», «солнце»,«радуга».Множественностькруговвтрилистниках«Сумеречном»,«Сентиментальном», «Обреченности», «Проклятия», «Призрачном», «Вагонном»,«Бумажном», «Из старой тетради», «Балаганном», «Весеннем» создается, вчастности, «акцентированием смены времени суток, иногда времен года,отсылающим к цикличности мифологического времени». Вещные детали в них –«омут», «диск луны», «солнце», «часы», «зонтик», «змея», «шары» и проч.«Мучительный круг» является символом человеческой жизни и моделью цикла,«свести концы» которого означало бы после финальной строки обратиться кначальнойитакпродолжатьдобесконечности».Наконец,парадигмутрилистников «Соблазна», «Лунного», «Кошмарного», «Траурного», «Тоски»,«Дождевого»,«Впарке»и«Трилистникаодиночества»исследователиопределяют как архитектонику креста.
В триаде «<…> художественноепространство одного из текстов ориентировано «по вертикали», другого – «погоризонтали», а третий совмещает в себе оба момента, достигая тем самымэффекта«скрещенья».приобретаетхарактерЛюбовнаялирикаэротической«крестообразных»(«Трилистниксоблазна»,микроциклов«Лунный»,«Кошмарный»).
В итоге за содержательной формой «магического кристалла»,«адского круга» и «крестообразного центра» обнаруживаются три ипостасиединого лирического героя: «созерцание», «страдание» и «творчество» [ТюпаВ.И.и др. 1992; с. 105, 108, 109, 113, 120].Итак, исследователи сходятся на том, что структура «Кипарисового ларца»складывается «идеей» автора. Но какой именно идее (системе идей) можнопридать статус структурообразующей? Принцип дробления и соединенияпроизведений мог быть подсказан автору «бытийной» структурой театральногопредставления в Древней Греции или замыслом написать, расширив семантику197«Тихих песен», «платоновскую биографию» человечества, в которой восхождениедуха венчается погружением в музыку и математику. Думается, можно найтисвязь между композицией «Кипарисового ларца» и трилогической формойдревнегреческой трагедии, введенной Эсхилом.
В лекциях по античнойлитературеАнненскийотмечает,что«есливтрилогииговорилосьопреступлении, о трагической вине героя и неизбежности кары, то можно былопосвятить первую трагедию объяснению причин неизбежности вины героя,вторую – осуществлению этой вины, т. е. объекту трагического пафоса, и третью– процессу разрешения самой вины» [Анненский И.Ф. 2003; с. 146]. «Объяснениюпричин неизбежности вины героя» посвящены «Трилистники», осуществляетсявина в «Складнях», а попытка ее разрешения предпринята в «Разметанныхлистах».Анненский склонялся к принципу апологии «идеи» во всем своемтворчестве, в том числе и в лирике. «Мы слишком долго забывали, что поэзияесть форма мысли, и что наслаждение ею никогда не теряет интеллектуальногооттенка», – писал он в «Театре Еврипида» [Анненский И.
1906; с. 237]. Идея«сцепленности» вещей и явлений в мире как магистральная в книге стиховявляется общепризнанной среди литературоведов, однако именно она требует, нанаш взгляд, дальнейшего осмысления.Одну из глав своего исследования «Компаративистика и / или поэтика:Английские сюжеты глазами исторической поэтики» (2010) И.О. Шайтановназвал «История идеалов». Это термин А.Н. Веселовского, который, по егословам, хронологически был «одним из первых, кто не просто предложилзаниматься «историей идеалов», но включил этот подход в свою системулитературы,взятуювширокомкультурномконтексте».Современныйисследователь, обращаясь в названной главе к анализу «чувства природы» как«важнейшему показателю человеческого сознания, меняющегося от эпохи кэпохе», предлагает собственный вариант содержания задуманного филологомклассиком заключительного раздела второй части «Исторической поэтики».Видимо, поэтический опыт Анненского, при всем понимании его оригинальности,198можно соотнести и с концепцией Веселовского, и с теми вариантами изученияистории идей, которые утвердились в науке ХХ века.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
