ВКР: Лирический герой и автор сборника Н. Гумилева «Жемчуга»

ВВЕДЕНИЕ



Начиная с 1986 года, когда запрет на упоминание имени Николая Степановича Гумилева был снят, а его поэзия была возвращена широкому читателю, неуклонно возрастает число научных работ, посвященных изучению разных граней его творческого наследия. При этом в фокусе внимания исследователей оказываются связи стихотворений Гумилева с текстами современных и предшествующих ему выдающихся представителей как русской¹, так и зарубежных литератур²; прослеживается его творческая эволюция³; наследие поэта изучается в контексте теоретических положений акмеизма⁴. Во многих работах, особенно созданных в последние годы, так или иначе рассматривается и характеризуется лирический субъект на материале единичных произведений или целых сборников.

Уже в первых рецензиях современников на книгу стихов «Жемчуга» критики указывали на некоторые особенности субъектной организации лирики Гумилёва.

Так, в положительном критическом отзыве С.А. Ауслендера⁵ стихотворения сборника характеризуются как «маленькие поэмы» с законченным повествованием, в которых за многими масками стоит одно лирическое сознание: «Душу современного поэта почувствует внимательный






¹Аллен Л. Н.С. Гумилев и русская литература // Гумилевские чтения: Материалы международной конференции филологов-славистов. СПб., 1996. С. 108 – 111.

• Биличенко В.И. Идеи английского романтизма и художественное мироздание Н. Гумилева. Магнитогорск,

2015.

• Лущик Н.В. Эволюция лирического мира Н. Гумилева (1914-1921 гг): автореф. дисс. ... канд. филолог. наук. М., 1994; СмеловаМ.В. Онтологические проблемы в творчестве Н.С. Гумилева. Тверь, 2004.

• Зобнин Ю.В. Воля к балладе (лиро-эпос в акмеистической эстетике Гумилева) // Гумилевские чтения: Материалы международной конференции филологов-славистов. СПб., 1996. С. 111-119.

• Ауслендер С. Н. Гумилев. Жемчуга // Н.С. Гумилев: Pro et contra. Личность и творчество Николая Гумилева в оценке русских мыслителей и исследователей. СПб., 2000. С. 368 – 370.

3

читатель, по осторожным намёкам угадает лицо рыцаря, хотя и скрытое медью забрала» ⁶.

Сходное наблюдение приводится и в резко отрицательной рецензии Росмера (псевдоним принадлежит, скорее всего, В. В. Гиппиусу⁷) «Жемчуга Гумилёва», в которой осуждаются холодность, безэмоциональность и «пустота души», свойственные, по мнению критика, не только Гумилеву, но

• всей современной литературе как таковой, теряющей содержание за культом формы. В соответствии с общим тоном статьи отмеченная особенность субъектной организации гумилевского текста оценивается как недостаток: «Под каждой расцвеченной личиной – слишком обычное лицо равнодушного эстета» ⁸.

Среди литературоведческих работ, в которых затрагивается вопрос о лирическом субъекте стихотворений Гумилёва, следует назвать, например, записи лекций М.М. Бахтина⁹. Ученый выделяет присущий, по его мнению, творчеству Гумилева мотив сильной личности, отличие которой от героя романтизма состоит в утверждении «мудрости тела» и близких к телу инстинктов. «Мудрость тела, правота тела, сила тела, которое знает свой путь, в душе осознается как память» ¹⁰, и обеспечивает связь человека в поэзии Гумилева с предками: «попытка в своей душе прослышать их голоса». Также Бахтин пишет о теме скитальчества, странствования, географическом расширении пространства в текстах поэта.

Проводит сопоставление лирического героя поэта с героем романтизма и Е.Г. Раздьяконова в своей диссертации «Романтический конфликт и его

• Там же. С. 369.

• Н.С. Гумилев: Pro et contra. Личность и творчество Николая Гумилева в оценке русских мыслителей и исследователей. СПб., 2000. С. 652.
• Росмер. Жемчуга Гумилева // Там же. С. 375.