Диссертация (1098064), страница 30
Текст из файла (страница 30)
121]. На материале русской литературы ХХ века близкую нампроблематику разрабатывают современные ученые, в центре внимания которыхоказываются произведения И. Бунина, Б. Зайцева, К. Паустовского, О.Мандельштама, Б. Пастернака, Ю. Казакова, Р. Гамзатова, О. Берггольц, В.Солоухина, А. Солженицына и др. (Е.В. Капинос «Формы и функции лиризма впрозе И.А.
Бунина 1920-х годов», 2014; О.А. Кузнецова «О соотношениилирического и эпического в предреволюционной новелле И. Бунина («Сын»,«Казимир Станиславович», «Грамматика любви»)», 1982; А.В. Курочкина«Лирическая проза Б. Зайцева», 2007; Б.О. Корман «Родовая природа рассказаПаустовского «Телеграмма»: к вопросу о специфике лирической прозы»; Л.Е.Корсакова«Лиризм как импрессионистическая доминантав романеО.Мандельштама «Египетская марка», 2003; И.М.
Дубровина «С верой в мировуюгармонию: образная система романа Б. Пастернака «Доктор Живаго», 1996; А.Р.Зайцева «Лиризм как способ изображения человека в рассказах Ю. Казакова»,1991; Э.А. Бальбуров «Поэтика лирической прозы. 1960–1970-е годы», 1985; Л.А.Колобаева «Крохотки», 1999) [Капинос Е.В. 2014; Кузнецова О.А. 1982;Курочкина А.В. 2007; Корман Б.О. 2006; с. 186–199; Корсакова Л.Е.
2003;Дубровина И.М. 1996; Зайцева А.Р. 1991; Бальбуров Э.А. 1985; Колобаева Л.А.1999].***Возникновению индивидуальных форм лиризма в поэзии предшествуетдолгий период использования традиционных «носителей испытанных эмоций»(божественная ипостась автора, метафора, жанр). На ранней стадии воплощениялирическогопереживанияавторненарушаетпределаколлективногомировосприятия, он кровно связан с общепринятыми формами выражениянастроений, с религией и песенным фольклором.
Отмечается тесная связь междунациональным характером культуры и лирической традицией, господствующей впоэзии.140Лиризмомхудожественноевпроизведенияхсодержание,XVIII–ХХотражающеевековфилологивнутренниймирназываютавтора(егоэмоциональные порывы, связанные с утверждением высоких общечеловеческихценностей), а также внешние способы его выражения (речевая, ритмическая,субъектнаяорганизациялитературоведческихповествования).работахтакихПрактикаупотреблениятерминологическихсочетаний,вкак«лирическая проза» и «проза поэта», указывает на высокую степень концентрациилирического в эпическом творчестве того или иного автора.
Придерживаясьустановки на ценность индивидуального, единичного переживания, писателисдвигают границы литературных родов и трансформируют жанры.§ 6. Типы лиризмаВ работах философов, критиков и поэтов Серебряного века обнаруживаютсясуждения о типах лиризма. Основанием для их своеобразных описанийобобщенийиклассификацийстановятсяразмышлениянадпроблемамимировоззрения и эстетики творчества современников. В начале ХХ векавызывают интерес, во-первых, гендерная специфика переживания (мужской иженский лиризм) и, во-вторых, эстетические формы актуализации личностного иколлективного мироощущения (музыкальный и изобразительный лиризм).6. 1. Женский / мужскойВ свое время на женский лиризм возлагались большие надежды.
Вяч.Иванов, в частности, писал: «Наиболее благородно для трагического поэтаизображение характера женского. Яркая и крупная женская личность естественнотрагична. И можно предугадать, что грядущие судьбы трагедии будут тесносвязаны с судьбами и типами женщин будущего» [Иванов Вяч. 1916; с. 254]. В«Книгахотражений»(1906;1909)И.Анненскогопоставленымногиемировоззренческие проблемы, но одна из них, как утверждает автор, перешла всовременность, только нарастив со временем свою остроту. Это проблема «узпола», «ига растительной формы души» [Анненский И.Ф.
1979; с. 396].141Неиссякаемыйисточникпереживаниячеловечествакритикнаходилвтрагическом столкновении мужского и женского мироощущений.В свете рассматриваемой нами проблемы интересна статья Анненского«Трагедия Ипполита и Федры» (1902), написанная на материале переведенной имтрагедии Еврипида. Автор дает психологический и эстетический комментарий кпьесе«Ипполит».ПомнениюАнненского,трагедиясодержитличныепереживания Еврипида, нашедшие выражение в образе Ипполита – «адепта, еслине создателя новой веры», которого «пол оскорбляет, как одна из самых цепкихреальностей».
Ипполит был ключевым персонажем трагика: «<…> мне ИпполитЕврипида кажется более всего тоской и болью самого поэта по невозможностиоставаться в жизни чистым созерцателем, по бессилию всему уйти целиком в мирлегенд и творчества <…>». Однако Анненский уверен, что природа гения далаЕврипиду возможность пережить не только настроения героя, но и сомнениягероини: «<…> Еврипид рядом с кормилицей, символом общим, вывел на сценуФедру – характер и индивидуальность. Только личные черты, конечно, неисчерпывают Федру. // В Федре не раз слышится отзвук личной жизни самогопоэта, его исканий и болезненного душевного разлада»; «<…> из-под розовоймаски женщины на нас глядит задумчивый образ Еврипида, столь чуждогосердцем всему, в чем нет трепета идеальной мысли; но нам назойливовспоминается и тот трагичнейший из поэтов мира <речь идет об Аристотеле.
–Ю.Ш.>, который с болью сознавал все бессилие философского ума наднесчастьями и язвами жизни» [Анненский И.Ф. 1979; с. 384, 395, 386].Анненский, таким образом, видит две трагедии в пьесе, он улавливаетдвижение женского переживания Федры, осмысленное и оцененное античнымавтором, но так и оставшееся не понятым Ипполитом. Структура этогопереживания непроста, в трагедии разворачивается «проблема женской души»:«Федра и кормилица изображают сознательную и бессознательную сторонуженской души, ее божественную и ее растительную форму. <…> Сосвоеобразным изяществом Еврипид придал обеим философский колорит и тонкиеочертания». Анненский в своем психологическом комментарии останавливается и142на «фазах стыда» женщины, и на глубине любви Федры, настолько первозданной,что критик отмечает: «Федра даже не любит Ипполита тем сложным чувством,где инстинкт, как у нас, подвергся этической переработке» [Анненский И.Ф.
1979;с. 385, 387].В пьесе Анненскому слышится трагедия борения мужского и женского началс обременяющим их натуры полом: «И мачеха, и пасынок – оба они былилюбимыми детьми фантазии Еврипида и лучшими людьми своего времени; оба немогли не быть виновны, потому что умы их были ограничены их человеческойприродой! Федра была женщина, которая хотела стать выше своего пола и,благодаря тому, что она не могла перестать быть женщиной, она и теперь ещеносит на своем имени тысячелетнее пятно. Ипполит ненавидел женщин, потомучто они казались ему самым ярким доказательством жизни и реальности, т.
е. тем,что мешает человеку мыслить и быть чистым» [Анненский И.Ф. 1979; с. 396].Еврипид в восприятии Анненского является одним из авторов, распознавшихдуховное начало в чувственном переживании женщины.Возможно,дляАнненскогов егоразмышлениио женскойдушенемаловажное значение имела работа А.Н. Веселовского «Из истории развитияличности. Женщина и старинные теории любви» (1872), в которой ставитсяпроблема многовекового невнимания к женскому переживанию в европейскойкультуре. По словам автора «Исторической поэтики», категория женственности –изначально«искусственноепонятие»,«вездеоднаитажесословнаянравственность, не выходящая за пределы касты, из которых каждая руководитсясвоими особыми принципами, мало обязательными для всякой другой»[Веселовский А.Н.
1912; с. 82, 13]. В свою очередь Анненский писал: «<…>Волшебница Кирка рисуется нам с кошачьей головой, как у Берн-Джонса, а наЕлену мы уже не можем смотреть иначе, как сквозь призму Гете или Леконта деЛиля» [Анненский И.Ф. 1979; с. 205]. То есть поэзия, находясь под влияниемсоциальных и этических факторов и вырабатывая некие психологические«носители» переживания для эпохи, формирует сознание авторов, а затем и ихчитателей. Веселовский и Анненский солидаризируются в том мнении, что143«сквозь призму» культуры женское переживание как таковое не просматривается,индивидуализирования ее страсти не происходит ни в Средние века, ни в болеепоздние периоды.ПослеэпохиСредневековьяженскийидеалкрасоты,какимонустанавливался в культуре, не требовал от искусства психологизации женскойдуши.
Анненский отмечает: «Красота для поэта есть или красота женщины, иликрасота как женщина» [Анненский И.Ф. 1979; с. 130]. Абсолют творчества,заявленный мужчиной и устремленный к чистой духовности, разрушаетфизические связи человека с миром, и женщина стала объектом поклонения,своеобразным произведением искусства.
Мужчина лишил женщину земногопереживания и плоти, сделав из нее Музу, Идеал, Призрак. Анненскийсознательно бросает вызов русским классикам в их понимании красоты(«Символы красоты у русских писателей», 1909): «Красота для Пушкина былачто-то самодовлеющее и лучезарно-равнодушное к людям»; у Лермонтова красота– «одно из осложнений жизни, одна из помех для свободной души»; «Красотабыла для Гоголя близка к несчастью»; у Тургенева она «обезволивает,обессиливает, если не оподляет мужчину тем наслаждением, которое онаобещает»; «Красота женщины у Достоевского – это сила, это – угроза, это, еслихотите, даже ужас, в ней таятся и муки и горе» [Анненский И.Ф. 1979; с.
131, 132,133, 134, 135]. В статье, посвященной творчеству женщин-современниц,Анненский делает вывод: «Но никто другой, как Пушкин, в котором гений такбезумно красиво сочетался с темпераментом негра и лирическим стилемитальянца, довел любовь к женщине до обожания, до апофеоза <…> «Генийчистой красоты» оставил тяжкий след на нашей литературе. Сколько Офелий,сколько безумных, мучениц, сколько чистых, исключительно прекрасных женщини девушек прошло перед нами на страницах романов, в лирике и на подмостках –между «Евгением Онегиным» и «Крейцеровой сонатой», с ее ошельмованным, сее искалеченным победителем той, которая, поди, тоже когда-нибудь казалась ему«гением чистой красоты» [Анненский И.Ф.
2002 (а); с. 334; 335].144Интерес к женскому переживанию проявился в поэтическом творчествесамого Анненского достаточно рано. Его внимание привлек образ МарииМагдалины, и была создана одноименная поэма («Магдалина», 1875), где автораинтересуют коллизии внутреннего мира женщины, испытывающей земнуюстрасть к Христу. Затем поэт пишет более двадцати «стихотворений в прозе»,часть из которых имеет форму монологов от женского лица и объединена образоммолодой девушки из народа.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
